— Страх не имеет к этому никакого отношения. Но моя семья…

— Запомни эту мысль, — ее взгляд перемещается на мои колени. — Может быть, тебе стоит пойти и позаботиться об этом.

Я слежу за ее взглядом и замечаю пятно на своих брюках. И воспоминание о ее лице, искаженном от удовольствия, обрушивается на меня тяжестью товарного поезда.

Мне требуется все самообладание, чтобы не заключить ее в объятия. Но я знаю, что поставлено на карту. Потеря нашего союза с Кастелланос обойдется в миллионы долларов в виде продукции и территории. Последствия неизбежны. Я наследник империи отца, и не могу поставить под угрозу все, что мы построили… даже если это означает потерять ее. Эта мысль подобна тысяче зазубренных ножей, вонзающихся в сердце. Но как только это падение закончится, я сохраню дистанцию и позволю времени притупить боль по этой женщине, как это было в течение четырех лет.

Словно почувствовав, к какому решению я пришел, Лия качает головой и поднимается на ноги. Глупое лицо Бенджамина вспыхивает в моем сознании, и я хватаю ее за руку, прежде чем успеваю остановиться.

— Куда ты идешь?

— Отвали.

Она пытается освободиться, но я сжимаю ее крепче и тяну обратно на место. Ее глаза полны слез и она наблюдает за мной.

— Если ты пойдешь к этому человеку, то я вышвырну его из этого проклятого самолета.

— Ты сумасшедший.

— Возможно, но я не бросаюсь пустыми угрозами.

— Я тебя не боюсь.

— Ты?

Чувствую, как выражение моего лица смягчается, когда касаюсь ее щеки, ожидая, что она набросится, но удивляюсь, когда она не реагирует и не отстраняется.

— Тебе никогда не нужно боятся меня, красотка. Но Бенни пожалеет о том дне, когда увидел тебя.

Мои слова разжигают пламя в ее глазах, и она сжимает кулаки. Я только что предоставил ей прекрасную возможность использовать свой русский.

— Сэр, мы летим в бурю. Нам необходимо приземлиться.

Похоже, Бенджамин спас наши задницы.

Видимость на дороге практически отсутствует из-за бушующей снаружи метели. Ближайшее жилье — это группа коттеджей, принадлежащих горнолыжному курорту. Шансы на то, что будет свободен номер, не говоря уже о двух, невелики. Не в это время года.

Мой взгляд скользит к зеркалу заднего вида, и я замечаю, как Михаил что-то бормочет в свой телефон. Я слышу, как он обращается к своему младшему брату Роману, но старается говорить достаточно тихо, чтобы я не могла подслушать их разговор … как будто мне не все равно. Он может идти к черту. Я покончила с ним. Как только это все закончится, я буду на самолете лететь обратно в Испанию, чтобы мне никогда не пришлось больше думать о нем.

Слезы загораются под моими ресницами, ложь настолько горька, что невеселый смех срывается с моих губ. Кого я обманываю?

Он встречается со мной взглядом в отражении, но я отвожу глаза, не позволяя ему еще больше унижать мое достоинство. Не уверена, как мы справимся с этой работой, не убив друг друга, но я никогда так сильно не сожалела о своем жизненном выборе, как сейчас.

— Я могу подождать здесь, если вы хотите проверить, нет ли свободных мест, — говорит Коннер, наш водитель, обращаясь ко мне, а не к Михаилу, который сидит на заднем сиденье.

Я позволила ему первым залезть в машину, чтобы оценить, где он сядет, и чтобы я могла быть как можно дальше от него. Знаю, что это разозлило его. Я затылком чувствовала огонь его взгляда. Полностью удовлетворенная, решила подлить масла в огонь и показала ему средний палец.

— Вы намекаете, что именно она выйдет в эту бурю? — серьезный тон Михаила заставляет мужчину рядом со мной напрячься. — Конечно, вы имели в виду, что скоро вернетесь.

Коннер без слов отстегивает ремень безопасности и выходит из машины до моего следующего вздоха.

— Это было необходимо?

— Абсолютно, — невозмутимо отвечает он, снова сосредоточившись на своем телефоне.

— Ты невыносим.

