– С чего бы мне… тебе что-то обещать? Я не просила меня спасать! – выплюнула ему в лицо. Я, незаметно для себя, возвращалась. Становилась прежней – порывистой, резкой, упрямой. Упрямой до глупости, до безрассудства.
– Я сказал – поклянись!
Думала, Сьерра ударит или еще что, но… он вдруг прижался ко мне всем телом.
Единственное, чем я теперь могла пошевелить – пальцами и головой.
Дыхание стального горячим паром оседало на шее. А дышал он так, словно бежит марафон.
Я чувствовала, как наливаются мускулы Сьерры, каменеет тело… Даже там, где совершенно не ожидала. Ничего себе!
Сьерра дернулся, сглотнул и отступил, но из плена рук не выпустил.
– Клянись, я сказал! Или я…
– Или что? Что ты можешь мне сделать? – я отлично понимала – может и очень даже многое. Я больше не искала смерти! Но хотелось спорить, до одури спорить со стальным. Дух противоречия распалял все сильнее. Я оживала, сама того не желая, не представляя – почему. И воскрешение бурлило внутри глупым, но непобедимым упрямством.
– Или я убью Рейн, – холодно процедил стальной. Его ноздри начали раздуваться, зубы скрипнули.
– Ты-ы-ы… – выдохнула я, захлебнувшись возмущением. Рейн, добрая, покладистая бренлога. Та, что заботливо обрабатывала раны незнакомки, выхаживала, как родную. Я не могу ее подвести…
– Не посмеешь! – прошипела в лицо Сьерре.
Стальной невесело усмехнулся, стиснул меня между собой и стеной, пыхнул жаром в плечо снова. Его тело напоминало раскаленную каменную глыбу. Включая то самое место, где ожидает почувствовать такую твердость и жар лишь любовница, прильнув к своему мужчине.
– Клянись или я сделаю то, что обещал, – повторил Сьерра чуть более нервно, чем в предыдущий раз. Вжался так, что я едва дышала.
Тело стального пылало – хоть аккумулятор заряжай. Мужчины… прижался и вот тебе на…
Сьерра тряхнул головой. Отставил меня на шаг, все еще удерживая за плечи, повторил требование.
– Клянись!
– Клянусь, – поникла я.
– Вот и отлично. Спасал, значит было зачем, – с придыханием, но с куда меньшим напором, произнес стальной. – Не нравлюсь тебе? – вдруг прищурился опять, сделал шаг навстречу.
– Не-е… очень… То есть… – я искала нужное выражение, бочком пятясь к двери.
– Я понял, ты ко мне безразлична, – поморщился Сьерра, черты лица его заострились, щеки втянулись, румянец схлынул. – Что ж… я этого ожидал. Иди, больше не скажу ничего. Встретимся по поводу бриталлия. Наконец-то займешься делом, вместо тупого самоуничтожения!
Стальной помедлил, некоторое время пытливо вглядывался в мое лицо и натужно дышал.
Но спустя секунду, без предупреждения, толкнул… и … я улетела в портал.
Глава 6
(Сьерра)
Я рвал и метал. Схватил стол и размаху швырнул его в стену. Деревянный колосс пережил моего деда, отца, падение в Разлом… Но… пал бесславной жертвой бешеного хозяина после встречи с Пламенем.
Когда Рэйн сообщила, что рыжая исчезла, я сразу понял куда бежать. И ведь стрельнуло же блаженной в голову проболтаться про атаку ОНО!
Я не высказал все Рэйн только потому, что ей предстояло выхаживать Пламя…
Слишком хорошо понимал, что, пытаясь спасти рыжую, серьезно пострадаю. Возможно, даже погибну.
Последний случай, когда один из наших бросился в жадную пасть энергетической твари за женой, на слуху до сих пор. Хотя приключилось это много лет назад. Супругов нашли без сознания. На обоих живого места не было – рана на ране, ссадина на ссадине, ожог на ожоге. Половину кожи словно корова слизала, часть мышц – болтается тряпками.
Муж выжил, жена – нет.
Но парень опоздал – ОНО уже изрядно высосало женщину, покромсало. Я же успею вовремя! О другом и подумать не мог! Успею и все тут!
Она не умрет! Сам погибну, но она не умрет!
Добежав до молочной завесы, резко затормозил. Истеричка Бэррейн шумно выражал беспокойство – мотался туда-сюда и кудахтал, словно клуша. Заметив, что я остановился, радостно воскликнул:
– Сьерра! Я уж боялся, ты за ней бросишься.
