Проб последовательно выстраивал свои отношения с сенатом, стремясь создать впечатление прихода к власти «хорошего» императора. Составной частью этих отношений стала и кадровая политика Проба. Так, став в 278 г. второй раз консулом, он избрал своим коллегой Вирия Лупа. За плечами Лупа была большая административная карьера. Он уже был при Галлиене консулом-суффектом и наместником Аравии и Келесирии, iudex sacrorum cognitionum на Востоке и Египте. В качестве такового он представлял персону императора при решении различных судебных дел во всей восточной части Империи¹⁰⁹⁴. Это была, вероятно, чрезвычайная судебная миссия, связанная, может быть, с разбором различных юридических казусов, возникших после крушения Пальмирского царства. После консульства Луп занял должность префекта Рима, причем занимал ее целых три года, с 278 по 280 г., в то время как обычно срок занятия этого поста составлял год. Но, может быть, не менее важным для Проба было то, что Луп принадлежал к сенаторской знати и был, по-видимому, патрицием. Его дед выдвинулся при Септимии Севере, выступая в должности наместника Британии против Клодия Альбина. Его отец и дядя прошли весь путь сенаторских магистратур от квесторства до ординарного консульства¹⁰⁹⁵. Проб ясно показывал, что он готов ввести в свое ближайшее окружение представителей сенаторской знати.

Большое значение придавал Проб идеологическому обоснованию своей власти. Следуя Аврелиану, он восстановил почитание Непобедимого Солнца, хотя, по-видимому, и отказался от попытки создать на основе этого культа общегосударственную религию и снова стал именовать себя deus et dominus¹⁰⁹⁶. Подчеркивая «вечность» своей власти, Аврелиан именовал себя perpetuus; Проб же предпочитал

ту же идею выразить эпитетом aeternus¹⁰⁹⁷. Всем этим Проб, с одной стороны, показывал, что он продолжает политику Аврелиана, а с другой — подчеркивал свою «особость», в том числе и по отношению к этому чрезвычайно популярному в военных кругах, но, может быть, не очень любимому сенаторами императору. Однако Проб пошел еще дальше. На его монетах легенда ORIGO AUG сопровождается изображением близнецов Ромула и Рема и кормящей их волчицы¹⁰⁹⁸. Проб, таким образом, возводил свою власть и, может быть, даже само свое происхождение к основателям Рима. Это тоже подчеркивало его самостоятельность по отношению к предшественникам.

Другой важной стороной его идеологической политики было стремление позиционировать себя как поборника мира. О мире говорили практически все римские императоры начиная с Августа, который построил Алтарь Мира на Марсовом поле и гордился тем, что за время его правления храм Януса закрывался три раза, в то время как за всю предшествующую историю только дважды. Но теперь это становилось особенно важным. Хотя сам Проб чуть ли не всю свою сознательную жизнь провел в армии и был абсолютно военным человеком, он не мог не сознавать, что за долгие годы многочисленных внешних и гражданских войн Империя устала и лозунг мира оказывался весьма актуальным. Частыми легендами его монет становятся PAX, HILARITAS, SPES¹⁰⁹⁹, и ясно, что радость и надежда являются следствиями установленного императором мира. Но Проб не ограничился обычной идеей pax Augusta, какая пропагандировалась его предшественниками. Историки с некоторыми вариантами приводят его слова о том, что он надеется, что скоро воины вообще будут не нужны (SHA Prob. 20, 3-5; Eutrop. IX, 17, 3; Aur. Viet. 37, 4). Даже если эта фраза в том виде, в каком она приведена авторами, выдумана, она отражает идею Проба и впечатление, какое эта идея произвела¹¹⁰⁰. «Флавий Вописк» восторженно пишет, что неминуемо пришло бы счастье и наступил золотой век, если бы Проб сумел провести в жизнь свое желание мира (SHA Prob. 23,1-3). Из этих восторженных и в то же время печальных (поскольку идея не осуществилась) слов римского автора видно, что заявление Проба произвело должное впечатление. Конечно, сам император и, может быть, его окружение и пропагандисты утверждали, что это возможно только после по-

бедоносного окончания всех войн и подавления всех внутренних беспорядков. Трудно сказать, насколько такая позиция Проба была искренней или, наоборот, демагогичной. Во всяком случае он пытался доказать, что при первой возможности намерен ее реализовать. В отсутствие войны он заставил солдат осушать земли Паннонии и Мезии и сажать там виноградники (SHA Prob. 21,2; Eutrop. IX, 17,2; Aur. Viet. 37, 4; Epit. 37, З)¹¹⁰¹.

Эта «пацифистская» идея была, возможно, частью общей программы внутренней политики Проба. Жестокий экономический и сопровождавший его демографический кризисы¹¹⁰² требовали значительного внимания. Собственно, и его предшественники не оставляли экономику вне всякого внимания. Но обращалось оно в основном на финансы и налоги. Мы знаем не только о галопирующей инфляции, но и о денежной реформе Аврелиана, налоговой реформе Филиппа и соответствующей контрреформе Деция. Заслуга Проба была в том, что он обратился к реальному сектору экономики. Какие-то схожие планы, по крайней мере по отношению к Италии, строил еще Аврелиан. Он намеревался раздать бесплатно всем желающим пустующие плодородные земли в Этрурии, чтобы там развести виноградники, но эти планы не были реализованы, в том числе и из-за противодействия высшей бюрократии (SHA Aur. 2-3). Проб не только выдвинул подобные планы, но и принял меры по восстановлению сельского хозяйства и в первую очередь виноградарства. В свое время Домициан, стремясь уберечь италийское виноделие и виноградарство от провинциальной конкуренции, приказал вырубить половину виноградников в провинциях (Suet. Dom. 7, 2). Теперь положение радикально изменилось. Земледелие, в том числе и виноградарство, находились в глубоком упадке. Лучшим доказательством этого являются только что упомянутые планы Аврелиана. Проб не только разрешил виноградарство в провинциях, но и всячески поощрял его (SHA Prob. 18, 8; Aur. Viet. 37, 3; Epit. 37, 3). Литературные источники говорят только о европейских провинциях — Галлии, Паннонии, Мезии и даже Британии. Но археологические данные показывают, что этот декрет позволил возродиться и виноградарству в Африке¹¹⁰³.

Конечно, немедленный эффект от этой меры Проба ожидать было трудно. Но шаг к возрождению земледелия он все-таки сделал. Несомненно, в этом же направлении шло распоряжение Проба о насильственном привлечении населения Египта к восстановлению плотин¹¹⁰⁴. Конечно, в данном случае император думал в первую очередь о снабжении Рима и армии египетским хлебом, но это распоряжение помогало и египетским земледельцам. Возрождение сельского хозяйства должно было сопровождаться и развитием торговли, которая никогда, конечно, не прекращала своего существования, но явно пришла в упадок. О внимании Проба и к этой стороне имперского хозяйства свидетельствует его рескрипт, направленный на существование круглогодичного рынка в нумидийской Цирте¹¹⁰⁵. С задачей экономического возрождения Римской империи связано решение Пробом проблемы трудовых ресурсов. Но парадокс заключался в том, что это решение было возможным только в результате его победоносных военных кампаний.