Она сделала на этом месте уже больше сорока выходов. Изо дня в день они с Максом приходили сюда и вымеряли все до точки. А Дэн контролировал ход выступления с камер из Виллы. Он знал ее выход посекундно. Когда нужно было включать и выключать освещение, когда нужно было переводить его в режим мерцания, когда нужно было менять его цвет, когда нужно было расширять его до размеров всей сцены, а когда – сужать до тонкого пучка, сосредоточенного только на фигуре танцора, когда нужно было запускать дым, открывать контейнеры с дождем из блесток над кулисами, включать последовательные выбросы настоящего огня вдоль переднего края сцены, поочередно убирать полупрозрачные занавесы, – все это он, как и Изабелла, делал уже на автомате. И все время этой подготовки и ворота, и двери замка оставались открытыми.

      В голове стало немного яснее. Наконец-то… Все же аскорбиновая кислота действует безотказно. Лишь бы при такой температуре ее хватило на ближайший час.

– Сколько времени Вам понадобится до выхода? – спросил безымянный Блондин. Почему-то он не называл ей своего имени.

– Десять минут.

– Хорошо. Вам что-нибудь нужно?

– Нет, у меня все готово.

      Ее спутник легко наклонил голову и исчез за поворотом.

      Закулисье… Сколько раз она стояла так, с левой или правой стороны от сцены, ожидая своего выхода, одна или в группе подруг. Сколько раз смотрела на ведущих, произносящих знакомые имена, на предыдущих танцоров, невольно сравнивая себя с ними, на видимый краешек зрительного зала, выглядывающих между двух длинных полотен. И сейчас почти все то же самое… Такое странное ощущение – как будто это выступление из ее обычной жизни. И все же оно в другом мире…

– Изабелла! – раздался в наушнике строгий голос Виктора. – Почему ты до сих пор не подключила браслет?

      Девушка вздохнула и, раздвинув украшения, нажала на точку синхронизации.

– Кажется, возникли проблемы с датчиками, – тут же вклинился Дэн. – Он показывает какие-то запредельные данные по твоему состоянию. Попробуй перезагрузиться.

– Все в порядке, не надо ничего перезагружать.

– Здесь температура 39. Датчики сбились… – Дэн вдруг запнулся. – Изабелла, что это значит?

– Мне надо хоть немного разогреться и сосредоточиться перед выходом. Я отключаю звук. Включусь за минуту и дам сигнал к началу.

– Изабелла!

      Ненавязчивое пиканье – и в наушнике воцарилась тишина.

      У них все готово. Рассчитано на все случаи. Что бы ни случилось во время выступления, они знают, что делать. И после выступления тоже. И она знает. У нее тоже все подготовлено… А если случится что-то из ряда вон выходящее, они до рассвета спрячутся в комнате с иконами. Но эта вероятность практически равна нулю.

      Ей все-таки пришлось рассказать о поездке в город и показать забитую иконами машину Макса, которую она планировала разгрузить в ночи с помощью Дэна, и, в свете случившихся в тот вечер событий, ее поступок был расценен как рациональный, хоть и своевольный и несогласованный… О первой же встрече с графом, а также о своем одиночном визите в замок она продолжала хранить вынужденное молчание.

      Кажется, в зале началось движение. Когда она и ее провожатый шли к сцене, основная масса жителей замка была сосредоточена в помещении в противоположном крыле, где располагался танцевальный зал, а также в холле с главной лестницей и на улице. Сейчас, судя по всему, все начинают перемещаться в это крыло.

      Изабелла затаила дыхание и сделала пару пробных движений – в голове помутнело, но все же девушка удержалась на ногах. Значит, надо заменить в танце восемь быстрых поворотов на четыре медленных.

      Обычный набор разогревающих упражнений.

      Удивительно, на что способен человеческий организм в состоянии стресса. Еще десять минут назад она буквально валилась с ног, а сейчас даже может сделать наклоны.

      Надо выходить. Дальнейшее ожидание чревато последствиями перегорания. Внутренний импульс гнал на сцену. А если он включается, его нельзя игнорировать.

– Дэн, начинаем, – произнесла она и вернула звук в наушник.

