– И он не сильно ошибается, – заметил ведун. – Во всяком случае, по сути. Я не слыхал, чтобы хоть один человек из тех, кто прибегал к услугам чернокнижников, умер своей смертью. Да и тех, кого угораздило оказаться с таким рядом, счастливчиками не назовешь. Насколько я знаю, даже Хранители с большой осторожностью относятся к знанию Черных Книг.

– Доиграются когда-нибудь ваши Хранители, – жрец нахмурился, но в голосе его прозвучала скорее печаль, чем негодование. – И себя погубят, и всех нас заодно! С чернокнижием не осторожничать надо, а выжигать каленым железом! По сравнению с этой заразой даже колдовство кажется порой детской забавой…

– Что ж, – ведун вздохнул. – Раз Рольфу до сих пор приходится прятаться в этой глуши, полагаю, чернокнижника вы так и не нашли?

Жрец с унылым видом отрицательно покачал головой.

– А раз в опасности он, – продолжал рассуждать ведун. – В опасности и его дети. Потому-то вы и помогаете ему скрываться. Потому-то ты и здесь.

Инциус молча кивнул.

– Значит, вам нужны дети Ирины, – утвердительно закончил ведун.

– Да, – жрец поднял голову, глаза его сверкнули холодным огнем. – Римон сделал многое, но не все. Он не должен был оставить потомков, но коль скоро так случилось, и пока род его не пресекся, пока жива его кровь, у нас остается надежда на завершение начатого. В потомках Римона с рождения заложена способность противостоять колдовским силам, и пример Ирины тому порукой! Эти дети нужны не только нам, они надежда всего человеческого рода!

– А сам Рольф, он знает об этих ваших… – ведун покривился. – Замыслах?

– Нет, – покачал головой Инциус. – Он знает только то, что невозможно было от него утаить. Боюсь, однако, что и это стало для него слишком тяжелой ношей.

– Дети ведьмы… – ведун сорвал новую травинку и сунул ее в рот. – Ты знаешь, кто из них?

– А ты? – вопросом на вопрос ответил жрец.

– Нет, – помедлив усмехнулся ведун. – Не стану скрывать: я в замешательстве. Я здесь третий день. Обычно к этому времени уже появляются какие-то наметки, а тут – полное неведение и никаких намеков.

– Так может, это пришлый? – с надеждой спросил жрец. – Чужак не из здешних мест. Или все-таки кто-то из деревенских Места здесь глухие, недобрые места. Любой человек мог попасть под Древнее Заклятье.

– Мог, – ведун задумчиво покивал. – Мог любой. Но почему я этого любого до сих пор не учуял – вот загадка. Складывается такое впечатление, что этот оборотень совсем не оставляет следов.

– Может, ты потому ничего не чуешь, что с последнего полнолуния прошло слишком много времени? – осторожно предположил жрец.

– Нет. В таких делах время не играет особой роли. Тут что-то другое…

– Как бы то ни было, а рисковать мы не можем, – заключил жрец, не дождавшись от ведуна дальнейших объяснений. – На сегодняшний день дети князя – наша единственная ниточка, ведущая к тайне Повелителей Ужаса. Оборотни они или нет, мы не должны их потерять.

Налетевший с ясного неба порыв ветра качнул дерево, под которым расположились жрец и ведун. В кроне что-то заскрипело, листва взорвалась тревожным шелестом, кузнечики испуганно смолкли.

– Чего ты хочешь от меня? – спросил ведун после долгой паузы.

– Не убивай этого оборотня! – горячо откликнулся жрец. – Этого нельзя делать.

– А если это не они? – тихо спросил ведун. – Не княжеские дети?

– И как мы об этом узнаем, если ты сам признаешь, что ничего не чуешь?! – вскинулся, воскликнул жрец. – Поглядев после всего на мертвого оборотня? Так не пойдет!

– Тогда я не понимаю, зачем вообще ты обращался за помощью к Хранителям? Хотя, да – ты же ждал другого…

– Не обратиться за помощью я не мог. Не мог я оставить на растерзание чудовищу подручников князя! – с чувством воскликнул жрец. Ведун внимательно посмотрел в глаза Инциусу, и ему показалось вдруг, что если бы это зависело только от него самого, жрец именно так и поступил бы.

