— Как… — недоуменно пробормотал Арак, пока жизнь покидала его тело.

— Я говорил тебе, что нортийский рыцарь всегда окажется умней любого дикаря, — Волк покачал головой. — Или ты думал, что я подожгу бочки, не намазавшись сначала соком?

Ловким движением он снова пронзил Арака своим мечом.

Узурпатор дернулся в последний раз и рухнул на пол как подкошенный.

Больше он не шевелился.

Наконец-то Виана могла вздохнуть спокойно.

— Волк… Волк, как ты это сделал?.. Я считала… ты говорил… что это будет бой в равных условиях…

Волк хищно улыбнулся, живо напомнив Виане о звере, давшем ему прозвище.

— Я соврал, — коротко ответил он. — Двадцать лет изгнания, борьбы с дикарями, негодяями и бандитами научили меня кое-каким вещам, которые кодекс рыцарской чести упускает из виду.

Виана все еще не верила глазам.

— Тогда… ты жив… а он мертв…

— Да, Виана, — Волк тряхнул головой, — и это означает, что скоро Нортия будет свободной.

Ответить девушка не смогла. Она крепко обняла Ури и разрыдалась, но теперь от счастья.

Нортия была освобождена.

Армия повстанцев прибыла в Нормон гораздо раньше, чем рассчитывал Волк. Айрик показал военачальникам свойства волшебного сока, который он носил с собой во фляжке, и все сошлись на том, что нельзя ждать дикарей на южных границах королевства, а стоит перехватить их как можно раньше.

Итак, повстанцы напали на них спустя несколько дней после гибели короля Арака, когда в стане дикарей между вождями племен разгорелась борьба за власть.

Нортийцы шли в бой во имя королевы Аналисы, которую, несмотря на то, что короновал ее лидер повстанцев, на радостях все признали законной властительницей, узнав, что она спасена и находится в безопасности. Нападавшие помнили также о нортийских мужчинах и женщинах, страдавших под гнетом захватчиков.

Виана не принимала участие в тех боях. Набрав отряд добровольцев во главе с Айриком, она повела их по тропе, обнаруженной дикарями, к сердцу Дремучего Леса. Неожиданно напав на вражеский лагерь, нортийцы изгнали дикарей из чащи леса и бросились спасть деревья, хотя ни Виана, ни Айрик, ни тем более Ури никому не говорили, почему деревья так важны и каковы необычайные свойства сока, текущего по их стволам.

Вернувшись из леса, люди Вианы узнали, что отрядам во главе с Волком, удалось окончательно вышвырнуть дикарей из Нортии. Большинство варварских вождей бежали, а их колдуна, пытавшегося улизнуть из страны, изловили на королевской дороге, и разъяренная толпа сожгла его на костре.

Теперь предстояло восстанавливать королевство и приводить в порядок дворянские владения, хотя почти вся знать погибла на войне. Именно поэтому были прощены предатели вроде Робиана де Кастельмара. Им оставили их земли, но родовая честь была утеряна, и в будущем потомкам понадобится немало времени, чтобы восстановить их былое могущество и величие.

Аналиса осталась на нортийском престоле, а ее мать была провозглашена регентшей. Она упросила Волка остаться при дворе в качестве ее ближайшего советника и преемника, чтобы он совместно с маркизой правил королевством до совершеннолетия Аналисы. Ему возвратили титул, имя и земли, и он снова стал известен как граф Уртек де Монтеферро, хотя так и не смог избавиться от прозвища, под которым его знали те, кто восхищался его делами: рыцарь Волк. Спустя год он женился на маркизе Бельросаль, присоединив, таким образом, свою родословную к королевской.

Далекая от всего этого Виана вернулась в Рокагрис.

Шагнув рука об руку с Ури в ворота замка, девушка пошатнулась от нахлынувших чувств. Здесь она родилась, росла, жила. Здесь она в последний раз видела Белисию перед попыткой спасти ее, закончившейся столь трагично.

Теперь замок опустел. Дикари покинули его, чтобы сражаться с наступавшими с юга отрядами, а слуги разбежались кто куда, опасаясь за свою жизнь. Впрочем, Виане это было неважно.

Несколько недель Ури и Виана жили в замке одни, радуясь возможности побыть вдвоем. Это были счастливые дни. Они любили друг друга и знали, что навсегда запомнят это время.

