– Не-е-ет! Нет! – прокаркала колдунья.
Душа ещё немного покружила над полом, как будто собираясь с силами, а потом с пронзительным криком вылетела в дымоход.
Аннешка поморщилась. Этот визг просто резал уши.
– Как ты могла? – причитала Очи. – Я заработала эту душу, я получила её честно, по всем правилам! Она нужна мне – нужна, чтобы я могла жить!
– Как я могу завладеть английской магией? – спросила Аннешка. – Ты ведь знаешь, правда? Говори!
Очи отчаянно замотала головой. Она вся тряслась, задыхаясь от отчаяния.
Само взял второй горшочек, поднял в воздух – и разжал пальцы. Этот горшочек приземлился на пол с глухим стуком. Душа выскользнула через трещину – трепещущая, мерцающая. Через мгновение она тоже с криком вылетела в дымоход.
Остальные горшочки задрожали, словно им не терпелось поскорее дождаться освобождения. Их были сотни – выстроенные рядами на подоконнике, спрятанные под лестницей, пирамидами сложенные в углах комнаты.
Само прошёлся по комнате. Он взял два горшочка и смачно ударил их друг о друга – бум-бубум-хрусть! Глина треснула – и души заструились наружу.
– Прекрати! – надрывалась Очи. – Прекрати!
Она схватила Само за руку, но тот легко отбросил её прочь.
Аннешка с улыбкой наблюдала за происходящим.
Потом она тоже взяла горшочек и взвесила его на ладони. Он казался достаточно крепким. Аннешка размахнулась и швырнула его о стену.
Курица съёжилась, когда горшок просвистел над её головой. Глина разлетелась в стороны, душа с криком вырвалась на волю. Аннешка ощутила дрожь восторга.
Само медленно, методично и обдуманно двигался по комнате. Курица забилась под стол. Освобождённые души лужицами скапливались на полу и обвивали лодыжки Аннешки, ожидая своей очереди воспарить с криком.
Чем больше горшочков разбивал Само, тем быстрее слабела Очи. Она распласталась на полу, не в силах поднять голову. Казалось, каждая освобождённая душа прибавляла ей годы, приближая к смерти.
Наконец Аннешка подняла руку, и Само тут же остановился.
– Ничего не хочешь нам сказать? – поинтересовалась Аннешка.
– Я ничего… не знаю… про их… магию, – прохрипела Очи.
Аннешка сморщила свой хорошенький носик.
– Ты ужасно жалкая, правда? Никакая ты не посланница звёзд! Ты просто старая искорёженная рухлядь, совершенно никчёмная и…
Её взгляд упал на часы. Они стояли на каминной полке – старые, помятые, с исцарапанным циферблатом. Крошечные самоцветы, похожие на звёзды, висели в воздухе перед циферблатом. Все пять стрелок были неподвижны.
– Кстати, о старой рухляди… – Аннешка вспомнила, что Очи когда-то сказала ей, будто эти часы настроены на время звёзд. – Само, возьми эти часы.
Командир ездецов повиновался.
– Возвращаемся в Англию, – сказала Аннешка, переступив через распростёртую на полу ведьму. – Очи всего-навсего переводчица, причём никудышная. Владея этим прибором, я смогу сама найти источник магии!
Глава 7
В следующие выходные мама и девочки снова вернулись в сады Хабердэш. Это был тёплый и солнечный майский день, и Имоджен твёрдо решила сдержать своё слово. Она не будет говорить про Аннешку. Даже если Мари сама заведёт разговор. Даже если тысячи тревожек будут ждать её в маминой палатке.
– Не знаю почему, – сказала мама, когда они ехали по дороге к особняку Хабердэш, – но в этом месте я чувствую себя удивительно спокойно. Будь моя воля, я бы каждый день сюда приезжала.
Имоджен прекрасно поняла, о чём говорит мама. Ей тоже нравилось находиться в окружении птиц, лягушек и насекомых. А по вечерам здесь было замечательно наблюдать звёзды.
Марк помог Имоджен выучить названия звёзд. Конечно, он тоже не знал их все на память, но у него в телефон скачано специальное астрономическое приложение.
Но в этот день Марка не было в машине. Он увлекался горным велоспортом и поехал тренироваться.
– Я буду рисовать скрета, – сказала Мари с заднего сиденья.
