– Добавляю дыма.

      Это была перестраховочная мера, на случай если она потеряет равновесие к концу цепочки вращений. И сейчас этот ход очень пригодился, потому что плотные клубы спрятали последнее неверное попадание ноги в точку, что вызвало характерное отклонение всего тела.

– Оставляю софит на тебе.

      Свет начал постепенно гаснуть. Изабелла вышла из дымовой завесы. Впереди последние сорок шесть секунд танца. Без команд Дэна и каких бы то ни было отвлекающих маневров. Только столб желтоватого света, рассеивающийся туман позади и совершенно одиночество. В целом, даже более привычное состояние, чем то, что было до этого мгновения, если бы не зрители, образы которых начали проглядываться при затемненной сцене…

      Играй Изабелла сейчас на скрипке, это было бы каденцией – обособленной партией музыканта. Мгновение, когда в зале наступает совершенная тишина. Когда зрители перестают двигаться. Когда дирижер опускает палочку, потому что в этом месте полет исполнителя измерить невозможно. Когда оркестр складывает инструменты. И когда все слушают сольную партию артиста и в полной мере оценивают его мастерство, никем не прикрытое и не дублируемое.

      Сейчас происходит то же самое. Только инструмент – это тело. Натренированное годами и каждой клеткой знающее нужный ракурс, силу опоры ног, объем вдоха и выдоха и даже скорость и уровень опускания ресниц. Оно не должно дать сбой в этом месте.

      Никаких резких движений. Надо восстановить равновесие и отдышаться перед последним выпадом… Все мысли сосредоточены только на нем, потому что подводящие к нему связки движений тело уже делает на автомате.

      Этот трюк был самой большой дилеммой. И в другой раз в подобном состоянии Изабелла ни за что не рискнула бы его выполнять. Но сейчас у нее есть Дэн и набор спецэффектов, которые прикроют ее, если что-то пойдет не так.

      Пятнадцать секунд.

      Характерные мягкие перетекающие движения, изредка прерываемые акцентированными замками, как правило вызывающие у неподготовленного зрителя потаенное вздрагивание, потому что эта комбинация похожа на раскачивание и внезапный предупреждающий жест змеи.

      Семь. Шесть. Пять.

      Отклонение корпуса назад, параллельно полу и на девяносто градусов относительно практически прямых ног.

      Четыре. Три.

      Ненавязчивые провороты рук, скользящие в воздухе вдоль тела.

      Два. Один.

– Даю огонь!

      Провал в музыке, резкое падение спиной на пол с высоты в половину роста и последовательные столбы огня, разделяющие зал и танцора. Идеальное попадание, сопровожденное массовым выдохом удивления в зрительном зале.

– Софиты в зал!

      Началось.

      Изабелла быстро вскочила на ноги и с заходящимся сердцем помчалась за кулисы. Свет сейчас ослепляет зрителей и не дает увидеть происходящее на сцене, а музыка продолжается так, словно выступление еще не закончилось. Но теперь это уже забота Дэна. Почти полутораминутная последовательность запрограммированных спецэффектов из огня, фейерверков, дыма, световых переливов и перемещения занавесов.

      В холле пустота. Девушка стрелой выскочила из раскрытых настежь дверей и направилась к воротам. Макс уже маячил за рулем.

– Отпад! – донеслось с водительского места, когда Изабелла ворвалась в лимузин и откинула голову на подушку.

      Электромобиль, взрывая колесами траву, стартовал с места и поехал к лесу, на ходу закрывая дверь.

– Изабелла, прекрасный выход! – такие редкие ноты волнения в голосе Виктора.

– Оторваться было невозможно, – подтвердил Тревор.

      Девушка закрыла глаза. Правда, только на минуту, потому что большего времени у нее в запасе не было.

– Это было шика-а-а-а-арно, – попискивала Мари.

      Кажется, Дэн снова допустил всех до микрофонов.

– Звезда моя, ты неподражаема, – хрипло подключился к связи Брэд.

– Потрясающее зрелище, – на мгновение отвлекся от ведомого им шоу Дэн. – Это тот танец, название которого я не могу запомнить?

