Наставник знал свое дело и добился поставленной цели – ученик изменился и вместе с ним изменился окружавший его мир. Точнее говоря, наставник научил его изменяться, никогда не застывая в одной позиции, в одной точке зрения, в одной уверенности. С тех пор окружающий мир потерял четкие границы и формы. Невозможное и очевидное постоянно менялись местами, сливаясь в конце концов в Непостижимое. Жить в таком мире было непросто, но вернуться в когда-то привычный, надежный и понятный мир ведун уже не мог. Да, честно говоря, и не хотел!

Ведун протянул вперед руку ладонью вниз, и поверхность реки под его рукой вздыбилась небольшим бугорком. Бугорок рос, тянулся вверх, пока, наконец, его вершина не оторвалась от основания, образовав колеблющийся шар размером со среднее яблоко. Этот шар продолжил движение вверх, пока не коснулся руки ведуна. Тот немного присогнул пальцы и медленно развернул руку ладонью вверх, подхватив водяной сгусток снизу.

Вода словно затвердела, и теперь у ведуна на ладони лежал идеально ровный шар, будто выточенный из куска зеленоватого льда. Солнечный свет отражался от его поверхности ярким бликом. Губы ведуна тронула слабая улыбка. Он расслабил пальцы, шар тут же потерял форму, расплылся. Вода, утекая сквозь пальцы, крупными каплями падала обратно в реку.

– Вот так, – ведун провел по лицу мокрой ладонью, вздохнул. – И, что интересно, никакого колдовства…

– Господин, а, господин…

Только что вошедший в ворота замка ведун обернулся и увидел у ворот сторожки того самого мальчишку, который в первое утро пребывания в жилище Рольфа приглашал его в княжескую трапезную. Сегодня взгляд у мальчишки был уже не таким настороженно-испуганным, как в тот, первый раз. Очевидно, он приободрился, убедившись в том, пресловутый ведун, по крайней мере, не бросается ни с того ни с сего грызть горло каждому встречному-поперечному, имевшему несчастье ему не приглянуться.

– Чего тебе? – поинтересовался ведун.

– Князь тебя зовет, господин, – мальчишка виновато шмыгнул носом.

– Куда?

– А? – не понял мальчишка.

– Куда зовет-то?

– Ну так в трапезную! – с облегчением выдохнул пацаненок. – Я провожу.

– Не надо, – отмахнулся ведун. – Я еще не забыл дорогу.

Услышав за спиной разочарованный вздох, ведун усмехнулся. Лишил мальца удовольствия щегольнуть перед другими жильцами замка, показав себя бесстрашным провожатым таинственного гостя. Ну да ладно уж, как-нибудь переживет.

Когда ведун вошел в трапезную, князь сидел во главе застеленного белой скатертью стола и, подперев подбородок могучим кулаком, мрачно взирал на чашу с вином. Рядом стояли два кувшина и еще одна чаша, очевидно, приготовленная для гостя.

– А-а, пришел, – князь вынырнул из раздумий и вперил в ведуна расплывающийся взгляд. – Ну, проходи, проходи. Присаживайся.

Язык у Рольфа слегка заплетался, но в целом держался он довольно бодро. Ведун обошел стол и присел рядом с князем, так, чтобы свет из окна падал на него со спины. Это была их вторая встреча после той первой беседы за завтраком.

– Вина ты не пьешь, потому тебе квас. Или выпьешь?

– Благодарю, князь. Лучше квасу, – ведун вежливо поклонился и отхлебнул из своей чаши.

– Ну, смотри, дело хозяйское, – князь побарабанил пальцами по столу и вдруг хватил по столешнице кулаком и, мгновенно налившись кровью, заорал:

– Я для того тебя звал, чтоб ты моих людей калечил?! А?! Чего молчишь, собачий сын?!

Ведун отставил чашу и спокойно пожал плечами. Он не сразу, но понял, что Рольф ведет речь о его «схватке» с ратниками в первый день гостевания в замке. Поздненько, однако, владетель хватился! Хотя, может, только узнал?

– Я никого не покалечил.

– Но ведь мог! – натолкнувшись на ледяной взгляд ведуна, князь остыл так же быстро, как и закипел.

– Мог, – ведун невозмутимо кивнул, не отводя ничего не выражающих, бесстыжих глаз. Рольф крякнул и сделал добрый глоток из своей чаши.

– Ну, так значит, чтоб такого больше не было, – хмуро распорядился он.

