Получив наконец сенатусконсульт с признанием его принцепсом и предоставлением ему всех необходимых полномочий, Проб направил сенату второе послание. В нем он предоставлял сенаторам право самим рассматривать апелляции на решения высших судей, назначать проконсулов, давать легатов бывшим консулам1084, наместникам провинций давать преторское право и освящать сенатусконсультами законы, которые издаст Проб. По существу, здесь нет ничего такого, что резко расширяло бы полномочия сената, хотя, конечно, кое-что следует здесь уточнить.
Предоставив сенату право принимать апелляции на решения высших судей, Проб подтверждает положение сената как высшей судебной инстанции. Ранее сенат рассматривал дела по политическим преступлениям, в том числе по обвинениям в оскорблении величества, а также апелляции в частноправовых спорах1085. Проб, вероятно, подтвердил сенатское право на прием апелляций, подчеркивая, что теперь сенат сам (ipsi) будет их принимать.
Три других пункта второго послания Проба относятся к управлению провинциями. Сенатскими провинциями, как известно, со времени Августа управляли проконсулы, официально посылаемые туда сенатом. На деле сенат лишь формально утверждал кандидатуру, называемую императором. Заявляя, что сенаторы будут назначать (crearent) проконсулов, Проб, по-видимому, хотел создать впечатление своего невмешательства в этот вопрос. Так же можно понимать и заявление нового императора о предоставлении сенаторам возможности давать бывшим консулам, т. е. тем же проконсулам, легатов. Что касается императорских провинций, то их наместники здесь именуются президами (praesides), как это становится обычным в III в.1086 Президы отличались от легатов, ранее (частично и в это время) посылаемых императором в ту или иную провинцию. Их различие упоминается в сообщении биографа Александра Севера, когда он
говорит, что этот император многие легатские провинции (provincias legatorias) сделал президскими (praesidales) (SHA Alex. 24, 1). Видимо, в отличие от легатов, имевших проконсульский или пропретор-ский ранг, а потому и обладавших всей полнотой власти в провинции, президы имели более ограниченный круг полномочий. Надо иметь в виду, что президы, особенно после реформы Галлиена, имели не сенаторский, а всаднический ранг. Они не были преториями, а потому и не имели преторского права. Теперь Проб предоставлял сенаторам расширить эти полномочия, давая президам ius praetorium. Это делало президов такими же полноправными наместниками, как и легаты проконсульского или пропреторского ранга.
И последний пункт послания относится к взаимоотношениям законодательных актов императора и сената. Говоря о сенатусконсуль-тах, Проб, по словам автора, употребляет выражение consecrarent. Глагол consecro относится к сфере священности. В императорское время consecratio означало обожествление покойного императора, и официально это было прерогативой сената1087. Теперь сенат должен был возводить в ранг священных и законы живого правителя. И ни о каком утверждении законов императора речи нет. Это, естественно, на деле сводит роль сената к автоматическому освящению любого императорского распоряжения.
Важно отметить, чего нет в послании Проба. В нем нет даже намека на возвращение сенаторам их позиций в армии и «вооруженных» провинциях. Еще всего лишь четырнадцать лет назад реформу Галлиена сенаторы восприняли как оскорбление, а теперь даже не вспоминали о своем прежнем положении в этой сфере. Не содержится в послании Проба и обещания вернуть сенату в каком-либо виде право чеканки монеты. SC более не появляется на римских монетах. Вместо этого Проб, следуя Аврелиану, именует себя на монетах deus et dominus1088. В отличие от Тацита он, опять же по примеру Аврелиана, прославляет Непобедимое Солнце, с которым явно себя идентифицирует1089. Таким образом, фактически никаких действенных уступок сенату Проб не сделал. Можно говорить лишь об уточнении и небольшом расширении сенатских прерогатив. По существу, дело ограничилось почти одной только декорацией. Но в сложившейся ситуации и декорация была важна. Своими демонстративными шагами Проб подчеркивал свое глубочайшее уважение к сенату.
Так же Проб поступал и позже. О своих победах в Галлии, о которых пойдет речь несколько позже, он не просто, как это было обычно, сообщил сенату, но и направил ему золотые венки от побежденных, которые до этого являлись собственностью самого императора, подчеркивая этим, что честь победы принадлежит нс столько ему, сколько Римскому государству, символом которого является сенат (SHA Prob. 15). В этом своем обращении он снова использует выражение vestra clementia (SHA Prob. 15, 4). Это подтверждает неслучайность его употребления. До сих пор термин clementia в связи с сенатом в Historia Augusta появлялся только раз. После подавления выступления Авидия Кассия и его гибели Марк Аврелий обращается к сенаторам с призывом проявить милосердие к оставшимся живым сторонникам погибшего мятежника, включая и некоторых сенаторов. Он говорит о благочестии и милосердии сенаторов (meam pietatem clementiamque..., immo vestram) (SHA AC 12,3). Но это не обращение, как у Проба, а напоминание об этических качествах самого императора и сената. Надо отметить, что такое выражение не встречается ни в одной биографии даже тех императоров, которые рассматривались как «хорошие», в том числе Александра Севера и Клавдия. Clementia, хотя и была «приватизирована» императорами, была одной из старинных римских добродетелей, сестрой справедливости (iusti-tia)1090. И Проб дважды, если верить его биографу, подчеркивает свое уважение к сенату как носителю старинных добродетелей. Вообще, все послание, как уже отмечено в науке, напоминает по своему тону панегирик, но в отличие от обычных панегириков его адресатом был не император, а сенат, а автором, наоборот, сам император1091. Это резко отличает послание Проба от всех посланий, приводимых в сборнике. Даже если это послание не подлинное, оно хорошо отражает направление политики Проба: он всячески стремится показать, что является лишь высшим магистратом, действующим по поручению сената1092. В некоторой степени это соответствовало юридической видимости, как она была разработана юристами II в., которые рассматривали императорскую власть как вид старого империя, данного римским народом1093. Так, несколько позже Ульпиан писал, что власть принцепса исходит из закона, в силу которого народ дал ему империй и potestas (Dig. 1,4, 1). На деле практика императорского правления давно разошлась с юридической теорией, тем более во времена воен-
ной анархии. Но Проб решил продемонстрировать возвращение к «доброму старому времени» и соответственно признание сената высшим институтом государства. Характерна в этом отношении мотивировка отказа от преследования сторонников Флориана: они якобы последовали не за тираном, а за братом своего государя (SHA Prob. 13, 3). Этим он подчеркивал свое уважение к императору, избранно-му сенатом, не подвергая ни малейшему сомнению его законность . Такая позиция Проба не могла не вызвать благодарной реакции сената, что отразилось в отношении к нему историографии.
