Они долго молчали, пока Виана не решилась нарушить тишину.

— Спасибо за рассказ и прости за то, что я не оправдала твоих надежд. Я знаю, что делала то, что не нужно, что принимала неверные решения. Никто больше меня не сожалеет о том, что случилось с Белисией, просто я должна была помочь ей, понимаешь? Если бы ты видел ее там… если бы видел, что дикари с ней сделали… в кого ее превратили… Я не могла оставить ее в замке. Знаю, тебе не нравится, что я все делаю сама, но… я всю жизнь сидела у окна и ждала, когда другие сделают всё за меня. А мне хотелось сделать это самой… хотя бы раз.

Волк ничего не ответил, и Виана продолжила:

— Я не так бесполезна, как ты думаешь. Хочешь верь, хочешь нет, но кое-что из сделанного мной имело смысл. Знаешь, когда я была в Рокагрисе, я узнала, что дикари собирают войска, чтобы зимой напасть на южные королевства.

— Это точно? — Волк в упор посмотрел на девушку, и в его глазах появился стальной блеск.

Виана кивнула.

— Я слышала, как дикари говорили об этом за ужином. Они радовались тому, что Арак снова поведет их воевать.

— Выходит, мир, который дикари заключили с южными королями, на деле ничего не стоит, — размышлял вслух Волк, — значит, кое-кто из них может присоединиться к повстанцам.

— Я тоже так думаю, — согласилась Виана, — но подожди, это еще не все: я узнала, почему Арак неуязвим. Речь идет о знании, которым владеют жители Дремучего Леса, в том числе и Ури. Дикари на самом деле…

— Остановись, — резко оборвал Виану Волк, — сведения, которые ты принесла, очень важны, но нужно уметь отделять правду от вымысла…

— Но это же правда, — возразила она, — Ури вылечил мою рану. Посмотри, если хочешь. Он говорит…

— Виана, я сказал — достаточно.

Виана испуганно умолкла. Голос Волка звучал рассерженно и зло, словно старый рыцарь окончательно потерял терпение.

— Но… мы могли бы… — робко попыталась продолжить Виана и тут же осеклась под гневным взглядом учителя.

— У меня такое чувство, что ты совершенно меня не слушаешь, — сказал Волк. — Я не «мы». Я был многим обязан твоему отцу, но я научил тебя крепко стоять на ногах и считаю свой долг оплаченным. Иди, играй со своим лесным другом, плутай в чащобе, если хочешь, но оставь меня в покое. На всякий случай скажу яснее: ты теперь не член мятежного отряда, и борьба с дикарями не твоя забота.

— Моя! — с жаром возразила Виана. — Они отняли у меня целую жизнь и всех, кого я любила!

— В таком случае, борись, если хочешь, — холодно ответил Волк, — но делай это в одиночку. В конце концов, у тебя это хорошо получается, не так ли? Возвращайся в лагерь и собирай вещи. Хочу, чтобы ты ушла до полудня. И Ури забирай с собой. Мы готовимся к войне, и у нас нет времени заботиться о нем.

С этими словами Волк встал и снова направился в лес.

— Отлично, — процедила сквозь зубы Виана с глазами, полными слез от боли и гнева, — продолжу одна. Я найду способ убить Арака, каким бы несокрушимым он не был. Я отомщу за отца и всех погибших нортийцев.

Дремучий Лес стал свидетелем ее клятвы, и листья деревьев зашелестели, перешептываясь, под порывом северного ветра.

Виана вернулась в лагерь в глубоком раздумье. В душе она считала, что Волк не собирался выгонять ее всерьез и говорил об этом для острастки, но намеревалась слепо подчиниться, ибо это как нельзя лучше укладывалось в ее планы. Она пойдет в Дремучий Лес вместе с Ури, чтобы выяснить, что именно там происходит, а потом вернется в лагерь и поведает повстанцам секрет непобедимости Арака. К тому времени гнев Волка наверняка пройдет.

А раз так, то не имеет смысла трубить о том, что рыцарь выгнал ее из лагеря, и она уходит навсегда. К чему лишние огорчения?

Виана вошла в хижину и стала собирать необходимые в пути пожитки. Немного погодя, она вышла из дома, забросив на плечи котомку. Во дворе она столкнулась с Дореей; та как раз возвращалась с реки, таща в руках бадьи с водой. Старая кормилица остановилась и внимательно оглядела девушку.