— Это не совсем то, что ты говорила сегодня, когда мои пальцы были в твоей киске.

— Пошел ты!

Ветер завывает, врываясь в салон, когда я распахиваю дверь и бегу ко входу.

— Лия, вернись в чертову машину!

Не обращая на него внимания, тащусь по полуметровому снегу к высоким стеклянным двойным дверям и закрываю лицо, прячась от ледяного зимнего холода, который кусает мои щеки и проникает в легкие.

Черт, как холодно.

До меня доносится сердитый рев Михаила, когда я переступаю порог и вхожу в уютное фойе, где приглушенный свет и рождественский декор обрамляют длинный коридор. Я замечаю нашего водителя, стоящего у стойки регистрации и занятого, похоже, жаркой перепалкой с клерком.

— Пожалуйста, нам нужен номер. У тебя должно быть что-то, чувак.

— У нас все занято. До Рождества осталось пять дней. То, о чем ты просишь, невозможно.

Коннер ругается себе под нос. Бедняга. Он скорее продаст душу, чем встретится с Михаилом. Сильная рука внезапно хватает меня за запястье и разворачивает к себе.

— Ты ведешь себя по-детски.

Это слово что-то заводит во мне, и я отвешиваю ему пощечину, прежде чем успеваю остановиться.

Его ноздри раздуваются, изо рта вырывается тяжелое дыхание, он засовывает руку в карман, а другой потирает покрасневшее пятно на щеке.

— Лия, — выдавливает он сквозь стиснутые зубы. — Нам нужно поговорить. Но не прямо сейчас и не так.

Я проглатываю комок в горле.

— Ты прав. Не сейчас и не завтра.

Поворачиваюсь и подхожу к двум мужчинам, которые смотрят на нас с настороженным выражением лица.

— Может быть, я свяжусь с тобой, когда вернусь в Барселону… Или нет.

Он снова зовет меня по имени, но я не оборачиваюсь.

— С вами все в порядке, мисс? — спрашивает пожилой мужчина за стойкой.

Я киваю, раздраженная тем, что мы спорим на публике.

— Я в порядке.

Прежде чем успеваю сказать еще хоть слово, вокруг нас раздается хор предупреждений, и совершенно синхронно мы все хватаемся за свои мобильные телефоны.

Из-за метели обязательный комендантский час по всей округе действует до 6 утра, и только тогда я замечаю, как ветер со скрежетом бьется в стекла заведения, сильнее и неистовее, чем это было всего десять минут назад.

Мы застряли. Нам не только перенесли рейс, но теперь мы застряли на курорте, где нет свободных мест.

Я вздыхаю и потираю виски. Все, чего хочу, это горячий душ и время для себя. Время вдали от Михаила.

— Найди комнату, — я слышу, как он угрожает у меня за спиной.

— Я … мы не можем, — заикается клерк. — У нас нет свободных номеров, сэр.

— Я уверен, что есть. Посмотри еще раз.

Часть меня чувствует себя ужасно из-за того, что бедному клерку приходится подвергаться гневу Михаила, но я также не могу отрицать, что в моих интересах найти какую-нибудь зарезервированную комнату, где смогу принять душ и расслабиться. Кто-то должен был попасть в эту бурю, не сумев добраться до забронированного номера. Возможно, это эгоистично, но если кто-то и может заключить сделку с самим дьяволом, то это Петров.

— Хорошо, хорошо. Есть свободный номер, но если его обитатели появятся утром …

— Тогда ты скажешь им, что они лишились своей комнаты.

Рот мужчины дважды открывается и закрывается, прежде чем он решает, что лучше не спорить с очень крупным и пугающим Михаилом Петровым.

— Это номер для новобрачных. Включает в себя все удобства.

Михаил кладет черную карточку на стойку.

— Мы берем его.

Номер для новобрачных. Означает ли это то, о чем я думаю? Там должен быть раскладной диван. Если нет, я уверена, он сможет уютно устроиться в ванне.

Наивная, сексуально обделенная девушка из сегодняшнего утра подпрыгивает при мысли о таком затруднительном положении с мужчиной, по которому она тосковала последние четыре года. Но взбешенная до чертиков и сексуально неудовлетворенная Лия из самолета хочет кричать.