Однако Макки сказал, что она хорошенькая, Момо обозвал шмакодявкой, у которой «ни кожи ни рожи», Ваниль оценила ее как «симпатичную мымренцию», а Анис вот зачислила ее в разряд красавиц. И кому верить?

 Полупьяный голос тети Оли в ее голове хрипло рассмеялся и едко процедил: «Соплячкой была, соплячкой и останешься». 

Извинившись перед Анис, Аркаша, понурившись, направилась к столу, который занял Маккин.

 — Мне бы так друзей заводить. — В тоне русала слышалось искреннее восхищение, и Аркаша невольно воспрянула духом.

 — Здесь все как-то сами... набрасываются.

 — Уж кто бы говорил. — Юноша сложил руки перед собой, улыбаясь одними уголками губ. — Помнится, в нашем случае при первой встрече атакован был именно я.

 — Сочувствую. — Аркаша с притворным раскаянием поджала губы. — Теньковская — дрянной собеседник и скованный параноик, но если вдруг припечет макушку или вожжа заберется под хвост — туши свет, со всей дури начинает таранить каменные крепости.

 — Многообещающе. 

На затылок Аркаши приземлилось что-то холодное. Вздрогнув, она нащупала малюсенький колющийся предмет, подцепила пальцами и поднесла к глазам. Зеленый кусочек льда.

 — Да ладно?

 Ярусом выше за столом и правда обнаружился Луми. Невозмутимо всматриваясь в пространство с видом старца, постигающего тайны бытия, он отправлял в рот одну ложку зеленого льда за другой. Ледяные кусочки хрустели на его зубах, создавая впечатление похрустывания плохо смазанной механической челюсти. 

— Знаешь его? — Маккин настороженно смотрел на соседа сверху и от каждого хруста меланхоличной работы зубов морщил нос.

 — Это парень, который вчера после атаки Стопроцентных погасил огонь на моих волосах. Можно сказать, что Снежок — мой спаситель. — Аркаша осеклась. — Ой...

 — Что? — напрягся Маккин.

 — Нельзя называть Снежка Снежком!

 — Но ты только что назвала Снежка Снежком.

 — Ох, прокол. Ни в коем случае нельзя называть Снежка Снежком! 

— Ты ведь снова назвала Снежка Снежком.

 — Нет! Нельзя Снежка… тьфу три раза! Запуталась! — Аркаша уронила голову на стол.

 — Ты уже начинаешь впадать в то состояние, при котором тебе нестерпимо хочется таранить крепости?

 — Издеваешься? — Аркаша, продолжая прижиматься лбом к поверхности стола, повернула голову в сторону русала и сердито сощурилась.

 — Уточняю. Дабы не попасть под раздачу.

 — Тебе ли бояться?

 — Я, между прочим, пацифист.

 Внизу хлопнула дверь, и в аудиторию, картинно взметнув полы длинного темнобордового сюртука, влетел высокий смуглый мужчина. Черные кудри блестели, словно пластиковая шевелюра кукольного пупса. Внимательные глаза за желтыми стеклами очков по-змеиному шныряли туда-сюда, будто их обладатель умел следить сразу за всеми и примечал каждое лишнее телодвижение. Нижняя губа, похожая на пухлого червяка, то и дело ползла вниз, обнажая края золотистых зубов. Не улыбка. Больше смахивало на некую жутковатую привычку, как у мафиози, запоминающего на будущее тех, кого ему предстоит славненько ухайдокать.

 Обведя аудиторию пронизывающим взглядом, мужчина поднял руки и пару раз лениво хлопнул в ладоши.

 — Брависсимо. Чудненько, что не устроили свару в первый же день. Хотя Сириус всегда долго раскачивается. Не то что Вега. От вервольфов хотя бы заранее знаешь чего ожидать. Но отбросим лирику. — С этими словами он дернул руками, и полы сюртука вновь взлетели, словно подхваченные порывом ветра. — Сегодня честь приветствовать вас на первой паре в Блэк-джеке выпала мне, Артуру Эльблюму. Основной предмет — Первичная магия. При воссоздании заклинаний будем сосредотачиваться на вашей внутренней сущности и именно ее использовать как источник. Иных источников вам в этом университете не полагается. Так что не филоньте на физической подготовке, или мои уроки сразу же ушатают ваши хилые телеса, хлюпики.

