Виана открыла рот, чтобы ответить, но внезапно до нее дошел смысл сказанного.

— Дикари приходили меня искать? Когда?

— Через пару дней после твоего побега, — уже спокойнее сказал Волк. — В поисках тебя они прочесывали лес, но… скажем так, я о них позаботился.

Виана живо представила, как Волк, спрятавшись в кустах, выпускает в дикарей меткие, смертоносные стрелы. Она вспомнила разговор трех варваров, встреченных недавно у ручья: Арак послал в лес отряд, и никто не вернулся обратно.

— Теперь ты знаешь все, что я сделал ради тебя, — закончил Волк. — Доверься мне, Виана, и послушай моего совета: не ходи на праздник цветения. Так будет лучше для тебя.

Волк вдруг как-то сразу постарел и выглядел уставшим. Он машинально взял молоток и посмотрел на него невидящим взглядом.

Виана тоже почувствовала себя вымотанной до предела.

— Отложи работу до завтра, — сказала она. — Возможно эта троица все еще бродит где-то здесь, а от молотка слишком много шума.

— Ты права, — согласился Волк. — Пойду окажу честь кабану, хотя запах жареной свинины может привлечь их сюда быстрее любого шума.

Виана рассмеялась и следом за Волком вошла в хижину. В тот день они больше не спорили и к этой теме не возвращались. Похоже, девушка вняла увещеваниям Волка и была готова следовать его указаниям. Но это было только видимостью.

На самом же деле она ни за что на свете не пропустила бы праздник цветения. Дикари были правы: во время праздника в Кампоэспино приезжали даже люди из других владений, включая и некоторых нормонских торговцев. Если Дорея по-прежнему оставалась здесь, это был самый лучший момент, чтобы снова встретиться с ней. Упускать такой шанс было нельзя.

Виана сделала вид, что распрощалась с мыслью вновь пойти в селение, чтобы Волк ничего не заподозрил о ее истинных намерениях.

Зато в день праздника девушка немало огорчилась, когда, проснувшись на рассвете, с удивлением обнаружила, что Волк уже ушел в лес, а ее запер в хижине. Виана от души чертыхнулась, забористо, весьма неженственно выругалась, пнула дверь ногой, а затем принялась яростно дергать ее, но та не открылась. Прежде Волк никогда не запирал ее в доме, и девушка поняла, что он раскусил ее замыслы.

Виана не собиралась уступать. Она внимательно осматривала дверь, стараясь успокоиться и мыслить трезво. Дверь была надежно заперта, и сбежать через нее не было никакой возможности. Тогда Виана огляделась по сторонам, ища другой выход.

И нашла — два маленьких, узких слуховых оконца, почти всегда открытых для проветривания избушки, но они находились слишком высоко, и Виана не могла до них дотянуться.

Однако девушка не сдалась. Она подтащила к стене топчан и залезла на него. Ноги слегка проваливались в солому, но тем не менее ей удалось подтянуться до оконца. Сначала она бросила наружу лук, колчан со стрелами и охотничью сумку, а затем и сама стала протискиваться в узкое отверстие. На короткий миг девушке показалось, что она застряла, и ее охватила паника, но почти тут же ей удалось вырваться на свободу.

Упав на землю, Виана подавила болезненный стон и медленно встала на ноги. Она опасливо шагнула раз, другой и, убедившись, что отделалась парой синяков, собрала свои вещи и побежала по лесу, чувствуя себя легкой как перышко.

Она перехитрила Волка! Виана очень ценила повидавшего виды воина, научившего ее всему, что она теперь умела, и в то же время была рада, что ей удалось обвести его вокруг пальца. К тому же девушка еще злилась на Волка за то, что тот возомнил себя хозяином ее жизни. Проведя с ним в лесу почти полгода, Виана поняла, что такое настоящая свобода. Теперь, заблудись она и окажись одна, девушка смогла бы выжить и в одиночку; впервые Виана почувствовала себя ни от кого не зависящей и не собиралась терять приобретенную свободу, позволив учителю командовать собой, несмотря на то, что была перед ним в долгу.

