лимес306. В далекой исторической перспективе такой переход к расквартированию стабильных пограничных сил был оправдан, но в данный момент его было явно недостаточно, тем более что эти castella пока еще были мало связаны друг с другом. Берберы, воспользовавшись уходом легиона, начали все чаще вторгаться на территорию римских провинций, свидетельством чего является разрушение и оставление римлянами некоторых укреплений307. Прокуратор Тинги-танской Мавретании М. Ульпий Виктор, управлявший провинцией pro legato, сумел каким-то образом договориться с предводителем берберского племени бакватов308. Но этого явно было мало для обеспечения безопасности Северной Африки. Провинция Африка, особенно богатая и потому чувствующая себя в наибольшей опасности, не видя реальной помощи от Рима, возможно, решила найти себе собственного государя, как это произошло позже, например с Галлией. Об этом прямо пишет Зосим, говоря, что карфагеняне, не относясь более благосклонно к правящему императору, сделали императором (eîç ßaoiXEia napayouGiv) Сабиниана. Каков был масштаб восстания, неизвестно. Зосим пишет, что Гордиан направил в Африку войска, а биограф утверждает, что мятеж был подавлен президом Мавретании. Впрочем, между этими сообщениями особого противоречия нет. Под зосимовской Ливией надо явно понимать не материк, а провинцию, и в таком случае войсками, направленными против мятежника, являлись силы мавретанского презида. Им был Фальтоний Реституциан, который действительно имел ранг презида Цезарейской Мавретании309.
В этих условиях весной 241 г. (вероятно, в мае310) происходит смена власти. Сенаторское правительство уступает место Тимеситею. Неизвестно, как происходила эта смена и каковы были ее причины. Мы знаем только результат: Гордиан женился на дочери Тимеситея,
и тот, став префектом претория (Eutrop. IX, 2,2; SHA Gord. 23,6; Zos. I, 17, 2), фактически сосредоточил в своих руках все руководство государством, безраздельно правя от имени зятя. Существует мнение, что сенаторы, до этого времени руководившие государством, будучи людьми сугубо гражданскими и видя обострение обстановки на границах, что требовало силового решения, добровольно уступили власть «сильному» человеку311. Однако в это трудно поверить. Олигархическое правительство обычно уступает место только под давлением или при катастрофе. Но такой ярко выраженной катастрофы в Империи в это время не наблюдалось, а нарастающие трудности правящая группировка вполне могла считать разрешимыми. И некоторые последующие шаги нового правителя показывают, что прежнее руководство едва ли отдало ему власть добровольно.
Г. Фурий Сабин Аквила Тимеситей312 к этому времени уже прошел большой путь. Он начал свою карьеру, вероятно, при Каракалле в качестве префекта одной из когорт, возможно, принимал участие в свержении Макрина, был близок к Юлии Мамее и сделал блестящую всадническую карьеру при Александре Севере. Максимин предпочел перевести его в Азию, а сенаторское правительство, явно боясь такой яркой фигуры, сделало его прокуратором Лугдунской Галлии и Аквитании, т. е. провинций, в которых не было никаких войск и которые были сравнительно удалены от Рима313. Неизвестно, сколь долго оставался Тимеситей в Галлии, но трудно себе представить, что правительство ни с того ни с сего вызвало его в Рим и вручило власть, ибо не было никаких предпосылок для выделения Тимеситея из рядов других видных всадников. Например, Фальтоний Рестуциан, недавно подавивший мятеж Сабиниана, имел гораздо больше данных для возвышения, чем лугдунский и аквитанский прокуратор. Представляется привлекательной гипотеза Х.-Г. Пфлаума, что Тимеситей, вернувшись каким-то образом в Рим314, сблизился с Гордианом на почве общего увлечения культурой и сумел женить шестнадцатилетнего императора на своей дочери Фурии Сабине Транквиллине, после
чего тог назначил тестя префектом претория315. Возможно, что прежний богатый опыт Тимеситея в финансовых вопросах привлек правительство и самого Гордиана, и не исключено в таком случае, что Тимеситей сначала был назначен префектом претория, в обязанности которого в большей степени входили хозяйственные вопросы, в частности снабжение армии316, а уже потом тот использовал свое нахождение вблизи императора, чтобы фактически захватить власть, укрепив ее выдачей замуж за юного Гордиана своей дочери. Бывший в 240 г. префектом претория Домиций317 либо был смещен, либо остался коллегой Тимеситея, но явно был оттеснен им на второй план. Маз ь Гордиана, может быть, к этому времени умерла, и это развязало руки всесильному зятю.
Тимеситей явно противопоставил себя прежнему руководству. Не имея возможности полностью игнорировать сенат, он, однако, сделал ставку на тех его членов, которые к прежней правящей группировке не принадлежали. Ординарными консулами на 242 г. были назначены Г. Ветгий Грат Аттик Сабиниан и Г. Азиний Лепид Пре-текстат'318. Оба они принадлежали к наследственным сенаторам, но большой роли ни в событиях 238 г., ни в последующем правлении сенаторов не играли319. Еще менее значительными фигурами были ординарные консулы 243 г. Л. Анний Арриан и Г. Цервоний Пап320'. Гораздо важнее было смещение ряда провинциальных наместников. И жертвами этой политики стали известные нам бывшие члены комиссии XX. Руфиниан перестал быть проконсулом Африки, а Криспин был заменен на посту легата Ближней Испании Галликаном, переведенным туда из Далмации321. Об их карьере в последние годы правления Гордиана ничего не известно, и можно думать, что они ушли в тень, чтобы вернуться на политическую и общественную арену уже при Филиппе. Гораздо зрагичнее сложилась судьба Менофила. Он исчезает из поля зрения источников, а его имя вычеркивается из надписей39. Вероятно, Менофил, опираясь на свои войска и. может быть, рассчитывая на свою популярность (и явно ее преуве-
личивая), или открыто выступил против 1'имеситея, или, по крайней мере, составил заговор, который был раскрыт, с целью свержения префекта, или же, наконец, был заподозрен в таком заговоре. И Ти-меситей без колебаний казнил героя Аквилейской войны322. Что касается еще одного бывшего члена комиссии XX, Руфина, то он, судя но надписи, стал amicus Caesaris и несколько раз исполнял роль посла своего родного города, добиваясь для него различных привилегий323, но никакой роли в политической жизни государства не играл. Поскольку мы не знаем других членов этой комиссии, то не можем и говорить об их судьбе. Если же экстраполировать эти данные на судьбу остальных членов, то возможно предположить, что те, кто играл значительную роль в событиях 238 г. и осуществлял важные функции в последующее время, теперь были оттеснены или даже в особых случаях казнены. Крутыми мерами Тимеситей обезопасил свою власть от возможных попыток сената и его наиболее видных членов взять над ним реванш.