– Не будет, – согласился ведун и снова взялся за свой квас. Разговор получался на диво интересным и содержательным. Рольф помолчал пару минут, а когда заговорил вновь, в его голосе не осталось ни тени злости или раздражения.

– Я, вообще-то, о другом поговорить с тобой хотел, – вполне миролюбиво сообщил князь. По его неуверенному тону можно было предположить, что Рольфу не так-то просто начать разговор. Однако, помявшись, он наконец решился: – Расскажи-ка мне, ведун, откуда берутся оборотни?

– Ну и вопросы ты задаешь, князь, – ведун усмехнулся. – Ты бы лучше спросил об этом у своего жреца. Он к Богам куда как ближе моего, ему и дела их должны быть ведомы лучше, чем мне!

– А ты бы лучше не учил меня, что мне делать! – чуть возвысив голос, отрубил князь. Ведун спокойно выдержал его тяжелый взгляд, и снова Рольф первым отвел глаза.

– Я говорил со жрецом, – уже спокойнее сообщил князь. – И не раз. Он то говорит слишком мало, а то такими словами, которые мне не понятны. Может, мы с тобой лучше поймем друг друга?

– Да уж, со жрецами беседовать нелегко, – согласился ведун. – Они большие мастера «давать, не давая». Не хотят они делиться с непосвященными своим знанием. Полагают, вишь, будто в знании их заключены силы, которые простым смертным не по плечу.

– А разве не так? – хмуро поинтересовался князь.

– Да как сказать… Хранители учат, что ценно не знание само по себе, а умение его использовать. Так что, чтобы знание стало настоящей силой, мало знать – нужно еще уметь. А если знаешь, но не умеешь, так это все равно как и не знаешь! Хотя, конечно, чтобы научиться, нужно сначала узнать…

– Вот оно как… – князь нахмурился и с полминуты размышлял над словами ведуна.

– Ох, смотрю я, и мастер ты языком выкрутасничать, – заметил Рольф, подумав (ведун усмехнулся). – При случае, поди, и жреца моего за пояс заткнешь. Хорошо бы и с мечом так же ловко управлялся… Ну да ладно, не о том речь! Так что там с оборотнями?

Ведун помолчал, потом бросил на князя испытывающий взгляд и, наконец, заговорил:

– Откуда берутся оборотни, точно и доподлинно не знает никто. Многие пытались разрешить эту загадку, некоторые утверждали, что им удалось, но пока еще никто не смог предоставить тому убедительных доказательств. Поговаривают, что кое-кто из нынешних колдунов, из тех, что посильнее прочих, владеет чарами, которые могут превратить человека в оборотня. В настоящего оборотня, а не в перекидыша, которых многие с ними путают, – ведун помолчал. – Лично я таких колдунов не знаю. И не знаю никого, кто бы лично с ними встречался. Так что, скорее всего, это лишь сказки. Хотя правды ради нужно признать, что некоторые безумцы пытались овладеть заклятьем оборотня…

– И что с ними становилось? – тихо спросил Рольф.

– Они умирали, – помедлив, ответил ведун. – Чаще всего не своей смертью. Эти безумцы пытались играть с Древним колдовством, а такие игры редко заканчиваются добром.

– Древнее колдовство! – князь сжал кулак так, что побелели костяшки пальцев. – Сто раз слышал! А вот объясни ты мне, сделай милость, что оно из себя представляет, это самое «Древнее колдовство»?

– Что представляет? – ведун задумчиво потер подбородок. – А не знаю! Да и никто толком не знает. Есть в нашем мире немало чудес, которые, как говорится, ни в какие ворота не лезут – ни в жреческие, ни в колдовские. Не могут, как ни тщатся, ни те, ни другие ни объяснить эти чудеса по своим правилам, ни тем более подчинить их своей воле. Вот и говорят, что якобы это проявляют себя отголоски заклятий, с помощью которых кто-то когда-то заклинал Силы, правившие нашим миром в незапамятные времена.

– И куда они делись теперь, эти Силы? – не поднимая глаз, поинтересовался Рольф.

– Исчезли, – ответил ведун, чуть помедлив. – Растворились, ушли…

– В Нижний Мир? – голос Рольфа дрогнул.

– Да нет, – покачал головой ведун, бросив на князя внимательный взгляд. – При всей своей таинственности и страшности Нижней Мир нам гораздо ближе, чем это самое Древнее Колдовство. Чернокнижники, к примеру, научились использовать силу Нижнего Мира в своих делах. Конечно, цену за это приходится платить немалую…