— Уходите, госпожа? — поинтересовалась она.

— Иду на охоту, — ответила Виана и, слегка помявшись, добавила: — Возможно, меня не будет несколько дней. Мне… мне нужно подумать.

— Я понимаю, — Дорея кивнула, немного помолчала, а затем сказала, ласково и нежно: — Девочка моя, вы же знаете, что невиновны в том, что случилось с благородной Белисией, правда?

Виана глубоко вздохнула и заморгала быстро-быстро, стараясь сдержать слезы; слова кормилицы потрясли ее больше, чем она ожидала. Со дня гибели Белисии, она часто повторяла себе: «виновата не ты, а мерзавец, выпустивший стрелу в невинную девушку, сбежавшую от своей ужасной участи». И вот теперь угрызения совести, засевшие глубоко в сердце, пронзили ее тысячами огненных шипов.

— Знаю, — резче, чем хотела, ответила Виана, — но она была моей подругой, и мне горько, что она погибла.

Голос девушки сорвался. Она резко развернулась и зашагала прочь, туда, где сидевший возле дерева Ури развлекал себя, рисуя пальцем на коре какие-то узоры.

— Виана… — выдохнула Дорея и умолкла.

— Через несколько дней я вернусь, — не оглянувшись, ответила та. — Да, кстати, — продолжила она, словно вспомнив что-то, — Ури пойдет со мной. Мне кажется, самое время учить его охоте. Пора начинать самому добывать себе пропитание.

Дорея ничего не сказала, и Виане захотелось остановиться, подбежать к ней и как в детстве заплакать, уткнувшись кормилице в колени, но она, собрав все мужество, упрямо шла вперед.

— Ури, — тихо позвала Виана и, наклонившись к юноше, зашептала прямо в ухо: — Ты готов пойти со мной в лесную чащу? Туда, откуда ты пришел, где твой народ?

Девушка чувствовала, как дрожит от волнения ее голос. И разом все сказки и легенды о Дремучем Лесе, услышанные в детстве, ожили в ее воображении. «Туда, где поют деревья», — мелькнуло в голове.

— Да, Виана, — не раздумывая, ответил Ури и вскочил на ноги; казалось, он был взволнован не меньше ее. — Идем!

— Идем, — подхватила Виана и тряхнула головой.

Следом за Вианой Ури шел через поляну. Похоже, юношу не волновало, что Виана ни с кем не попрощалась.

Неподалеку от поляны Айрик вместе с одним из солдат упражнялся в стрельбе из лука, но Виана его не окликнула. Наверняка парнишка готов идти за ней в огонь и в воду, но она не могла снова подвергать его опасности ради личных дел.

На минутку Виана и Ури остановились возле могилы Белисии.

Виана посмотрела на холмик земли, под которым покоилась ее подруга.

— Обещаю, Белисия, мы вышвырнем из Нортии поганых дикарей, — скрипнув зубами, поклялась она и, не оглядываясь, пошла прочь.

Ури последовал за ней.

Первый день ничем не отличался от обычной охоты; большей частью путь их пролегал по хорошо знакомой местности.

Оба были немногословны. Присутствие лесного юноши придавало Виане новых сил, но она не хотела отвлекаться от главной цели. Она чувствовала, что перед ней стоит задача, выполнение которой жизненно важно для будущего ее страны, и не хотела снова ударить в грязь лицом, помня о предыдущем походе. Теперь, когда за спиной маячила тень первой неудачи, девушка была уверена, что никто не поверит в историю Ури и ее чудесное исцеление. В этом деле она была одна, и все же возвращаться обратно с пустыми руками нельзя; нужно выведать секрет Арака до того, как Волк с его людьми начнет с ним воевать.

В свою очередь, Ури тоже был необычайно серьезен, что было на него не похоже. Виана не знала точно, полностью вернулась к нему память или частично, ясно одно — юноша был полон решимости отвести ее туда, откуда пришел, поскольку должен спасти свой народ от дикарей.

Ури слепо верил в нее, хотя сама Виана сомневалась, сможет ли ему помочь, но постарается, это точно. С другой стороны, она единственная выслушала Ури и отнеслась серьезно к его словам о лесном народе.