      Девушка издала утвердительный звук и непроизвольно усмехнулась. Они все пытаются ее отвлечь, но у Дэна это получилось лучше всех, потому что слово "трайбл" за три года их знакомства он бы мог выучить.

– Я так и думал. Вряд ли даже граф такое видел.

      Лимузин резко остановился, и едва успевшая закрыться дверь снова распахнулась.

– Я беру все оружие и буду ждать тебя за вторым деревом! – выкрикнул Макс.

      Изабелла резко открыла глаза и, перескочив через порог, побежала к озеру. Голова, получившая небольшую передышку, тут же начала кружиться и двоить изображение перед глазами…

      Нет, только не сейчас. Нельзя. На это нет времени.

      Но организм неминуемо брал свое, и Изабелле пришлось около десяти секунд, за которые ее зрение провалилось в темноту, пробираться на ощупь и исключительно за счет механического переставления ног. В обычной обстановке она уже должна была упасть в обморок и лежать на земле, но ужас гнал ее вперед и не позволил отключить все системы жизнедеятельности.

      Снова расплывающийся свет. Наконец, можно видеть. Она на месте. Небольшой грот на берегу лесного озера, трансформированный в подсобное помещение специально для сегодняшней ночи.

      Девушка схватилась за ближайшее дерево. Но у нее на эту позу есть не больше трех секунд. В наушнике какой-то гул. Все что-то говорят. Видимо, подбадривают ее.

– Изабелла, – убрал громкость остальных раций Дэн и занял линию, – граф вышел из ложи и направляется к выходу из зала. Не могу сказать с уверенностью, но, думаю, что он сейчас покинет замок.

– Поняла.

      Она уже в гроте. Свист ножниц и треск разрываемого костюма, который некогда снимать обычным способом.

– Изабелла… Он вышел из главных дверей и спускается по лестнице.

– Ясно.

      Белый парик, полупрозрачный платок от бедер и до пальцев ног, хвост, крупные украшения из искусственных камней.

– Он подходит к воротам.

      Только бы он не полетел. Только бы не полетел. Иначе, если она не успеет переодеться для следующего выхода, а страховочное световое представление Дэна на озере его не задержит, все пойдет прахом.

– Посмотрите на него! Идет, как на привязи! – прорвался грубый смех Брэда.

– Изабелла, ты переоделась? – в голосе Дэна подозрительно нестабильные ноты. – С него исчезли пиджак и рубашка. Кажется, он сейчас…

      Гул взволнованных интонаций на втором плане, постоянно перетягивающих линию на себя. Значит, граф выпустил крылья и полетел.

– Дэн, дай немного кислорода в грот, – прошептала Изабелла.

– Это же для масок! Вдруг тебе потом не хватит.

– Мне сейчас нужнее…

– Для этого помещения понадобится почти две трети баллона.

– Дэн.

– Даю кислород.

      Легкое шипение справа. Девушка в изнеможении прислонилась к стене, но руки продолжили механически выполнять отрепетированные действия по трансформации прически.

– Граф только что пролетел надо мной, – доложил голос Макса, которого Дэн тут же вывел на полную громкость. – У меня все наготове.

      Быстрый взгляд в зеркало. Макияж в порядке, теперь очередь украшений.

– Изабелла, у тебя еще больше участился пульс. Температура 39. Давление…

– Две трети баллона уже вышли?

– Да.

– Выключай. Мне легче.

      Небольшая заминочная пауза.

– Выключил… Граф над озером. Он снижается. Сколько тебе еще надо времени?

– Я постараюсь уложиться в шесть минут.

– Запускаю свет.

      Все украшения на местах. Остался хвост. Самое тяжелое. Сил в руках уже почти не осталось.

– Граф идет на платформу, как задумано.

      Конечно, он все понял. Как только увидел призывно загоревшиеся диоды на мостике, ведущем на платформу, расположенную в середине озера. Он понял, что это его зрительское место и позволил событиям развиваться по сценарию Белой Виллы.