— Это напоминает тебе о твоем времени в Нью-Йорке? — спрашиваю я, выпуская пар изо рта.
— Это другое.
Она наклоняется, упираясь руками в сиденье между нами.
— Город, конечно, красив, но это… что-то в этом есть почти… потустороннее.
Ее взгляд устремлен к темнеющему небу, и мечтательный голос звучит так, как будто она хочет, чтобы я последовал за ней и подтвердил. Но я не могу заставить себя отвести взгляд, когда вся красота и трепет, которые она описывает, уже передо мной.
Словно почувствовав жар моего взгляда, глаза Лии возвращаются к моим, и она улыбается, когда я на сантиметр приближаюсь, притягиваемый к ее губам, как магнитом.
— У тебя холодный и немного красный нос, — говорю я, целуя его кончик.
— У меня также холодный рот, — ее шепот едва слышен, но я чувствую ранимую мольбу, когда она проносится сквозь меня, толкая сократить небольшое расстояние, хотя я знаю, что не должен.
Несмотря на прохладу в воздухе, ее губы мягкие, и на вкус они сладкие, как какая-то ягода. Я хочу большего. Гораздо большего.
Схватив ее за бедра, притягиваю к себе на колени, именно туда, где она мне нужна, пока она трется своей сладкой маленькой киской об меня в извилистых покачиваниях.
— Так и должно быть, Михаил.
Запустив руку в ее волосы, тяну голову, обнажая шею и покусывая кожу зубами, пока не нахожу точку пульса и использую свой язык, чтобы насладиться тем, как ее тело реагирует на меня. Она действительно понятия не имеет, как трудно удержаться от близости с ней и не сорвать с нее каждый гребаный предмет одежды.
Прижимая ее спиной к консоли, я тянусь к молнии на ее костюме, уступая всего на мгновение.
Всего один чертов вкус.
Она пристально наблюдает за мной. Тихое дыхание подстегивает меня, когда я стягиваю ее футболку поверх черного кружевного лифчика, обтягивающего великолепные сиськи. И мне интересно, знала ли она, что это маленькое путешествие закончится именно так.
— Не думаю, что я когда-либо переставал думать о твоем вкусе и ощущениях, — говорю я, целуя и покусывая тонкую ткань. — Это кайф, к которому я стремился годами.
Лия крепко держит мою голову, заставляя смотреть на нее.
— Я не хочу представлять, как ты пытаешься забыть меня в объятиях других женщин.
Она права. Именно этим я и занимался последние четыре гребаных года. Но я обманывал себя.
— Я не буду тебе лгать, — целую ее дрожащий пресс. — Но это всегда была ты, красотка. Всегда в моей чертовой голове, — рычу я в кожу ниже ее пупка, затем хихикаю при воспоминании о свидании из ада, когда я произнес имя Лии вместо женщины, склонившейся над моим столом. Когда эта сука ударила меня каблуком по затылку, я, возможно, подумывал о том, чтобы выбросить ее из окна восьмого этажа своего офиса.
— Михаил, — выдыхает она, запуская пальцы в мои волосы, когда я оставляю поцелуй между ее бедер. Все еще одетая в зимние штаны, она выгибается мне навстречу и умоляет: — Еще… еще, пожалуйста.
Я запускаю руку в ее трусики, и у меня текут слюнки, когда пальцы скользят по ее клитору, покрывая каждый сантиметр ее возбуждения.
— О, черт.
Когда отстраняюсь, она протестующе скулит, пока я своими скользкими пальцами не разрисовываю ее живот и ложбинку между грудями. Наши взгляды встречаются, когда я провожу взглядом по ее ключице, затем перевожу его на подбородок, пока она облизывает губы в предвкушении.
— Ты мой наркотик и мой яд, упакованные в одну красивую дьявольскую упаковку, — говорю я, обводя контуры ее рта, прежде чем проникнуть внутрь, где ее нетерпеливый язык смакует каждую каплю. — Словно наслаждаешься раем с обещанием ада.
Слезы стекают из уголков ее глаз, и я прижимаюсь губами к капелькам.
— Черт возьми, кrasivaya. Просто знай, что ты проведешь много времени голой и мокрой. Именно такой ты была создана для меня.
Когда засовываю пальцы глубже в ее горло, она давится, и этот звук заставляет мой член пульсировать.
