Музеи, таким образом, могут заставлять по-новому подойти к привычному, наблюдаемому, установленному, заметному. Как отмечает Иван Гринько, роль в этом может сыграть даже панорама, открывающаяся из музейного здания811: большая стеклянная стена-окно в Ельцин Центре не только дает удобную точку для наслаждения видом и фотографирования. Музей заключает в рамки городской пейзаж, его идея переопределяет то, какими глазами посетитель смотрит на город, что замечает в нем и что думает или чувствует.

Музей является более чем просто агентом создания городской памяти. Расширение этого взгляда позволяет захватить примеры неисторических музеев, или музеев, которые тематически не связаны с городом, и обнаружить их значение. Не только Музей Москвы является городским музеем – например, Музей истории ГУЛАГа, занимающийся изучением района вокруг своего здания и организующий площадку для местного сообщества, или уже упомянутый Политехнический музей, обновление которого привело к перестраиванию городского ландшафта в самом центре Москвы, явно работают с городской жизнью и оказывают на нее влияние.

Сами городские музеи берут на себя не только задачи конструирования нарратива о городе в виде просветительских мероприятий, выставок и художественно-документальных проектов. В 2019 г. в Екатеринбурге заработал Центр городских практик «Дом Маклецкого». Это историческое здание, переданное городом музею, в котором проводятся лекции, дискуссии, встречи, в качестве резидентов существуют музыканты, художники, благотворительные организации, городские проекты, маленькие независимые медиа. В июле 2019 г., например, в доме Маклецкого можно было застать дискуссию, посвященную стрит-арту, неформально приуроченную к фестивалю «Стенограффия», или публичную лекцию от автора проекта Husky Tunes. Проект занимается популяризацией локальной современной музыкальной сцены, а лекция была посвящена истории клипов екатеринбургских исполнителей от 1980‑х гг. до настоящего момента. В некоторых из них фигурировали узнаваемые городские пейзажи и постройки, такие как пешеходная улица в центре города, снесенная в марте 2018 г. телевизионная башня или интерьеры дома Севастьянова. Публика, смотревшая клипы и слушавшая комментарии лектора, была разной: от молодежи – местной и московской, – в том числе представителей екатеринбургских творческих кругов (они время от времени вставляли пристрастные уточнения), до существенно более старших, чем остальные, зрителей, которые тоже участвовали в обсуждении и вместе смеялись над особенно абсурдными видеороликами. Такой способ работы с разными сообществами, разными типами знания, культурными формами становится актуальным образцом для музеев, которые хотят не быть «о городе», а принадлежать городской жизни, влиять на нее и формировать ее.

Рассмотрение связки музея и города высвечивает особенности современной культуры. Город как фокус музейной деятельности размывает и подвергает сомнению физические границы между культурным учреждением и городским пространством, сопротивляется сосредоточенности музеев на прошлом, но не настоящем и будущем, стирает разделение на кураторов, исследователей, хранителей, историков, знатоков – и обычных горожан, на важные культурные ценности – и будничные незначительные детали городской жизни. Это приводит к необходимости занимать более открытую позицию в определении того, что такое музей, что является наследием и кто занят его сохранением (а также что значит его сохранять). В то же время музей как культурная рамка дает возможность выстраивать критическую дистанцию по отношению к городу, замедлять его, проблематизировать, разбирать на части: например, прорабатывать беспокоящее прошлое, размышлять о процессах изменения и неизменности символических порядков, выделять действующих лиц и представлять их истории, по-новому видеть городской ландшафт.

Музыкальное прошлое в городском пространстве: история популярной музыки в Ливерпуле 812

Появление и развитие популярной музыки неразрывно связано с историей городов. Поп– и рок-музыку нередко называют «звуками города» и «городскими ритмами»813; и в целом она представляется как одна из важных характеристик культуры и образа европейских и американских городов ХХ в. В свою очередь, города – ключевые площадки для производства, продвижения и распространения музыки, а также для формирования специфических исполнительских и потребительских музыкальных практик. Клубные концерты, уличные выступления, дворовые дискотеки, прослушивание музыки тихо в плеере при поездке в городском транспорте или громко через бумбокс в общественных местах – явления исключительно городские и тесно связанные с городским пространством.

Нередко названия музыкальных стилей могут отсылать к городам, в которых они появились. Такая городская привязка служит для характеристики музыкальных особенностей жанров, специфики городской клубной культуры и фанатских сообществ. Например, понятие «ливерпульский звук» (Liverpool sound814) активно использовалось в музыкальной культуре и медиа для определения ливерпульской версии бит-рока в начале 1960‑х гг. (мёрсибита); «шеффилдский звук» (Sheffield sound815) – для описания электронной музыки групп из Шеффилда второй половины 1970‑х – начала 1980‑х гг.; «манчестерский звук» (Manchester sound816) – для характеристики танцевальной культуры города в 1980‑е гг. В настоящее время такая городская специфика (cityness) музыкальных жанров и культур является не только элементом самоописания для музыкантов, журналистов и слушателей817, но и важной составляющей культурной политики во многих европейских и американских городах.

С 1970–1980‑х гг. многие промышленные города в Великобритании, континентальной Европе и США, столкнувшиеся с кризисом деиндустриализации, формировали новую городскую политику, основанную на ревизии своего культурного прошлого. Как отмечает антрополог Сара Коэн, в данном контексте городские власти стали рассматривать «культурный сектор и развитие „культурных“ или „креативных“ (creative) индустрий в качестве источника городской регенерации»818. Популярная музыка заняла значимое место в этом процессе.

В настоящем исследовании рассматривается специфика использования популярной музыки и музыкальной истории в формировании новой городской культурной политики в городах Северной Англии. В фокусе внимания – проект возрождения Ливерпуля, который был реализован в 2004–2008 гг. и который стал первой успешной в Великобритании попыткой создания новых городских образов с акцентом на музыкальном прошлом. В тексте будут рассмотрены стратегии формирования новой культурной политики в Ливерпуле во второй половине 2000‑х гг., уделившей большое внимание разным периодам городской музыкальной истории; агенты, включенные в этот процесс, а также конкретные итоги реализации проекта возрождения города: новые карты, туристические маршруты и музейные экспозиции.

Работа основана, во-первых, на обзоре существующих исследований, посвященных новой культурной политике в городах Северной Англии; во-вторых, на анализе находящихся в открытом доступе источников: туристических гидов, карт, аудиоэкскурсий, буклетов музейных выставок; в-третьих, на полевых наблюдениях автора, проведенных в июле 2013 г. и включавших посещение Музея истории The Beatles и квартала клуба The Cavern, а также участие в автобусном туре по местам «ливерпульской четверки». В тексте использованы фотоматериалы автора.