Ее голова двигается из стороны в сторону, как в замедленной съемке. Боль пронзает меня, и в груди становится тяжело от ее молчания.

Она в шоке? Испытывает отвращение к тому факту, что я могу жестоко и хладнокровно убить другого человека?

Для нее.

Но мгновение спустя она в моих объятиях, ее губы прижимаются к моим. И вот тогда я понимаю, что у моей жизни есть цель.

Телефон вибрирует от сообщения, подтверждающего, что моя команда по уборке очистила место происшествия и убрала тело Хавьера.

Я завязываю полотенце вокруг талии, пока прохожу по кухне, потягивая бутылку воды, когда раздается звонок в дверь, заставший меня врасплох. Просматривая запись на своем телефоне, вижу Лию, стоящую у парадного входа, нервно заправляющую выбившуюся прядь волос за ухо.

— Почему ты не сказала мне, что приедешь? Я бы заехал за тобой или был начеку. Уже поздно.

— Прости. Я не могла уснуть. Мне нужно было тебя увидеть.

Я крепко обнимаю ее.

— О чем ты думаешь, красотка?

Она поднимает на меня глаза и слабо улыбается.

— Мне нужно знать, реально ли это. Ты убил ради меня, Михаил. И я хочу, чтобы ты знал, что я бы тоже убью ради тебя.

— Я бы никогда не попросил тебя об этом.

Лия вырывается из моих объятий и поднимает футболку над головой.

— Тебе не пришлось бы.

На ней нет лифчика, и когда она сбрасывает спортивные штаны, я вижу, что трусики она тоже оставила дома. Мои глаза обшаривают каждый ее прекрасный сантиметр.

— Ты уверена? — спрашиваю, осыпая поцелуями ее плечо.

— Я бы не стояла голой в твоей гостиной, если бы была не уверена.

Лии девятнадцать. Мне двадцать семь. Хотя она уже взрослый человек, между нами все еще восемь лет разницы.

— Я не девственница, Михаил. Тебе не нужно быть нежным или чувствовать себя странно, — уверяет она возможно, почувствовав мою нерешительность.

— Кого мне нужно убить? — усмехаюсь ей в губы.

Лия молчит, несмотря на мою шутку, на ее лбу появляется суровое выражение.

— Я уже убила его.

Не буду врать; ее признание на мгновение шокирует меня. Но больше всего на свете мне любопытно.

— Я слушаю.

Она тяжело вздыхает и отводит взгляд.

— Он снял видео без моего согласия. И пригрозил опубликовать это в Интернете и сделать вирусным, если я не пересплю с его друзьями и теми, кто еще будет готов заплатить. Он заслужил это, Михаил. И я не жалею об этом.

Если бы он уже не был мертв, я бы заказал билет на самолет в Нью-Йорк.

Приподняв ее подбородок, я возвращаю ее взгляд к своему и улыбаюсь.

— Хорошая девочка.

Это все, что ей нужно для утешения. Лия развязывает полотенце у меня на талии и гладит мой член.

— Я всегда знала, что твой член идеален. Это будет чертовски больно, но я готова принять вызов.

Она опускается на колени и берет меня в рот. Сначала медленно облизывает и сосет, пока он не станет достаточно влажным, чтобы скользнуть к задней стенке горла как можно дальше.

— Блядь, — рычу я, закрывая глаза и сжимаю в кулак ее волосы. Я насаживаю ее на себя, пока она не задыхается, и отстраняюсь, делая короткий вдох, прежде чем она снова заглатывает меня.

— Моя красотка, посмотри на себя, ты принимаешь мой член так глубоко, как будто он создан для твоего горла.

Лия обхватывает меня за задницу и толкается до предела, а по ее щекам текут слезы.

— О, черт… Prosto tak. Ty tak khorosho menya prinimayesh’, krasavitsa…

Мои яйца сжимаются, чем глубже я погружаюсь в ее теплый рот. Но как бы сильно я ни хотел увидеть, как моя сперма стекает с этих умелых губ, потребность быть внутри нее побеждает. Отстраняясь, мой член выскакивает у нее изо рта, и она смотрит на меня как богиня.

— Иди сюда, — говорю я, беру ее за руку и помогаю подняться, затем встаю у нее за спиной и распускаю ее волосы, пока они не рассыпаются по спине.

