Литмир - Электронная Библиотека
A
A

– Представляешь, три дня назад красный монстр появился из большущего кристалла-призрака, прямо над моей кроватью! Распахнул пять зубастых ртов, противно завизжал, а потом, потом… – рвано дышала, не решаясь продолжить.

Голова кружилась от волнения, да и увиденное непросто переварить. В сердце вспыхнула искорка надежды, будто стану хоть немного любимой, если поделюсь. Мама когда-то учила быть честной, утверждала, якобы это самый правильный путь к счастью и обретению друзей.

Но с Жанеттой Лукрецией ни в чём нельзя быть уверенной.

– Что потом?! – прошипела она, подгоняя, имитируя крайнюю заинтересованность.

– Потом… Потом пролетел сквозь стену моей комнаты на дымящихся костяных крыльях. Прямо… к Лите.

Что-то лопнуло…

Беззвучно, но осязаемо.

Кажется, мир застыл, предвещая…

– Мерза-а-авка-а-а! – ядовитый взрыв.

Оглушающий поток словесных помоев активирован.

Вот оно – заветное ожидаемое. Дочь для тётушки неприкосновенна.

Требовался повод, способный подарить оправдание поступку, явно спланированному заранее.

И простодушная я не подвела.

– Сил больше нет! – грубым тараном столкнула меня с края декоративного фонтана обезумевшая женщина, прямо в холодную воду. – Как же ты достала! Ещё будешь мою безупречную принцессу приплетать!

– А-а-ай! – взвыла от обиды, разочарования и внезапного унизительного купания. Чудом не ударилась затылком, чудом не захлебнулась. Рот наводнил привкус тины.

Нетленное произведение Оскара Уайльда кинематографично взмыло ввысь по дуге, играя страницами в воздушных потоках, и плюхнулось точно в уголок, где сбилась стайка перепуганных огненных карпов кои.

– Не могу уже слушать этот бред! – пухлая рука хищно вцепилась в моё мокрое запястье, а бордовые ногти – больно оцарапали.

Рывок, ещё один…

– А-а-а-а-а!

– Охра-а-ана-а-а! – завизжала Бестия, получив в искажённое по-жабьи лицо приличную порцию влаги. – Немедленно вытащите эту мелкую дрянь!

Я истошно кричала, брызгалась, неуклюже бултыхалась, ревела от боли и обиды, упиралась, как могла, но… безрезультатно. Стероидные качки не оставили ни единого шанса на сопротивление.

Вытащили.

А после – вручили Госпоже, как морской трофей.

Тётя никогда не была понимающей, мягкой, и уж тем более вежливой с теми, кто не мог ей возразить. Напротив, наслаждалась любым превосходством, даже мнимым.

– Тринадцать лет, а мозгов, как у пятилетки! Спустись уже на землю, инопланетянка! – скрипела она зубами, неустанно сотрясая мою руку, и тащила по светлой каменной дорожке меж каскадных декоративных кустарников. – Ты испортила мне наряд, макияж, репутацию и настроение! А значит – ответишь за всё, мутантка! – остервенело дёрнула белую прядь слипшихся волос.

– А-а-ай! – едва не упала я. Затылок словно окатили кипятком.

– Никто не смеет перечить Жанетте! – новый рывок. – Лукреции! – ещё один. – Голдсвамп! – ещё. Сильнее. – Вдолби это в свою пустую голову раз и навсегда!

– М-м-м…

Пункт назначения – чёрный тонированный минивэн – нарочно припарковали за аккуратно выстриженной листвой, дабы журналисты случайно не пронюхали происходящее.

Проныры нередко бродили вокруг богатых домов в надежде раздобыть острую сенсацию, а после – выторговать вкусное вознаграждение за её нераспространение.

Мегера всегда невероятным образом зависела от общественного мнения. Отчаяннее всего она боялась опозориться перед двоедушной элитой Пасифик-Хайтс. Потому способна была на самые отвратительные вещи, только бы не допустить его – позора.

Вот и сейчас соблюдалась крайняя конспирация. До абсурда. Будто я какой-то опасный преступник.

От рыдания и фонтанной воды всё плыло перед глазами, мокрые длинные волосы облепили лицо, жуткая обида разрывала грудную клетку, а рука – и вовсе потеряла чувствительность под «заботливым» напором «любимой» тётушки.

