Другим видом произвола была активность прокураторов, особенно при взыскании долгов фиску и при публичных торгах. И уже 239 г. датируются два рескрипта, призывающих прокураторов проявить умеренность при проведении таких мер (С. J. X, 3, 2; 3). Прокураторам вообще было запрещено принимать какие-либо решения по вопросам, которые относились к компетенции провинциального наместника, если эти прокураторы не занимали должность vice praesidis (С. J. IX, 20,4). В том же 239 г. кураторам городов было запрещено накладывать штрафы (С. J. I, 54, 3). В принципе кураторы назначались для надзора за финансовой деятельностью городов, но позже они стали активно вмешиваться в судопроизводство, как гражданское, так и уголовное²⁹³. Запрещением накладывать штрафы правительство возвращало кураторов к их первоначальным обязанностям и практически запрещало вмешиваться в юрисдикцию городских властей. Оно явно стремилось обеспечить себе поддержку городов и городской элиты. Эго было для него особенно важным, если учесть, что именно города оказывались главными жертвами внутренней политики Максимина. Для этого, в частности, было установлено право декурионов на «отдых» от литургий сроком от трех до пяти лет (С. J. X, 4, 2). Были восстановлены права «свободных городов», ликвидированные Максимином²⁹⁴. Был принят и ряд других мер, в том числе в сфере наследственного права и в отношениях между патронами и отпущенниками, и все они были направлены на стабилизацию обстановки в Империи и ликвидацию, по мере возможности, того урона, который она понесла в 235-238 гг.

Важна была и идеологическая сторона всей правительственной деятельности. С одной стороны, всячески подчеркивалось наступлс-

ние новой эпохи, начавшейся с приходом к власти Гордиана III. Уже в сентябре 238 г., вскоре после того как Гордиан стал августом, в рескрипте говорилось о «пути моего времени» (secta temporum meorum), которое явно противопоставляется прежним временам (С. J. X, 11,2). Как говорилось выше, 1 января 239 г. отмечалось наступление «нового века», отмеченного в первую очередь милосердием (indulgentia) нового императора. Многие императоры более раннего времени, даже Калигула, начинали свое правление с принятия мер против доносчиков, и не было более надежного способа привлечь на свою сторону общественное мнение, особенно более зажиточных слоев общества, чем наказание доносчиков и противопоставление этой мерой предыдущему правлению. Не пренебрегло этим и правительство Гордиана. И уже в упомянутом рескрипте сентября 238 г. сурово осуждаются доносчики. А через одиннадцать месяцев новый рескрипт снова сурово выступил против доносчиков и потребовал не принимать доносы, дабы не совершать несправедливости (С. J. IX, 35, 3).

С другой стороны, всячески подчеркивался континуитет императорской власти. «Тирания» Максимина, правление двух равноправных императоров, гражданская война — все это должно было выглядеть как печальный эпизод, уклонение в сторону от магистрального пути Империи; ликвидировав это недоразумение, государство возвращается на старый путь. Как уже говорилось выше, юный император, отказавшись ввести в свою номенклатуру имена отца, подчеркивал свою связь с дедом и дядей по материнской линии, основывая законность своей власти в первую очередь на династическом праве наследования²⁹. Два первых Гордиана были обожествлены. Излюбленными правителями были для сенаторской аристократии Антонины. Но то, что руководство новым правительством принадлежало преимущественно северовской знати, сказалось и на отношении к Северам. Правда, в основном это относилось к последнему Северу — Александру³⁰. Может быть, именно тогда и возникло представление об Александре Севере как об идеальном императоре. Однако другие Северы также пользовались почтением. Ярким свидетельством всего этого является алтарь, поставленный в киликийских Эгах и посвященный императору Гордиану, предкам богам Гордиапам, Северу Александру, а также Антонину (т. е. Каракалле) и Домне³¹.

■"'Ср.: Zimmermann М. Op. cit. S. 282.

¹⁰ В 238 г. Александр Север был обожествлен. Сейчас трудно сказать, было ли по сделано еще Пунцоном и Бальбином, или уже правительством Гордиана.

⁴¹ Weiss Р. Ein Altar für Gordian III. die älteren Gordiane und die Severen aus Aigai // Chiron. 1982. Bd. 12. S. 192-195.