– Понял.

      Еще одна величайшая ценность их технического директора наряду с его выдающимся умом – моментальная концентрация и отсутствие лишних слов, что бы ни случилось минутой ранее и что бы ни происходило вокруг.

      Сцена затемнена. Несколько быстрых шагов – и Изабелла села на исходную точку за семью тончайшими занавесами.

– Включаю музыку и дым, – донеслось из наушника.

      Дэн уже отследил ее перемещение по сцене с инфракрасных камер. Белые клубы с характерным шипением покатились по сцене, а все пространство наполнилось сипловатыми звуками ная.

– Включаю первый свет.

      Золотистой софит сверкнул на шифоновых полотнах, за которыми началось медленное движение одной руки.

– Образы видны смутно, по плану. Включаю второй свет.

      Движение второй руки.

– Видно почти насквозь. Перемещаю занавесы.

      Едва уловимые порывы воздуха от каждого взлетающего и занимающего новую точку покрывала и неспешный подъем безликой фигуры в черном плаще и капюшоне.

– Отпадно смотрится! – пискнула Мари, по-видимому, дорвавшаяся до микрофона.

– Кто дал ей микрофон?! – перебил линию Макс. Он тоже следит со своего КПК, стоя у ворот рядом с лимузином.

– Отключаю от микрофонов всех, кроме себя, – процедил Дэн. – Готовлю запуск огней. Пять. Четыре. Три. Два. Один.

      Ближний к зрителям край вспыхнул волной последовательных огненных столбов. С последним выбросом черная ткань скользнула по плечам и упала на пол. Зал содрогнулся от глухих, тяжелых и редких ударов дохоллы.

– Есть. Плащ упал синхронно с огнями. Добавляю дыма и расширяю свет, чтобы костюм блестел сильнее.

      Изабелла медленно и по-змеиному развернулась. Софиты, как всегда, бьют по глазам, но зал, кажется, полон. Взгляд вдаль, в стену, поверх голов и чуть правее. Прямо смотреть нельзя. Там королевская ложа. И все знают, кто там находится, потому что даже воздух вокруг этого места кажется темнее…

– Пульс понимается. Что случилось? Добавить дыма? Надо спрятаться?

      Несколько глубоких вдохов. Лучше бы она танцевала с закрытыми глазами. Не видно зрителей – значит, не страшно. Еще вдох. Не паниковать. Все, как обычно. Штатное сольное выступление.

      Условный проворот руки.

– Понял, не дымлю. Идем дальше по плану.

      Проставленные до миллиметра жесты и связки движений. Тягучие, гипнотизирующие, проходящие по всей длине тела, интерпретирующие мелодию ная. На этот раз отрепетированы даже эмоции и выражения лица, которые обычно остаются на долю импровизации. Потому что каждая, пусть видимая только из первого ряда, точка танца обязательно должна совпасть с обрамлением из спецэффектов.

– Оставляю свет только на ближнем правом полотне.

      На сцену опустилась темнота, и за тонкую ткань зашел стройный образ, сразу отбросивший на занавес тень массивных браслетов, выступающего пояса с тяжелой металлической навеской и высокой прически с винтажными украшениями Средней Азии. Руки заскользили темными змеями по световому прямоугольнику.

– Убираю первый занавес.

      Шифоновый барьер взвился в воздух и уже не вернулся обратно. Изабелла в повороте спряталась за следующее по диагонали полотно. Звуки дарбуки – и дублирующие их удары, арки и восьмерки правым бедром, визуально усиливаемые теневым исполнением.

– Убираю второй занавес.

      Извивающаяся тень скрылась за третьим полотном.

– Свет в зал.

      Софиты, направленные на зрителей, включились на полную мощность, спрятав за ослепительным светом происходящее на сцене. За это время четыре оставшихся занавеса снова переместились, сделав единую прямую, и девушка встала в начале трепетно колыхавшейся линии. Музыка, несколько ускорившаяся к этому моменту, снова замедлилась, и за полотнами начались неспешные вращения. Их должно было быть восемь, по два на каждый занавес, но Изабелла побоялась испытывать свое состояние и оставила по одному на полотно.