– Да отпусти-и-и! Куда?! Куда меня повезут? – кричала я, захлёбываясь слезами. В сандалиях неприятно хлюпала мутная жижа, а в душе закипало горькое отчаяние.

Попытки высвободиться были тщетны, да и защиты ждать неоткуда. Отца никогда не знала, а восемь лет назад исчезла и мама. Внезапно. Бесследно.

В тот ужасающий день я попала в скользкий ледяной лабиринт тщеславия, пафосно величаемый Голдсвамп-мэнором.

– Бо-о-ольно! – дёргалась, упиралась, стремясь сесть на витую тропинку.

Снова и снова…

Безуспешно.

Неподвижные перекачанные охранники возвышались по всему периметру владений не менее холодными монолитами. Казалось, они лишены слуха и чувств. И единственное, для чего появились на свет, – устранять папарацци, жаждущих заснять грязные делишки Жанетты Лукреции.

Возможно, ещё для ношения гарнитур с проводками-пружинками, чёрных очков и бордовых классических пиджаков, трещащих по швам на бицепсах.

Никогда ранее не видела этих амбалов среди персонала.

«Странно…»

* * *

Это теперь я понимаю, в чём порочная соль происходящего, но тогда

Глава 3. Безумие? Позор!

– Мелкая дрянь! Неблагодарная! Вечно портишь мне все планы и тратишь моё бесценное время! – неудержимо распалялась Мегера, размахивая короткими влажными кудряшками. – Если бы не я, ты валялась бы сейчас на ржавой скрипучей койке в приюте! Но не-е-ет… Вместо этого живёшь в роскошном особняке и ешь свежайшие деликатесы! Которых абсолютно не достойна! – мощный рывок, словно я коврик, который желают вытряхнуть.

– А-а-ай! – на нежной коже расцвело новое багряное пятно. Галлюцинаций стало ещё больше, каких-то полупрозрачных линий, вспышек… – Я много раз благодари-и-ила! – искала справедливости, но унять ураган «Жанетта» казалось уже невозможным.

Монструозной грубостью и бесконечной речевой грязью тётя запятнала моё детское сознание, и без того истерзанное ирреальными монстрами… Внедрила в него множество некрасивых слов.

И постепенно, немым бумерангом, они возвращались к токсичному источнику в виде кавалькады пренебрежительных прозвищ.

По началу тайно, потом – не очень.

– Скажи спасибо, что я любила сестру! Только поэтому забрала тебя в свой особняк после её исчезновения! – продолжала шипеть Мымра, устрашающе нависая сверху рыхлой горой, готовой вот-вот обрушиться. – Только поэтому сейчас с тобой вожусь! Постоянно всякую чушь несёшь! Мне уже стыдно перед высшим обществом! Ты – позор на мою голову!

С каждой ядовитой фразой фальцетный крик становился громче, пронзительнее… А выпуклые лягушачьи глаза, ярко обведённые чёрными оплывшими тенями, – всё сильнее наливались кровью.

Хотелось просто исчезнуть, просто раствориться.

– Что ни день, то новая история о чудище! Хватит! Достала, сумасшедшая! Твоё место в психушке! Там тебя ждёт много тупых собеседников! Им будешь рассказывать и про гнома в углу, и про привидение с горящими глазами, и про пять ртов! – резко толкнула меня Жаба в проём двери минивэна. – Шевелись, неряха!

– А-ай… – тут же неуклюже плюхнулась на кожаное бежевое сидение-диван. Стерва вальяжно зашла следом, продолжая плеваться проклятиями.

Некогда красивое платье облепило хрупкое тело мокрой бирюзовой оболочкой, уши закладывало от обидного скрипучего вопля, а предательские галлюцинации – так и не покидали поле зрения. Даже в машине.

Морозное дуновение сковывало. Кондиционер будто специально настроили на меня, чтобы покрылась коркой льда, а в идеале – подхватила пневмонию.

Пространство, точно сияющий в свете лучей гигантский бриллиант, бесконечно разъезжалось, жутковато гудело, расслаивалось на неоновые полоски, кружилось, порождало из ниоткуда теней, призраков, чудовищ… А после – засасывало их, подобно Чёрной дыре.

«Пожалуйста, уйдите!» – зажмурилась, всхлипывая, надеясь, что всё исчезнет. Полностью… Что всё станет нормальным.

Но это не помогло. Как обычно.

2
{"b":"932808","o":1}