В последнюю неделю она немного оживилась. Имоджен надеялась, что потрясение, вызванное неожиданным появлением Аннешки, постепенно начало проходить.
Имоджен покосилась на маму, гадая, скажет ли она, что скретов не существует. Но мама только улыбнулась.
– По-моему, отличная идея, – сказала она.
Когда мама выключила двигатель, Имоджен услышала собачий лай. Но почему-то он доносился не из сада. Он нёсся из чайной на другом конце парка.
Это было странно… Собаки миссис Хабердэш лаяли очень редко – только если были чем-то очень взволнованы.
Девочки выскочили из машины. На входе в чайную висело объявление:
«Неожиданные гости. Закрыто раньше времени».
Что-то с грохотом ударилось о дверь изнутри.
Мама прибавила шаг.
– Что это? Что?..
Бац, бабац, БАБАХ!
Кем бы ни были эти неожиданные гости, сейчас они колотили посуду миссис Хабердэш.
Мама постучала в дверь, в ответ раздался громкий крик. Она постучала громче.
– Миссис Хабердэш?
– Меня нет, – ответил голос миссис Ха.
Имоджен и Мари переглянулись.
– Вы… с вами всё в порядке? – Мама взялась за дверную ручку, но дверь не открылась.
– Мы закрыты! – закричала миссис Ха. – Я… у меня… – её слова были заглушены новым грохотом, звоном и лаем собак, – посетители!
– Хорошо, миссис Хабердэш, – ответила мама, пятясь назад.
Имоджен уже собралась сказать, что они не могут просто уйти и оставить миссис Хабердэш в таком положении, ведь очевидно же, что внутри творится что-то неладное… но тут мама молча полезла в окно.
– Ждите здесь, – бросила она девочкам и скрылась за занавесками.
Воображение Имоджен пустилось вскачь. Возможно, в чайную вломилась Аннешка! Может быть, она взяла миссис Хабердэш в заложники, и старая леди не может даже позвать на помощь…
– Кэтрин! – вскрикнула миссис Хабердэш.
Крик, снова крик, ГРОХОТ!
– Нет, нет, только не морковный торт!
– Мама! – завопила Имоджен, молотя кулаками в дверь. – Что происходит?
– Они целы? – раздался голос мамы.
Имоджен очень хотелось знать, кто такие эти «они». Наверное, мама не стала бы тратить время на подобные вопросы, если бы «неожиданным гостем» в самом деле оказалась Аннешка?
Имоджен не слышала, что ответила миссис Ха, но ждать она больше не могла.
– Оставайся здесь, – сказала она Мари, – на всякий случай.
После этого она подтянулась и влезла в окно чайной.
Даже самое богатое воображение не смогло бы подготовить Имоджен к тому, что ждало её внутри.
Стойка, обычно аккуратно заставленная коржиками, булочками и кусочками всевозможных тортов, превратилась в месиво растоптанного бисквита. Около двери валялись разбитые блюдца, а собаки, обычно такие ленивые, теперь вихрем носились по комнате, заливаясь лаем, залезая под столы, а также прыгая по креслам и диванам.
В центре всего этого хаоса восседала миссис Хабердэш на своём электрокресле. Обеими руками она вцепилась в ручку зонтика, выставив его перед собой, как щит.
– Они вышли из-под контроля! – прокричала она в полном отчаянии.
Имоджен осторожно заглянула за зонтик миссис Хабердэш.
Там, на подставке для торта, стояло существо, совершенно не похожее на торт. Впрочем, на Аннешку оно тоже не было похоже. Существо было тощее, жилистое, с короткими крыльями и длинным острым клювом. Перья у него были пушистые, ещё не приобретшие взрослого окраса, но ошибиться было невозможно.
Перед Имоджен стоял птенец великуры.
Глава 8
Птица, стоявшая на подставке для торта, издала громкий крик. У неё были светлые пушистые перья и круглые глаза, похожие на мячики для пинг-понга. Она выглядела как нелепый арт-проект. Второй птенец топтался на стойке, пытаясь проглотить булочку.
Имоджен ещё никогда не видела таких маленьких великур. В садах замка Ярослав водились молодые птицы, но даже они уже щеголяли взрослым оперением. Эта парочка, видимо, совсем недавно вылупилась из яиц.