— Я хочу, чтобы ты знала, что никогда раньше не думал о тебе таким образом. И я не жалею об этом.

— Я знаю, — шепчет она, наклоняя голову, когда провожу губами по изгибу ее шеи.

— Но теперь ты моя.

— Я знаю, — снова говорит она, голос срывается на всхлип, когда провожу пальцами по ее маленькой влажной пизде.

— Все это для меня.

Я веду нас к дивану и сажусь, усадив ее к себе на колени, широко раздвинув бедра и прижав свой член к ее входу.

— Не торопись, — шепчу ей на ухо, пока она скользит вниз по моему стволу.

— Михаил… черт, — она стонет и откидывает голову мне на плечо, пока я растягиваю ее, сантиметр за сантиметром. Ее грудь вздымается, рот приоткрывается, когда опускаюсь ниже и хватаю ее за бедра.

— Скачи на том, что принадлежит тебе, детка. Ты заботишься обо мне, а я забочусь о тебе.

Обхватив ее, я нахожу набухший клитор и глажу, пока она не начинает извиваться у меня на коленях.

— Krasivaya, ты была создана для меня. Эта сладкая киска была создана для меня.

— Я знаю… — повторяет она в третий раз, и я не могу удержаться от смеха.

Мы вместе на взводе, находим идеальный ритм, я толкаюсь, а она подпрыгивает. Момент сюрреалистичен, когда мы переходим через край, и я крепко прижимаю ее к своей груди.

Возвращение домой приобретает новое значение, поскольку звук моего имени слетает с ее губ, когда она кончает.

Две недели спустя

— Придержи, пожалуйста!

Я бегу к лифту так быстро, как только могу, с подносом, на котором стоят два молочных коктейля и пакет лучших жирных бургеров в Далласе. Парень, который выглядит примерно моего возраста, оказывает мне услугу и просовывает ногу в закрывающиеся двери, заставляя их снова открыться.

— Спасибо, — говорю с улыбкой.

— Пожайлуста. Несешь обед боссу?

— Что-то в этом роде.

Я также принесу десерт, но ему не обязательно знать, что это в виде того, как я воплощаю офисную фантазию на коленях за столом босса.

Это были две недели полного блаженства с Михаилом. Мы держали наши отношения в секрете по очевидным причинам, но в конечном итоге нашим семьям придется признать, что мы созданы друг для друга. Я устала лгать и прятаться. Я слишком взрослая для этого дерьма, и он тоже.

Когда двери лифта открываются, выхожу и улыбаюсь доброму незнакомцу. Рыжеволосая женщина с самыми яркими голубыми глазами, которые когда-либо видела, сидит за столом. Она косится на мои каблуки и юбку-карандаш, затем поднимает взгляд на блузку с глубоким вырезом, вероятно, гадая, служащая ли я, хотя мы никогда не встречались.

— Имя? — спрашивает она, даже не поздоровавшись.

Грубо.

— Я здесь, чтобы увидеть Михаила Петрова.

Она выгибает бровь и изображает извиняющуюся улыбку.

— Извините, но в расписании мистера Петрова на сегодня нет посетителей.

— Ничего страшного.

Я пожимаю плечами.

— Нет, ты не понимаешь. Он не сможет тебя принять, если у тебя не назначена встреча.

— Мне не нужно назначать встречу, Хизер. Когда я проснулась в его кровати этим утром, я сказал ему, что принесу обед.

Теперь эти брови почти достигают линии роста волос.

— Я дам ему знать, что ты здесь.

Я одариваю ее своей самой циничной улыбкой и продолжаю идти по коридору.

— Не нужно. Я могу найти сама.

Когда подхожу к двери кабинета Михаила, вижу, что она приоткрыта, и из динамика доносится женский голос. Я не хочу подслушивать, но в ее тоне есть странная скрытая фамильярность, и то, что она говорит, не сходится.

— Твой отец все предусмотрел в контракте, включая слияния и активы. Он сказал, что поговорит с тобой, но, поскольку ты не звонил, я решила позвонить сама.

— Я был занят.

Наступает долгое молчание, прежде чем она отвечает.

— Михаил, первоначальная дата нашей свадьбы назначена через месяц. Я больше не буду ждать. У моего отца… другие перспективы. Я ожидаю ответа к этим выходным.