Она столкнулась с Робианом, когда тот выходил из конюшни, и буквально бросилась в его объятия. Юноша обхватил ее за талию и поднял в воздух под восторженный крик Вианы. Опустив девушку на землю, он взял ее за руку и потащил за угол конюшни, подальше от любопытных глаз.
— Виана, я так скучал по тебе! — воскликнул он, сияя от счастья.
— Я тоже, — прошептала та.
Их губы слились в долгом и сладостном поцелуе. Чтобы добраться до замка, Робиан проделал долгий путь, и от него пахло потом и лошадьми, но Виана этого не замечала.
— Забавно, — промолвила Виана, — мне кажется, что больше времени мы проводили вместе, когда были детьми, а не теперь, когда обручены.
— Тогда все было проще, — тяжело вздохнув, ответил Робиан. — Я дворянин, почти что рыцарь, и в ответе за Кастельмар. Когда-нибудь он станет моим, и мне нужно учиться управлять поместьем.
— Двумя, — поправила Виана, сияя от счастья при мысли об их будущей совместной жизни.
Робиан улыбнулся, соглашаясь с невестой.
— Но после свадьбы мы всегда будем вместе, — пообещал он.
Девушка погрузила пальцы в курчавые волосы Робиана и, не сумев побороть искушение, снова его поцеловала. Пораженный смелостью невесты, Робиан засмеялся и ответил на поцелуй.
В эту минуту трубы громко возвестили о начале турнира. Робиан с неохотой оторвался от девичьих губ и недовольно поморщился.
— Ступай, — подтолкнула нареченного Виана, — Это твой шанс доказать всем, что ты заслуживаешь чести быть рыцарем.
Юноша усмехнулся. Оба знали — на турнире нужно выступить из рук вон плохо, чтобы король передумал совершать обряд. Этим вечером принц Бериак пройдет посвящение и получит оружие вместе с остальными юношами, в числе которых был и Робиан.
Поцеловав жениха напоследок, Виана присоединилась к Белисии, уже сидевшей в ложе. Она учтиво раскланялась со своей будущей свекровью, герцогиней де Кастельмар, и ее шестилетней дочерью Ринией, с нетерпением ожидающих начала состязаний, в которых участвовали Робиан и его отец, герцог Ландан де Кастельмар.
Долго ждать не пришлось, турнир начался. Робиан попросил у нареченной залог, и Виана, повязав платок на древко его копья, смотрела ему вслед, восхищаясь тем, как красиво и уверенно он держится в седле.
К величайшему неудовольствию Белисии Бериак попросил залог у королевы.
— Это не так уж и плохо, — шепнула Виана на ухо огорченной подруге, — она же мать, а не какая-нибудь принцесса.
Обе так и прыснули со смеху.
Все были в восторге от этого дня. Робиан сражался выше всяких похвал; в последнем поединке ему даже удалось поразить копьем принца. Да что там, сам король взял оружие в руки, чтобы скрестить копья с сыном. Победителем турнира стал один из герцогов с юга, но молодежь тоже не ударила в грязь лицом. Личико Вианы светилось от гордости за Робиана, и, глядя на него, девушка неустанно повторяла как она счастлива.
— Да, славный был турнир. Лучший со времен графа Уртека, — заметил герцог де Рокагрис.
— А кто такой граф Уртек? — с живейшим любопытством спросила у отца Виана.
— Это был величайший воин, самый лучший в Нортии, — ответил тот, довольный интересом дочери. — Он учил короля ратному делу и стал его правой рукой во время войны с варварами. Много лет с тех пор прошло. В ту пору наш король был очень молод, и кто знает, что стало бы с ним, не будь рядом Уртека де Монтеферро, который направлял его в то смутное время, — добавил герцог, слегка понизив голос.
— О, боже, — ахнула девушка, впечатленная рассказом отца. — А что потом стало с графом Уртеком?
— Умер, — просто сказал герцог, но в голосе его была такая горечь, что Виана не решилась расспрашивать дальше.
Празднество продолжилось внутри замка. С наступлением вечера принц Бериак и юные дворяне были торжественно посвящены в рыцари. Виана неотрывно смотрела на Робиана, который, прикрепив к поясу принадлежавший деду меч, склонился перед королем, чтобы получить благословение. Это был еще один шаг на пути к счастливому будущему: Робиан теперь официально стал мужчиной и мог жениться.
Виана знала, что не сможет подойти к суженому до начала бала, а это будет лишь после ужина, на котором дамы располагались в одной части зала, а рыцари в другой.