В самих Эгах особое отношение к Северам могло быть связано с благосклонностью этих императоров, особенно Александра, к этому городу²⁹⁵, но важно, что оно полностью соответствует официальному курсу.

Все эти меры действительно позволили новому правительству стабилизировать после бурных месяцев переворотов, беспорядков и гражданской войны внутреннюю обстановку и обеспечить относительное спокойствие на границах.

Происшедшая смена власти и на центральном, и на провинциальном уровнях не привела, однако, к радикальным изменениям в правящем слое. Многие сенаторы и всадники спокойно продолжали свою карьеру. Можно сказать, что события 238 г., как и события 235 г., не привели к разрыву в высших слоях римского общества. Только люди, особенно ревностно выступавшие против Гордианов, потеряли свои посты. У власти остались те, кто начинал свою карьеру при Северах²⁹⁶. «Новых людей», которых подняли бы наверх события 238 г., в этот момент не было. Возможно, власть перешла к другой группе знати, отличной от группировок, которые объединялись вокруг Пупиена и Бальбина.

Контроль над армией, поддержка городов, прекрасные отношения Гордиана с сенатом, появление благодарственных (искренних или неискренних) надписей в честь юного императора — все это создавало впечатление возвращения к «золотому веку Антонинов». Однако это было только иллюзией. В условиях непрекращающегося экономического кризиса попытки правительства смягчить налоговое бремя²⁹⁷, лежащее на населении, особенно на городах, вели только к росту денежного дефицита. Выходом из ситуации стало увеличение выпуска монеты путем ухудшения ее качества. За время правления Гордиана аурей девальвировался на 20%, а антониан — на 5,5%²⁹⁸. Это не помогло, и правительство было вынуждено сокращать расходы. Так, в 241 г. арвальским братьям было выдано по 25 денариев вместо обычных 1 ОО²⁹⁹. Резко замедлилась строительная деятельность. «Юлий Капитолин» отмечает, что в Риме при Гордиане почти ничего не было построено, кроме нескольких нимфеев и бань, а планируемая им вместе с Тимеситеем постройка летних и зимних терм гак и не была осуществлена (SHA Gord. 32, 5-7). Обострялась ситуация

на границах. Германцы возобновили давление на Рейн и Дунай³⁰⁰, а на Востоке все более грозной становилась персидская опасность.

«Первой ласточкой» нового обострения обстановки внутри Империи стал мятеж Сабиниана в Африке (SHA Gord. 23,4; Zos. I, 17, 1 ). Ни биограф Гордиана, ни Зосим никаких подробностей о фигуре самого Сабиниана не сообщают. Предполагается, что это был М. Ази-ний Сабиниан, который в это время мог быть проконсулом Африки³⁰¹. Если это так, то мятежник принадлежал к той же группе северовской знати, какая осуществляла власть в Империи. Сабиниан происходил из Африки и был сыном богатейшего магната и маслоторговца из города Ахоллы недалеко от Карфагена³⁰²'. Одно время он был консу-лом-суффектом и в начале правления Гордиана был назначен проконсулом Азии³⁰³. В какой-то момент он был перемещен в Африку, где сменил Руфиниана. Однако этот вывод основан на косвенных соображениях, и никаких доказательств его правильности нет. Правда, «Юлий Капитолин», говоря о выступлении в Африке, упоминает, что оно происходило duce Sabiniano. Но ясно, что в данном случае выражение duce означает просто «под предводительством»³⁰⁴. Так что сделать какой-либо вывод о ранге Сабиниана на этом основании невозможно. Как бы то ни было, провинция, которая могла считаться спокойной и верной (особенно учитывая, что она в свое время провозгласила императором деда правящего ныне принцепса), выступила против правительства. Зосим называет восставших карфагенянами (KapxqSóvioi). Они, по Зосиму, и выдали мятежника императорским войскам, избежав этим наказания за свое выступление. Ясно, что центром мятежа был Карфаген. Это свидетельствует о сохранении в провинции недовольства центральным правительством³⁰⁵. Думается, что оно связано с угрозой варварских вторжений, на которую правительство Гордиана не обращало должного внимания. После роспуска III Августова легиона значительных сил в Африке не осталось. Правительство намеревалось компенсировать уход мобильных сил созданием сети отдельных castella, образующих Триполитанский