 В аудитории стало еще тише. Аркаша посмотрела по сторонам. К счастью, в воздухе витала всеобщая растерянность. Одно дело, когда обещают на словах, другое — озвучивают вполне реальные перспективы. 

— Что ж, на самом деле разглагольствовать мне не в радость. — Эльблюм, криво ухмыльнувшись, поправил очки. — Все же я человек действия. Слова на бумаге никогда не сумеют передать ощущения от настоящего практического применения, поэтому скрупулезное скорочтение учебной литературы оставляю на вашу совесть. Хотя и в курсе, что у многих она напрочь отсутствует. Вот, кстати, одна из причин резкого погружения в тему. На моих уроках отставим в сторону занудную зубрежку и прибегнем к психической атаке. — Преподаватель смачно причмокнул губами, словно произнесенные слова были для него слаще любой конфеты. — Практика не позволит вам забыть учебный материал, а уж я позабочусь, чтобы после моих уроков вы с ног валились от усталости.

 Маккин рядом с Аркашей поежился. 

— Если он собирается выжимать из нас все соки на каждой паре, то дальновидно ли ставить его предмет первым в расписании? — Юноша сложил локти на стол и тяжело вздохнул. — После его обещанных издевательств на общей физической подготовке будет мало пользы от вялых студентов.

 — Видимо, нам нужно воспринимать это как одну большую нескончаемую тренировку, — предположила Аркаша. — Скальный говорил на собрании, что чем сильнее физически развит организм, тем лучше воспроизводимые заклинания.

 — Аркаш, да я не физических упражнений страшусь. С этим проблем как раз нет. Заклинания — вот, что вызывает у меня опаску. Творить волшебство — удел магов, а русалы в этом не сильны. Боюсь, магическое искусство будет жестоко угнетать меня в моральном плане.

 — Ох, бедняжка. — Отодвинув края рукава, девушка ткнула пальцем в голубую метку. — Уверена, никто не будет чувствовать себя хуже, чем ты. 

— Уела. — Маккин поднял раскрытые ладони. — Сдаюсь. Понятия не имею, что ты будешь делать на Первичной магии без этой самой магии. 

— Это не похоже на поддержку!

 — Да, извини. Всего лишь констатация. Хотя и несколько суховатая.

 — Придумаю что-нибудь. — Аркаша угрюмо взглянула на сдерживающую метку, дернула за край ткани и, царапнув запястье ногтем, прикрыла ее рукавом. — Ведь я всегда что-нибудь да придумываю. 

Профессор Эльблюм, несмотря на уверения в своей нелюбви к долгим речам, продолжал заливаться соловьем, время от времени пафосно подбрасывая полы своего сюртука.

 — К величайшему сожалению — и вашему, и моему, — уважаемый Эрнст Немезийский не сможет сегодня осчастливить нас своим присутствием. По известным причинам. Но это отнюдь не значит, что его пара не будет проведена. Зелья и их компоненты — в среде учащихся предмет более известен, как «травки-муравки». Фривольность прозвища не мешает предмету оставаться одним из приоритетных для усвоения и, конечно же, не менее сложным. В нашу задачу на сегодня входит совмещение обоих предметов. Эй, галерка, я личность увлекающаяся, однако даже на пике вдохновения мои крысиные глазки видят все ваши маленькие проказы! Если не будете вовремя притворяться тихими мышками, огромный злобный крыс в лице меня натравит на вас местную борзую кошечку. Надеюсь, намек понят? Эй ты, мальчишка с сугробом на голове, прекращай хрустеть зубами. А ты на третьем ярусе, водяной? С тебя водопадом стекает, так что подотрешь после пары. — Добившись полного внимания, Эльблюм удовлетворенно кивнул. — Чудненько. Не будем превращать попытки Евгеника Скального сотворить из вас что-то стоящее в фарс. Итак, как я уже говорил, к черту зубрежку, перейдем к практике. Сегодня воссоздаем огненное заклинание «Саламандра» — пока без всяких усилений типа «альфа», и учимся получать голубой порошок с перьев шишаков, искусственно создавая им «нежный период». А «что?», «где?», «кто такие?», «где тут у вас сортир?» и остальные глупые вопросы вы будете задавать уже не мне. — Профессор подошел к двери слева от огромной ученической доски и пару раз ударил по ней кулаком. — Встречаем благородных волонтеров. Второкурсники Сириуса любезно согласились помочь с вашей первой практикой.