Я иногда бывала в доме Любочки, но редко. Там мне не очень нравилось. Я любила, чтобы Любочка бывала в нашем доме.

Как-то раз, уже после того, как мы с Любочкой «посестрились», я затеяла с мамой серьёзный разговор. Мне очень хотелось, чтобы моя мама пошла к Любочкиной маме и попросила у неё Любочку насовсем. Да-да, именно об этом я серьёзно разговаривала со своей мамой. Видимо, я чувствовала, что Любочка не очень-то кому была нужна в своём доме.

Самое невероятное было то, что моя мама действительно ходила к маме Любочки на такой разговор. Мама потом рассказала мне, что она просила маму Любочки отдать её нам и заверяла, что обязуется вырастить девочку и дать ей образование. Мама Любочки, к моему великому огорчению, Любочку нам тогда не отдала, и у меня в доме, к сожалению, так и не появилась сестра.

Хорошо помню, как меня мама успокаивала по этому поводу. Она мне говорила примерно следующее: «Сама посуди, ну какая мать отдаст своего ребёнка?! А что, если бы ты кому-нибудь очень понравилась, и этот кто-нибудь пришёл бы тебя у меня просить?! Разве я тебя отдала бы? Да и зачем нам Любочку с её мамой разлучать? Она и так всё время с нами проводить может. Мы ей помогать будем во всех её школьных делах, а ночевать она пусть домой ходит. Ведь плохо, если она свою маму одну бросит. Я бы расстроилась, если бы ты меня бросила и ушла жить, например, к Любочке».

На сём мы и порешили. И мы с Любочкой были неразлучны до 7 класса.

Из моей дружбы с Любочкой мне запомнился ещё вот какой эпизод. Как-то Любочку положили в больницу на операцию. Ей вырезали гланды. Мы с мамой ходили к Любочке каждый день и носили ей «вкусные передачки». Любочка подходила к окну больничной палаты и махала нам рукой. Не знаю, приходил ли кто-нибудь к Любочке в больницу ещё. Я тогда не задумывалась об этом.

Как-то раз мама мне предложила следующее: «Дочь, давай устроим для Любочки сюрприз, но не скажем ей, от кого он». «Как это?» – спросила я недоумённо. «А мы ей купим игрушку и книжку. А ещё пакет конфет. Передадим всё это Любочке в больницу, но ничего не напишем, от кого». «Да, но тогда Любочка никогда не узнает, что это мы ей купили подарок?!» – возразила я. «Ну и что?! Она же всё равно будет радоваться этому подарку. А ведь это – самое главное. Да и интереснее так выйдет. Пусть Любочка думает-гадает, от кого подарок». После этих объяснений мне мамина идея понравилась.

Мы так и сделали. В обычное время мы с мамой пришли в больницу и передали Любочке «вкусную передачку» как всегда. Любочка помахала нам в окно, и мы ушли. А сами посидели немного в парке, рядом с больницей, а потом вернулись к больничному окну передач и передали для Любочки наш подарок – сюрприз без единой подписи или записки.

Когда мы в тот день шли с мамой домой, мне было почему-то так радостно на душе. Я всё время представляла себе Любочку в больничной палате, которая изумлённо – радостно разворачивала наш подарок. Так я и не сказала Любочке ни тогда, ни позже, кто организовал ей тот сюрприз.

Когда Любочка заканчивала 7 класс, её семья переехала в другой район. Хотя моя мама настояла, чтобы Любочка закончила восемь классов в её школе, а потом устроила Любочку в авиационный техникум, мы уже реже встречались. Постепенно наша детская дружба закончилась. Последнее, что я помню, моя мама ходила на приём к директору техникума, чтобы Любочке дали общежитие.

Только много лет спустя, я поняла, ЧТО моя мама делала для Любочки. Я осознала, что она, по сути, организовывала ей не просто нормальное детство, но и жизнь.

Моя мама, как я это поняла уже значительно позже, удивительным образом заботилась о разных детях вокруг. Она всегда умудрялась найти то, что можно для них сделать хорошего. И просто делала это. Заботилась о детях, как могла. Она делала это, разумеется, не за плату, т. е. получается, выражаясь современным словом, волонтёрила. Это было Волонтёрство особого назначения. Думаю, у меня это тоже получается. Я переняла это от мамы. В этом была её сила. И надеюсь, моя тоже.

Мамина более чем 40-летняя трудовая деятельность была непосредственно связана с детьми. Она была учителем и школьным администратором. Но мама и после работы не упускала находящихся рядом с ней детей из поля зрения. Она просто заботилась об окружающих её детях всегда. Заботилась, как могла. И делала это не за деньги, а в порыве души. У неё это отлично получалось. У мамы получалось душевное волонтёрство с самыми разными детьми!

Посмотрев внимательно вокруг себя, мама находила какому ребёнку, кроме своего родного, она может оказать реальную помощь. И помогала, помогала, помогала! Кстати, далеко не всегда те, о ком, она заботилась, знали об этом или испытывали благодарность. Просто она делала какого-то ребёнка немного счастливее, зажигая свет в его глазах. И никому не рассказывала об этом. Мне тоже не рассказывала. Но я это помню точно. Ведь мамино Волонтёрство особого назначения протекало у меня на глазах.

Мама просто делала доброе дело и радовалась радости и счастью другого человека. А хвастаться собственным благим деянием перед другими, изображая из себя благодетеля, миротворца и героя, было не в её стиле. Она делала добро для других детей от души, никому об этом не рассказывая. Делала доброе дело, просто чтобы сделать доброе дело для подрастающего человека, а не для того, чтобы потом этим бравировать, ставя сделанное себе в заслугу. Порой она делала разные добрые дела для других детей вместе со мной.

Желаю вам участвовать в Волонтёрстве особого назначения вместе с вашими детьми так, чтобы последние непременно услышали ласковый шёпот благородства вашей души, а вы незаметно для себя превратились бы во Взрослых особого назначения

С Лариской я подружилась в летнем лагере, и наша дружба продолжалась до окончания школы. С Лариской мы, естественно, тоже «посестрились». Как же иначе?!

Лариска бывала у нас в доме почти ежедневно, и дружба наша была замечательной. Мне особенно запомнились несколько эпизодов. Вот один из них.

У меня была шубка из голубого искусственного меха, с большим белым воротником, нарукавниками и такой же шапочкой. Эту шубку я проносила всего лишь одну зиму и очень её любила. Носила я любимый зимний наряд не каждый день. Кроме шубки у меня ещё было зимнее пальто зелёного цвета с белым кроличьим воротником.

Шубка, как мне казалось, было значительно лучше пальто. Но, после первой зимы ношения, шубка мне стала коротковата.

Моя подружка Лариска всю зиму ходила в какой-то куртке и всё время мёрзла. Приходя ко мне в гости, она неизменно просила разрешения померить перед нашим большим зеркалом – трельяжем мою голубую шубку с шапочкой. Лариска обычно долго крутилась перед зеркалом, прохаживаясь в моей шубке и так, и эдак.

Однажды, когда наступили холода, мама вдруг сказала: «Тебе, дочь, не кажется, что шубка стала немного тесновата и коротковата? Ты быстро растёшь. Давай отдадим её Лариске. А ты и в пальто зиму проходишь».