СХV Битва становилась все ожесточенней: Франки и язычники обменивались лихими ударами. Одни нападают, другие защищаются. Сколько сломанных и окровавленных копий! Сколько знамен и значков разбито! Сколько добрых французов сгубило тут свою молодость! Не увидеть им уже более своих матерей и жен, Ни тех из Франции, что ждут их в ущельях. Карл Великий плачет по ним и скорбит… Увы, к чему? Им не будет подмоги. Ганелон оказал им плохую услугу В тот день, когда пошел в Сарагоссу продать свою родню. Потом погубил он и жизнь свою, и тело: На суде в Ахене его приговорили к повешению, А с ним и тридцать его родичей, Которых не избавили от смерти. СХVI Король Альмарис со своей дружиной Узким и жутким проходом Приблизился к Гвальтьеру, охранявшему гору И ущелья с испанской стороны. «Изменник Ганелон, – сказал вождь Гвальтьер, — Совершил прискорбную торговлю нами». CXVII Король Альмарис явился на гору, И с ним шестьдесят тысяч язычников Яростно напали на французов. В великом гневе они разили их, Сметали всех, умерщвляли, избивали. Гвальтьер освирепел более всех остальных: Он выхватывает меч, прижимает щит к себе, Рысью выезжает к первому ряду язычников — Равняясь с ними, шлет недобрый привет. CXVIII Едва Гвальтьер поравнялся с ними, Язычники напали на него со всех сторон. Крепкий щит его разбит и расшиблен, Белый панцирь разорван и ободран. Сам он пронзен четырьмя копьями: Он не может терпеть и четыре раза обомлевает. Волею-неволею надо покинуть поле битвы; Как может, сползает с горы И зовет Роланда: «Сюда, барон, ко мне на помощь!» СХIХ Битва чудовищна и тяжка: Оливьер и Роланд разят усердно, Архиепископ раздает тысячи ударов, Не отстают oт них и двенадцать пэров. Все французы дерутся сообща. Гибнут язычники тысячей и сотней. Кто не бежит, не ускользнет oт смерти. Волей-неволей все здесь кончают свой век — Французы теряют лучшую свою оборону: Крепкие копья и острые пики, И значки – синие, алые, белые; Клинки их мечей зазубрились, И сколько погибло у них храбрых рыцарей! Не увидят ни отцов, ни семей, Ни Карла Великого, что ждет их в ущелье. Во Франции, меж тем, ужасное бедствие: Буря, ветер и гром, Дождь и град безмерный, Молнии повсюду и часты, И землетрясение было взаправду. Oт Сен-Мишель-дю-Периль и до Сен-Кельна, От Безансона до пристани Виссантской [61]Нет дома, где бы не треснули стены. В полдень настал великий мрак; Проясняется, лишь когда разверзается небо. Кто видел – боялся ужасно, И многие молвят: «То конец света, Исход века ныне пред нами». Не знают они, говорят неправду. То великая скорбь по смерти Роланда. СХХ Ужасны знамения и страшна гроза; Во Франции было множество предвещаний: С полудня и до вечернего часа — Темная ночь и мрак. Ни солнце, ни луна не бросают света. Все, что видят это, боятся за жизнь. Но поистине можно быть в таком горе, Когда умирает Роланд, который вел всех других. Лучше его не было еще на земле. Чтобы побеждать язычников и покорять царства. СХХI Ожесточенная, лютая битва! Французы разят острыми мечами, — Нет никого, кто не был бы окровавлен. Кричат: монжуа! – знаменитый призыв. Язычники бегут повсюду. Франки, люди святой земли, преследуют их. Видят они теперь, как битва жестока. CXXII Неверные, с горем и яростью в сердце, Бросают поле сражения и обращаются в бегство. Их преследуют, хотят их настичь. Вся долина покрыта бойцами: Столько сарацин полегло на густой траве, Столько белых панцирей, блестящих броней, Столько изломанных копий и знамен в лоскутьях! В этой битве победили французы: Боже! Как тягость для них растет! Карл потеряет в них свою опору и гордость. Велика скорбь, ожидающая Францию! СХХIII Французы дерутся лихо и усердно, Неверные гибнут тысячами, тьмами. Из ста тысяч не осталось в живых и две. Говорит архиепископ: «Наши воины храбры! Под небом нет царя, имеющего лучших». В летописях [62] Франции написано: «Так должно быть по праву в великой стране, Чтобы нашему императору служили добрые вассалы». Идут они по долине, отыскивают своих. Плачут их очи от горя и жалости, Из сердечной любви к их родичам. Вот пред ними покажется Марсилий с великой ратью. СХХIV Граф Роланд – добрый рыцарь, И Оливьер, и все двенадцать пэров, Да и французы действуют весьма похвально. Язычникам смерть приносит их доблесть. Из ста тысяч один лишь спасся — То Маргарис, да и тот бежит. Но хоть он и бежит, его нельзя упрекнуть: Он явит на теле его великие знаки (храбрости) — Он пронзен четырьмя ударами копья. Он возвращается в Испанию Рассказать обо всем королю Марсилию. вернутьсяВиссан – деревня между Булонью и Калэ. вернутьсяLa geste Francur. Одна из предполагаемых хроник, на которую охотно ссылается французский эпос. Дело идет, несомненно, о более древней песне либо устном предании. |