— Женись на мне, — попросила как-то вечером Виана, отдыхая в объятиях Ури. Сказав это, она почувствовала себя очень смелой не только потому, что это мужчина должен делать предложение своей возлюбленной, но и потому, что могла представить, какое лицо будет у королевы, не говоря уже о лице Волка, попроси она разрешения на брак со странным юношей из лесного народа.

— Что значит «женись»? — спросил Ури. Виана улыбнулась.

— Это значит, что мы поклянемся друг другу быть вместе навсегда. Что наша любовь никогда не закончится.

— Не могу Виана, — тихо ответил он; лицо юноши было так печально, что при виде его у Вианы разрывалось сердце. — Я не смогу остаться с тобой навсегда.

Девушка закрыла глаза и вздохнула.

— Мне не нужно было говорить об этом, — прошептала Виана. За эти дни они почти забыли, что скоро всему придет конец.

Ури еще крепче прижал девушку к себе и пристально посмотрел ей в глаза.

— Я не смогу остаться с тобой навсегда, — повторил он. — Как сейчас, не смогу. Но обещаю, что всегда буду любить тебя… Всегда.

Виана разрыдалась.

Больше к этой теме они не возвращались.

Как-то ночью Виана проснулась и обнаружила, что Ури рядом нет. Она вскочила с кровати и, задрожав от холода, поняла, что в Нортию пришла осень. Все еще дрожа, девушка набросила на плечи плащ, и побежала по замку, зовя любимого.

Она нашла его во дворе, обнаженным, таким, каким увидела в первый раз. Он стоял и, казалось, не чувствовал ледяного воздуха, наступающего с севера. Подняв к небу свои зеленые глаза, он ждал рассвет.

— Ури, — прошептала Виана.

Юноша обернулся и посмотрел на нее, а потом улыбнулся. Печально и счастливо.

— Виана, — просто ответил он. — Прощай.

— Что?..

В эту минуту первые рассветные лучи поднялись над стенами замка, лаская растрепанные волосы Ури.

— Прощай, Виана, — повторил юноша. — Я люблю тебя.

Тело Ури стало меняться на глазах. Кожа потемнела и погрубела, волосы беспорядочно взметнулись ввысь. Ноги погрузились в землю, а руки потянулись к небу, ища живительного солнечного света.

— Ури… — растерянно пробормотала Виана и, внезапно осознав, что случилось, закричала, отчаянно и безнадежно, — Нет, Ури, нет!

Она бросилась к юноше, зовя его по имени, но тот с каждой секундой все менее походил на человека: на волосах и пальцах его проклюнулись нежные листочки, лицо исчезло под корой, ноги срослись воедино, а образовавшиеся из ступней корни прочно вросли в землю.

Рыдая, Виана обняла Ури за талию, ставшую стволом; она непрестанно твердила его имя, умоляя не уходить, не бросать ее. Но ни мольбы, ни слезы не остановили превращение. Когда солнце поднялось ввысь, Виана лежала у подножия молодого дерева, гордо устремившего к небесам свои ветви.

Она смотрела на него с мокрым от слез лицом. Это было одно из поющих деревьев; его листья тянулись вверх в поисках ветра, чтобы напеть нежную, печальную мелодию сладких воспоминаний о прошлом.

Прижавшись к корням дерева, Виана слушала песню, а потом запела вместе с ним.

— Спасибо, — сказала она, допев песню, и погладила кору дерева, которая была когда-то пятнистой кожей Ури. — Спасибо за все, что ты дал мне. Спасибо за то, что решил остаться здесь, со мной, вместо того, чтобы вернуться в лес, к своим, и там пустить корни. Я никогда не забуду тебя. И всегда буду рядом с тобой.

Здесь и нашли Виану Дорея, Айрик и остальные, когда вернулись в Рокагрис. Они немало удивились необычному дереву, столь быстро выросшему во дворе, и тому, что владелица замка выглядела грустной и безучастной в то время, когда все нортийцы от мала до велика праздновали падение короля Арака и изгнание дикарей. Виана так никому и не рассказала о причине своей тоски.

Как наследница Рокагриса она вернулась к своим обязанностям и стала приводить в порядок семейные владения, изрядно пострадавшие за месяцы ее отсутствия и правления дикарей. Айрик, Альда и Дорея остались в замке вместе с Вианой. Они всем сердцем любили свою госпожу и желали служить ей и дальше.