Я выбрала четвёртый вариант. По дороге домой папа ещё купил мне проверенное средство от усталости ребёнка – несколько шоколадок.

Дети порой устают. Как мы, взрослые, реагируем на это? Как помогаем ребёнку справиться с усталостью? А как нужно реагировать? И как помочь? На мой взгляд, терпением, пониманием и юмором.

Так что, уважаемые взрослые, ищите свои слова для разговора с ребёнком и свои НЕ медикаментозные средства для борьбы с «кактусами» от детей.

Кстати, в тот вечер мама тоже присоединилась к нам. Ей надо было готовить доклад к очередному педсовету.

На следующий день, стоя в дверях и провожая меня в школу, отец сказал: «Доченька, а ты сказала своим училкам, что у тебя папа – ленинградец?! Пусть они много тебе не задают на дом!» Про ленинградца была забавная присказка отца. Он часто вспоминал свой любимый город, где родился. Отец постоянно повторял эту шутку, а я каждый раз улыбалась.

В тот раз он ещё добавил: «Если опять придёшь домой усталой, то могу снова составить тебе компанию – будем усталыми вместе. Да и потом не забывай, что у нас всегда есть на выбор несколько вариантов, как поступить. Счастливо, доченька!»

Так мило и с юмором отец превратил мой «кактус» в цветущее растение.

Как растить ребёнка, чтобы он не вырос критиком и критиканом, чтобы он не выискивал кругом лишь отрицательное, чтобы не видел вокруг только негатив? А ещё, чтобы не смотрел свысока на других людей? И как самим взрослым не стать таковыми?

Если честно, я не знаю точных ответов на эти вопросы. Но расскажу, как на мои жалобы на школу, учителей и учёбу реагировал мой отец. Я тогда была школьницей, но его слова и фразы помню до сих пор.

Отец не любил вообще, чтобы я кого-то критиковала. Он всегда меня мягко останавливал в этом. Как только я начинала высказывать критические замечания в чей-то адрес, он говорил: «Как правильно ты всё это говоришь, доченька! После нас, звёзд, трудно иметь дело с обычными людьми».

Произносил он это с такой иронией, что я, улыбнувшись, сразу осекалась в своей критике и осуждении других. А отец продолжал с намёком на лермонтовские строки: «Ну, что же ты замолчала, доченька?! Ведь звезда с звездою говорит, то есть мы с тобой». И мы оба смеялись.

Когда я жаловалась на школу и учителей, он неизменно повторял одну фразу. До сих пор в моей голове звучит голос отца: «Доченька, да брось ты эту школу! Ты же уже всё знаешь!» Слыша эти так хорошо знакомые слова и чувствуя иронию отца, я улыбалась и садилась за уроки.

Отец часто повторял одни и те же шутки, а я каждый раз улыбалась. Это были наши внутрисемейные шутки особого назначения. Или шутки внутреннего назначения. Их спецназначение я осознала позже, сама став мамой.

И ещё о «звёздном» юморе. Ну, или почти звёздном. Когда мы с коллегами собирались на наши учительские праздничные посиделки (на День учителя, 8 Марта, под Новый год и др.), то после наполнения бокалов шампанским у нас неизменно звучал такой тост: «Ну, надо же, все люди, как люди, а мы – звёзды! Так что выпьем за нас – звёзд!»

Нам это тост почему-то не надоедал, и мы всегда улыбались, слыша его. Этот «звёздный» юмор имел продолжение в моих разговорах с моей коллегой и лучшей подругой Ольгой Викторовной.

Ольга со мной наедине говорила так: «Слушай, математики думают, что они – звёзды, русаки (учителя русского языка) уверены, что они. Но мы-то с тобой знаем, КТО – истинные звёзды!»

Я улыбалась и добавляла: «Хорошо, что нас, звёзд, сейчас никто не слышит».

Подруга продолжала: «Да уж, не все поймут наш чёрный юмор».

Я отвечала: «Почему чёрный?! Звёздный юмор истинных звёзд!»

И мы смеялись. Теперь «звёздные» наши с подругой шуточки стали нашими шутками внутреннего назначения.

Не так важно, где живёт человек, важно, как он воспринимает свою жизнь, умеет ли видеть красоту вокруг. Мой отец, который родился в Ленинграде, а в 18 лет попал на Волгу, не мог налюбоваться красотой волжских берегов и просторов.

