пошел на это из-за плохого состояния дел. Галлиен стал не просто наследником, но и реальным правителем части Империи. Фактически произошел территориальный раздел Римской империи между двумя правителями. Уже Филипп создавал в наиболее угрожаемых регионах своеобразные «вице-королества». Деций и Требониан Галл отказались от этой практики, т. к. она таила большую опасность для самого императора, ибо такой «вице-король» вполне мог использовать свою власть в обширном регионе для захвата трона. В сущности, Деций сделал именно это, выступив против Филиппа. Назначение родного сына избавляло Валериана от этой опасности. Строгого разделения территории государства (в отличие от того, что произойдет в IV в.) не произошло. Но территориальное разделение императорских обязанностей, несомненно, имело место. Это стало фактическим признанием факта, что один правитель обеспечить эффективное управление всем государством уже не может. Валериан понял требование времени и пошел на такой нетривиальный шаг.
Положение Римской империи в это время было действительно очень тяжелым. Хотя персы были, как кажется, отбиты, опасность с их стороны оставалась весьма грозной. К тому же успешная защита от персов явилась делом не регулярной римской армии, а местной милиции, а император все равно потерял власть над какой-то частью Империи, которая оказалась в руках очередного узурпатора. Борьба с варварами на Нижнем и Среднем Дунае шла с переменным успехом, и решительного перелома в свою пользу римляне так и не сумели добиться. Как кажется, обострилось положение также на Верхнем Дунае и на Рейне. Аврелий Виктор (32, 1) пишет, что Валериана провозгласили императором войска, собранные в Реции из-за предстоящей там войны. Это, конечно, могла быть только война с германцами. И в условиях, в каких находилась Римская империя, едва ли можно было говорить о наступательной операции. После того как армия во главе с Валерианом покинула Норик и Рецию, чтобы выступить против Эмилиана, германцы вторглись в эти провинции. Практически не встречая сопротивления, они весной 254 г. разрушили фактически все римские укрепления и прорвались на правый берег Дуная. Значительная часть населения и особенно высшие слои провинциальных городов в панике бежали. В Норик был направлен Г. Макриний Дециан, недавно успешно сражавшийся против берберов594. Несколько позже варвары, удовлетворившись награбленной
"Alföldy G. Noricum. P. 161-162. 169-170. Еще сравнительно недавно наместничс-сгво Макриана в Нумидии относили ко второй половине 50-х гг.; и в таком случае Макриан был легатом Норика до направления в Нумидию. Однако более позднее
добычей, ушли, но свои плацдармы, расположенные к северу от Дуная, римляне так себе и не вернули595. Вскоре после прихода к власти Валериан восстановил распущенный то ли Пупиеном и Бальбином, то ли Гордианом П1 Третий Августов легион, и уже в октябре 253 г., т. е. меньше чем через месяц после прихода Валериана к власти, этот легион снова располагался на своих прежних местах в Нумидии (ILS 531 )596. Это ясно говорит об угрозе сахарской границе597. Зосим (I, 30, 1 ) был совершенно прав, говоря, что опасности угрожали Римской империи со всех сторон (navraxoGcv).
Не лучше было положение и внутри имперских границ. Продолжала свирепствовать чума, подрывавшая не только силы Империи, но и моральный дух римлян. По словам Киприана (Ad Don. 6), по дорогам бродили разбойники, а на морях бесчинствовали пираты. Это было написано еще при Филиппе, но и после этого положение лучше не стало. Автор сообщает, что Империю поражают бедствия, страдания, убийства, опустошения, злодеяния598. Всюду бродят, грабят, захватывают, никто не стесняется схватить добычу и не медлит это сделать; везде царят жадность и дерзость; процветают убийцы и подделыватели бумаг (Ad Demetr. 11). И при всем риторическом преувеличении христианского автора эти слова отражают удручающую картину всеобщей небезопасности.
Хронология дальнейших событий не совсем ясна. Поэтому история совместного правления Валериана и Галлиена восстанавливается в большой степени лишь гипотетически599.
Валериан счел наиболее опасным положение на Востоке. Поэтому решение «восточного вопроса» он взял в свои руки. Остальную часть Империи он оставил на попечение Галлиена. Через какое-то время Галлиен, в свою очередь, был вынужден покинуть столицу. Сначала он направился на Дунай, основав свою ставку в Виминации600. В этом городе уже, видимо, со времени Филиппа и Деция действовал монетный двор, снабжавший необходимыми деньгами дунайскую армию601, но только с приходом к власти Валериана и Галлиена чеканка в этом городе стала регулярной602. Отмечается, однако, что сначала на монетах, выпускаемых в Виминации, упоминался только один Валериан, а несколько позже к отцу присоединяется сын603. Это, как кажется, может говорить о том, что Галлиен не сразу прибыл на Дунай, а некоторое время оставался в Риме. Возможно, это было необходимо для укрепления положения новых императоров. Трудно сказать, какие конкретно события заставили Галлиена оставить Рим ради Иллирика. Видимо, уже в это время угроза варварского нашествия становилась довольно ясной, хотя само нашествие, кажется, произошло только позже. Может быть, Галлиен произвел несколько превентивных атак на варварские земли, а может быть, пока ограничился укреплением существующих границ604. Впрочем, какие-то успехи в борьбе с варварами в нижнедунайском секторе границы у Галлиена явно были. Об этом свидетельствует его титул Dacicus maximus (CIL II, 22)605. О том, что этот титул не был пустой похвальбой, говорят находки в Дакии монет, выпущенных в Виминации специально для этой провинции606. На эти победы, возможно, намекает Евтропий (IX, 8, 1), говоря о победах Галлиена в Иллирике.
Галлиен принимает вместе с отцом и титул Germanicus maximus (например, ILS 539). На монетах этот титул засвидетельствован уже в 255-256 гг.607 В 257 г. (а может быть, уже и в предыдущем) на монетах прославляются Victoria Germanica и Victoria Parthica608. Первая победа, несомненно, имеет отношение к Галлиену. Не совсем понятно,
о каких победах идет речь. И готы, и другие германцы, нападавшие на Римскую империю в районе Нижнего и Среднего Дуная или берегов Черного и Эгейского морей, считались римлянами не германцами, а скифами вместе с другими народами этого региона. Поэтому речь могла идти либо о каких-то военных действиях на Верхнем Дунае или в альпийском регионе, либо об успехах генералов Галлиена, действовавших на Рейне. Может быть, косвенным доводом в пользу последнего предположения служит то, что в то время как Дакийским был только Галлиен, Германскими были и он, и Валериан. Это может говорить о том, что в первом случае какую-то победу одержал лично Галлиен, а во втором — гордый титул приняли оба императора как равноправные главнокомандующие римской армией.