Когда она добралась до деревни, праздник был уже в разгаре. На рыночной площади жизнь кипела и бурлила; менестрели и шуты выступали чуть не на каждом уголке.

Виана вспомнила Оки. Казалось, минули века с тех пор, как этот странный человек поведал им историю путника, устроившего привал на опушке Дремучего Леса. Девушка мысленно улыбнулась. За все это время она ни разу не встретила необычную старуху, впоследствии превратившуюся в девушку неземной красоты. Она никогда не замечала в лесу ничего сверхъестественного, а потому решила, что рассказы о Дремучем Лесе всего лишь сказки, страшилки для детей.

Виана тряхнула головой, чтобы прогнать никчемные мысли и сосредоточиться на поисках Дореи в толпе людей. Стараясь остаться незамеченной, она натянула капюшон.

Вскоре ее подхватил и понес разноцветный прилив, затопивший селенье. Музыка неслась прямо к ясному, сияющему небу.

Дикари тоже веселились на празднике. Следовало признать, что для захватчиков они довольно сносно приспособились к обычаям Нортии… особенно если эти обычаи касались плясок, выпивки и женщин.

Вскоре Виана позабыла, зачем пришла в Кампоэспино. Здесь было на что посмотреть, а у нее в последнее время не было возможности повеселиться… ни когда она жила с Олдаром, ни теперь, когда стала преступницей. Виана ходила с места на место, останавливаясь у каждого прилавка, слушая песни, но не решаясь принять участие в плясках на главной площади. Там молоденькие сельчанки с цветочными венками на головах заигрывали с парнями, зазывая их присоединиться к зажигательному танцу.

Однако Виана заметила, что многие девушки танцуют в одиночку, и догадалась, что в Кампоэспино осталось мало мужчин. Многие из них погибли, сражаясь с захватчиками. Иные сбежали в южные королевства в поисках лучшего будущего. Оглядев площадь внимательнее, она поняла, что всеобщее веселье было показным. Нортианцы не забыли, что отмечают тысячелетний праздник цветения лишь с позволения дикарей. В вымученном веселье слышалась нотка печали.

И все же Виане понравился буйный, удалой перепляс; он напомнил ей о балах тех дней, когда она еще была дворянкой. В бальных танцах все шаги были строго рассчитаны, равно как и расстояние, на котором молодые люди должны были находиться друг от друга, а также допустимые правилами приличия жесты и позы. Крестьянские пляски показались ей более живыми, выражающими истинные чувства танцоров. Музыка была яркой и зажигательной; Виана представила себя в крестьянской одежде с цветами в волосах и задумалась, кого бы пригласила танцевать.

Девушка подумала о Робиане, и печаль осиным жалом кольнула в сердце. Виана уже давно не вспоминала о нем. Была занята другими делами — пережить в лесу зиму, к примеру, — и времени думать о том, что она сделает или скажет, если снова встретится с ним, попросту не было. Давняя обида, когда-то испытанная Вианой, казалось, растаяла с первыми лучами весеннего солнца.

Девушка спросила себя, сможет ли она теперь, став старше и мудрее, понять причины предательства Робиана. Она должна была поговорить об этом с Волком. Девушка знала, что он глубоко презирал предателей, но был рыцарем, имевшим владения, за которые отвечал. Робиан унаследовал Кастельмар в одночасье и, возможно, счел бы себя никчемным неудачником, не сумей сохранить родовое гнездо даже на день. Может, поэтому он и решил сдаться дикарям.

Но что бы выбрал герцог Ландан? Потерять владения, сохранив честь, или сохранить земли путем предательства?

Виана была девушкой и выбора не имела, но что ждал бы от нее отец, родись она мужчиной?

Виана вздохнула, с сожалением отошла от площади, где плясала молодежь, и принялась бродить по сельским улочкам, стараясь сосредоточится на поисках Дореи. Внезапно ее осенило, с чего нужно начинать, и она направилась к башмачнику.

— Прошу меня простить, — обратилась к нему Виана, — но не будете ли вы столь любезны подсказать, где я могу найти травника?

Мужчина дернулся и как-то странно посмотрел на нее. Виана призадумалась, что сделала не так и поняла, что вспоминая прошлое, вернулась к придворным манерам.