– И я не просто ждал, я просил. – продолжил между тем Инциус. – Но ваши Хранители приняли другое решение. Теперь я прошу о помощи тебя!

– А как же подручники князя, которых ты вроде бы не можешь отдать на растерзание чудовищу? – с холодным прищуром поинтересовался ведун.

– Ты не понимаешь! – с неподдельным отчаянием воскликнул Инциус. – Иногда нам приходится приносить жертвы…

– Точно, не понимаю, – согласился ведун. – И люди вон в той деревне тоже вряд ли поймут, почему они должны принимать лютую смерть в пасти оборотня, если этого запросто можно избежать. Не поймут они, хоть убей, за какие такие великие цели должны жертвовать своими детьми и близкими. О которых, к слову сказать, и ты сам вроде бы так сильно пекся!

Жрец бессильно махнул рукой и отвернулся в сторону. Ведуну показалось, что глаза Инциуса подозрительно заблестели.

– Если я сделаю так, как говоришь ты, что это изменит? – негромко спросил ведун.

– У меня будет время! – жрец повернулся и решительно сдвинул седые брови, во взгляде его снова зажглась надежда. – Я постараюсь убедить Совет обратиться за помощью к Семерым.

Ведун посмотрел на жреца с нескрываемым удивлением.

– Да-а, – протянул он задумчиво. – Видать, и в правду все серьезно, раз уж до этого дошло. Думаешь, ваш Совет и Семеро сумеют договориться?

– Не знаю, ведун! – Инциус раздраженно дернул плечом. – Ничего я не знаю! В чем можно быть уверенным, когда дело идет о Семерых? Вот ты говорил, что в знаниях ведунов нет никакой тайны. Тогда почему Семеро скрывают даже свои имена? Почему избегают встреч? Почему не отвечают тому, кто ищет их помощи?!

Ведун искоса глянул на жреца и покачал головой. Судя по последним словам Инциуса, тот уже пытался – и, скорее всего, без одобрения Жреческого Совета – вступить в контакт с Кругом Семерых, с Изначальным Кругом ведовского братства. Ведун подозревал, – и не без оснований! – что за такое своеволие жрецы не погладили бы по головке даже посвященного пятой ступени.

– Ты ошибаешься, Инциус, – голос ведуна зазвучал мягче. – Семеро не скрывают свои имена, у них просто нет имен. Что же до встреч и просьб… Семеро встречаются с теми, кого хотят видеть, и избегают тех, кого видеть не хотят. Разве не все люди поступают так же?

– Они – не все, – угрюмо отрезал Инциус. – Но пусть даже и так! Попасть на Жреческий Совет человеку со стороны тоже непросто. Согласен! Но вот ты, ведун, пусть ты и простой Ищущий, но ты член ведовского братства. Можешь ты, буде возникнет такая потребность и желание, встретиться с теми, кто вашим Братством управляет?

– Семеро не управляют братством, – поправил Инциуса ведун. – Они создали его, но сами они в него не входят.

– Пустые слова! – жрец отмахнулся с кислой усмешкой. – Если Семеро прикажут, Хранители никогда не посмеют их ослушаться!

– Хранители, скорее всего, сделают так, как скажут Семеро, – легко согласился ведун. – Потому что глупо пренебрегать советом мудрого. Однако здесь не будет подчинения приказу, потому что самого приказа никогда не будет.

– Эх, ведун… – жрец махнул рукой и уныло вздохнул. – Что ты знаешь о Семерых…

– Думается мне, что не меньше твоего, – улыбнулся ведун. – Когда-то они были одними из вас. Они были жрецами, посвященными высшей ступени. Больше того – они входили в Жреческий Совет. И узнав все, что доступно жрецам, они избрали иной путь…

– Да… – Инциус горько вздохнул. – За всю историю нашей веры они были первыми и, надеюсь, единственными, кто, узнав Истинные Имена Богов, отрекся от Них. Они решили, что законы веры ограничивают их свободу, и сочли служение Богам добровольным рабством!

– А разве это не так? – невозмутимо поинтересовался ведун. Погруженный в свои невеселые мысли, жрец не расслышал его слов. Или сделал вид, что не расслышал…

– Они оставили путь веры и выбрали путь… «познания»! – последнее слово жрец процедил так, как будто оно было самым грязным из известных ему ругательств.

– А что плохого ты видишь в познании, жрец? – сухо осведомился ведун.