Воспоминание из моего детства: стоим летним тёплым вечером на волжском пляже, любуемся закатом, и отец говорит: «Дочь, ты только посмотри вокруг, ну, как же может быть так красиво?! Оглянись вокруг! Какая Волга – красавица!» «А люди вокруг, как будто этого и не замечают. Как будто нет в Волге ничего особенного», – продолжал он. «Доченька, всегда любуйся красотой! Всегда и везде умей её увидеть и рассмотреть!»

Каждый раз, оказываясь в окружении какого-либо пейзажа, отец толкал меня в бок и говорил: «Дочь, смотри, ну как же может быть так красиво?! Надо же, какая красота вокруг! Ты видишь?» И я постепенно стала видеть. Наверное, не сразу. Ведь я родилась на Волге и сначала просто не замечала её красоту. Я воспринимала красавицу-реку как за должное. Разве может Волги НЕ быть?! Разве ТАК бывает?!

Если же я начинала на что-то жаловаться, что-то критиковать, отец прерывал меня словами: «Доченька, хватит гнать чернуху! Лучше расскажи-ка мне что-нибудь смешное и забавное, что сегодня с тобой произошло». Мне почему-то становилось совершенно невозможно «гнать чернуху». Желаю и вам никогда её не гнать!

И ещё про Волгу, к которой у нас, волжан, особое отношение.

Когда я была в младших классах, и родители привозили меня на море, я, просыпаясь утром, спрашивала: «А когда мы на Волгу пойдём?» «Пойти на Волгу» означало «идти купаться».

Если мы с родителями ехали на поезде, автобусе, на машине мимо какого-либо водоёма, то я в детстве всегда спрашивала: «Что это за Волга?»

Как-то летом я отдыхала в лагере на Волге. Там было много детей из области, из разных сёл и деревень. Когда дети разговаривали друг с другом, часто звучал вопрос: «А когда мы на речку пойдём купаться?» Я никак не могла понять, о какой речке идёт речь. На моё удивление: «Но здесь нет никакой речки!» мне ответили: «А Волга?!»

“Ах, Волга! Но это – Волга, а не речка. Мы Волгу речкой никогда не называем”, – сказала я. Но, кажется, не все меня поняли.

Да, Волга для меня всегда была чем-то необъятно большим, значимым, любимым и восхитительно красивым.

Из замечаний и комментариев родителей, родственников, учителей и других значимых людей складывается у человека жизневосприятие – мрачное или светлое, оптимистическое или пессимистическое. Взрослые ответственны за то, какое жизневосприятие будет сформировано у детей, и научатся ли они замечать и ценить красоту вокруг.

Придумаем в своей семье особые добрые ритуалы любования и восхищения чем-то. И будем соблюдать их, создавая хорошее настроение себе и своим близким, а главное обучая детей любоваться чем-то, замечать красоту вокруг.

Понаблюдаем за миром вокруг вместе с детьми, искренне полюбуйтесь мирозданьем. Оно того стоит!

Сборы в поездку – это почти всегда хлопотно, суматошно и даже нервозно. Мой отец, видимо, интуитивно чувствуя это, всегда старался как-то разрядить напряжённую атмосферу сборов. Обычно, наблюдая за тем, как я собираюсь в очередную поездку, упаковывая вещи и утрамбовывая чемоданы и сумки, отец никогда не докучал мне советами, что взять с собой в дорогу, а чего не брать. Он лишь немного философски, но с юмором советовал: «Возьми, доченька, в два раза меньше вещей и в два раза больше денег». И всё. Больше никаких инструкций и нотаций. Но во время моих сборов в дорогу, он несколько раз подходил ко мне с одной и той же забавной шуткой, видимо, желая улучшить моё настроение и немного разрядить нервозную обстановку сборов.

Помню, после третьего курса университета я собиралась в трёхнедельную поездку в Москву поработать с материалами московских библиотек. Раньше мой родной Самарский госуниверситет (не знаю, как сейчас) организовывал подобные научные командировки для своих студентов с тем, чтобы они в Москве могли поработать над своими курсовыми и дипломными проектами, а также с разными научными работами, а заодно прикоснуться к сокровищницам знаний, сконцентрированных в книгохранилищах московских библиотек.