Быстрая вибрация пугает меня. В кармане жужжит телефон, но я игнорирую эту чертову штуковину, не желая отрываться от нее.
Должно быть, мы ближе к цивилизации, чем думали, учитывая, что здесь, у черта на куличках, есть сигнал.
Когда вибрация снова стихает, я тихо чертыхаюсь и лезу в карман пальто.
— Михаил, у меня к бедру привязан Зиг. Не заставляй меня использовать его против тебя. Если ты ответишь на этот звонок…
Кулаки Лии сжимают мой воротник.
— Я этого не планировал, но подумываю, стоит ли разбивать его о дерево.
Она смеется и притягивает меня к своим губам, когда смотрю на экран. И вот так реальность снова стучится в дверь. Имя Эмилио Кастелланоса загорается на устройстве. Это редкий случай, когда он звонит. За десять лет, прошедших с момента нашего союза, он связывался со мной лично всего несколько раз, если такое возможно. Все наши сделки осуществляются через Родриго.
По моему телу пробегает холодок. Не от страха, но угроза, которую он произнес много лет назад, эхом отдается в моей голове. Я могу дружить с Родом, но Эмилио не предан никому, кроме себя и своей крови. И он чуть ли не угрожал смертью моим братьям и мне, если когда-нибудь пронюхает, что я чего-то хочу от его дочери.
Наше партнерство всегда было напряженным, но он знает, что ему это выгодно не меньше, чем нам.
Лия замечает мои колебания и смотрит на экран.
— Забудь о нем, — говорит она, качая головой. — Речь идет о нас. Никто из них не имеет значения.
— Ты права. Мне плевать на то, что он обо мне думает. Но…
— Михаил… — ее голос дрожит. — Тебе лучше выбирать свои следующие слова с умом.
Я окидываю взглядом ее лицо и вздыхаю: — Красотка…
— Да пошел ты! — отпихнув меня, она направляется к своему снегоходу и заводит двигатель.
— Лия, подожди, — зову я, но она уносится прочь, прежде чем успеваю сказать хоть слово.
Черт побери!
Красные огни вдалеке привлекают внимание, когда пересекаю линию леса и достигаю конца насыпи. Я не даю себе время сидеть и дуться, потому что слезы, обжигающие глаза, угрожают пролиться через край, и я больше не плачу.
Луна высоко в небе, освещает тонкий слой свежего снега на бетонной дорожке, ведущей к тому, что выглядит как небольшая таверна.
Именно то, что мне нужно. Пропустить блядь бокал или десять.
Я совершаю короткий переход через дорогу, но останавливаюсь и бросаю взгляд на линию деревьев, наполовину ожидая увидеть Михаила, выходящего в ярости. Но здесь жутко тихо, и я ненавижу, что часть меня беспокоится, не заблудился ли он, не замерз ли… или…
Прекрати это.
Выталкивая этого человека из своих мыслей, дергаю тяжелую металлическую дверь и переступаю порог. Над моей головой звенит маленький колокольчик, оповещающий о моем прибытии. В одно мгновение заведение замолкает. Все головы поворачиваются в мою сторону, шквал шепота достигает моих ушей.
Черт. Где я нахожусь, наверное это неправильный поворот?
Глядя на лица посетителей, сплошь мужчин, становится очевидно, что они не привыкли видеть кого-то вроде меня, особенно случайно появившегося в такую холодную ночь.
Я вздыхаю и решаю, что в данный момент у меня нет ни малейшего повода для беспокойства.
А этой девушке нужно выпить. Но сразу разочарование дает о себе знать, когда я понимаю, что у меня нет кошелька.
Секунды идут, и я понимаю, что должна принять решение или рискую выглядеть как чертова распутница, которая просто стоит, ничего не делает и не говорит. Откуда-то слева доносится негромкий свист, и тут меня осеняет: когда это я платила за свою выпивку?
— Здесь тепло, — говорю я своим самым знойным голосом, обмахивая себя веером для пущей театральности. Это не ложь. Горячий воздух вырывается из вентиляционного отверстия на потолке прямо надо мной.
Потребность в минутном облегчении от жизни больше, чем моя гордость, поэтому расстегиваю молнию до бедер и высвобождаю руки из рукавов. Еще одна волна полной тишины накрывает таверну, и жар каждой пары глаз обжигает меня.