Каждый видит в других собственные недостатки. Должно быть, так проще с ними мириться. Для неумирающего Бэррейн был редкостным трусом. Я не ответил. Не тот случай, чтобы тратить время на бессмысленную болтовню. Я судорожно искал Пламя. Высматривал так, что из глаз брызнули слезы. В ушах бухало, в грудь словно клинки вонзились. Я гнал прочь треклятые мысли, что не успею, не найду, не разгляжу… А они стервятниками кружили в голове…
Когда же увидел Пламя – с широко открытыми перепуганными глазами, оцепеневшую посреди смертельной белизны, вконец поплохело.
Я полез в ОНО.
Бэррейн что-то визжал в спину. Но голос его быстро затерялся в молочном тумане, как глохнут крики в пуховой подушке.
ОНО преграждало мне путь – словно прорывался сквозь бесконечные простыни из грубой холстины. Ногти ломались, выдирались с корнем, тело будто тиски плющили.
Но я добрался до Пламени, забрал и бросился вон из белесого брюха проклятой твари.
ОНО раздирало меня на части десятками когтей, зубов, резало сотнями ножей, кололо мириадами игл. Жгло глаза, вонзалось в голову дикой мигренью. Я словно бы ощущал его требование. Отдай Пламя – и живи, убирайся подобру-поздорову. Но я вынес ее. Прижал к плечу и вынес. Я ее спас.
На чистом адреналине добежал до своих покоев и рухнул на руки лекаря. Слава богу, хватило сил передать ему беспамятную рыжую.
Начались тягомотные дни немощи, боли, колик и спазмов.
Две бесконечные недели я каждый день требовал от Рэйн отчета – как Пламя. Она еще дышала – я ощущал это всем телом, когда прижал в чреве ОНО. Когда вынес и даже потом, пока валялся в полубреду.
Я метался в кровати, в холодном поту, рыгая кровавой пеной в надежде снова… ее увидеть. Будь она тысячу раз проклята! Я снова мечтал не о том, что уткнусь взглядом в лазурное небо родины, освобожденной из когтей Разлома… О том, что коснусь Пламени. Понежу пальцы в шелке ее волос, окольцую руками изгибы упругого тела, продегустирую губами сладость кожи… Прижму…
Зелинда – наш лучший лекарь хитро ухмылялся, обрабатывая мои раны. Как и ожидал, ОНО хорошенько потрепало меня. Ни когтей, ни зубов, ни раскаленных прутьев, а изувечило на славу. На руках, ногах и спине было больше обожженной, разодранной плоти, чем невредимой. Лицо ОНО почему-то не тронуло – только ухо процарапало.
Зелинда откидывал простынь, под которой я грезил о Пламени, и дурацкая улыбка расползалась на лице.
– Сильный у тебя организм, Сьерра, – ехидно проронил однажды лекарь, заглянув ко мне рано утром. Еще бы! Пламя преследовала даже во сне!
Проклятые инстинкты бушевали в теле, не смотря на его плачевное состояние.
И ладно бы только инстинкты!
Вынырнув из очередного полусна-полубеспамятства, я пляшущими от слабости руками нащупывал штол. Специально ведь не убирал! Держал на тумбочке, возле кровати, там же, где воду и микстуры. Слава богу, Рэйн всегда на связи. Иначе силы тратил бы не на исцеление, а на психоз – почему не берет трубку, что с рыжей.
Получив в ответ «Она еще спит», задыхался от страха. Боялся, как какой-нибудь мальчишка боится остаться без матери. До темноты в глазах, до рези в груди.
Наконец, она очнулась. Кажется, я забыл, как дышать, когда Рэйн сообщила, что Пламя помчалась ко мне. Явно выяснять – зачем спасал. Что я ей скажу? Я нарезал круги, выдумывая предлоги. Боялся слов, боялся вопросов рыжей.
Но она ошарашила сильнее, чем мог вообразить.
Думал, спасибо скажет. Как же! Размечтался! Она только и талдычила: зачем спасал, зачем спасал… Да еще заявила, что ей на меня наплевать! Ладно бы ненавидела! Не-ет! Ее возмутило только то, что потребовал не повторять тупые попытки самоубийства! Вот дудки! Черта с два я позволю ей умереть!
Я поднял кресло и отправил его вслед за столом. Как ни странно, оно оказалось прочнее. Только ножка откололась. Я схватил дверцу шкафа и выдрал ее с корнем. Затем другую. Не помня себя, бросался от стены к стене, хватая и круша все, что попадалось под руку. От треска, звона, грохота на душе ненадолго легчало.