Виана села рядом с Белисией и ее матерью. Вскоре стали накрывать столы. Пока слуги разносили блюда, приглашенные королем гости весело обсуждали события дня. Вино лилось рекой, столы ломились от всевозможных яств: пироги с бобами, гороховый суп, маринованные перепела, жареные поросята, барашек в меду… К тому времени как подали тушеную говядину, Виана уже наелась до отвала и, не обращая внимания на новое блюдо, принялась болтать с Белисией. Девушки исподтишка поглядывали на юных рыцарей, делая вид, что полностью увлечены музыкой, несколько оживляющей утомительный вечер.
Робиан и Виана нежно переглянулись между собой, и теперь им приходилось терпеть добродушные дружеские подшучивания соседей. Впрочем, им было не до того. Оба сгорали от желания побыть вместе и потанцевать.
В эту минуту в зал вошел какой-то странный человек в рваной одежде и диковинной шляпе с десятком бубенчиков на полях, мелодично звеневших при каждом шаге. Человечек остановился перед королем и отвесил ему глубокий поклон, едва не коснувшись кончиком носа земли.
— Мое почтение, ваше величество, владыка и правитель северных земель, — церемонно обратился он к королю с достоинством, не вязавшимся с его необычным одеянием.
Однако никто не засмеялся над чудаком. Напротив, дворяне отнеслись к странному человечку уважительно, чествуя его одобрительными возгласами и хлопками. Виана тоже восторженно хлопала в ладоши вместе со всеми.
От мала до велика все знали и глубоко уважали менестреля Оки, потому что, несмотря на нелепый, смехотворный вид и высокопарные манеры, никто не знал столько баллад и легенд, сколько знал он, и не было равных ему в умении проникновенно петь и говорить. Оки не состоял при дворе короля Радиса и не входил в свиту иных величеств и высочеств. Он жил сам по себе и был далек от нелепых шутов, развлекавших монархов своими глупыми выходками. Оки был вольной душой, странствующей по стране и изучающей легенды; было в нем что-то от плута и комедианта, что-то от бродяги и ведуна, а что-то от торговца. Кое-кто поговаривал даже, что маленький рост и живые глазки указывают, что в его жилах течет эльфийская кровь, но никто не мог с уверенностью сказать, правда это или вымысел, навеянный легендами, о которых он сам же и повествовал.
Оки никогда и не перед кем не отчитывался и никогда не пропускал празднование по случаю зимнего солнцестояния.
— Расскажите нам о битвах за Холодные Камни, Оки! — крикнул один из воинов.
— Нет, лучше спойте гимн о герое Лоргуде и семи его храбрых товарищах! — возразил другой.
— В этом году исполните балладу о любви, Оки, — не без лукавства предложила Белисия. — Поведайте нам об отважном принце Эймоне и милой девушке Галдрид!
Громкий хохот поддержал просьбу Белисии, и Виана почувствовала, что краснеет: все знали, что история Эймона и Галдрид была весьма пикантной.
Оки поднял руку, и тут же наступила тишина.
— Благородные господа, — начал он и, галантно поклонившись королеве и прочим дамам, добавил, — и прекрасные дамы, сегодня новолуние, ночь призраков, ведьм и чудес. История, которую я расскажу вам сегодня не о любви и не о битвах.
Он глубоко вздохнул, нахлобучил обратно на голову шляпу и картинно поднял свой посох. Даже король внимал каждому сказанному менестрелем слову.
— Пришло время, — продолжил Оки, — поведать тайны Дремучего Леса.
Среди пирующих пронесся ропот страха. Виана подавила невольную дрожь.
Дремучий Лес занимал всю западную часть Нортии, простираясь до самых границ подобно океану, протянувшемуся вдоль восточных рубежей королевства. На картах он выглядел огромным темным пятном. Было известно, откуда лес начинается, но сказать, где он заканчивается, никто не мог: ни один из смельчаков, отважившихся исследовать те места, обратно не вернулся. Согласно легендам, по тамошним сумрачным тропам бродили разные чудовища и прочая нежить. По слухам Дремучий Лес был убежищем троллей и гоблинов, магов и кодунов, фей и эльфов, духов и призраков. Лес молчаливой, грозной тенью парил на горизонте Нортии, и сменявшие друг друга на троне монархи все как один поворачивались спиной к неизведанному, внушающему ужас месту, делая вид, что его не существует, словно лес был непреодолимой горной цепью. О Дремучем Лесе лишний раз не говорили, разве что пугали страшной сказкой детей при свете костра. В детстве все мальчишки похвалялись, что войдут в лес и разгадают его тайны, но никто не дерзнул зайти дальше третьего ряда деревьев. Лес был слишком густым и непроходимым.
