Она слегка краснеет, виновато улыбается и поглаживает свой уже сильно округлившийся живот.
– Извините, мистер Хейз, но я никак не могу поехать. Это ведь целый год, а у меня срок подходит через три месяца.
– Да, конечно, я понимаю и ни в коем случае не укоряю тебя. Просто я в ужасе, потому что всё придётся запоминать самому.
– Я установила приложение на ваш планшет. В нём удобно заполнять расписание.
– Как будто я буду этим заниматься, – усмехаюсь. – На сегодня больше нет встреч?
– На сегодня всё.
– Тогда пора прощаться.
– Ну мы ведь ещё увидимся, – робко предполагает Сара. – Через год вы вернётесь, а я как раз выйду из декретного отпуска.
– Это ты сейчас так говоришь, но всё может измениться. Быть мамой – очень тяжёлая работа. Да ладно, что заранее загадывать, как будет – так будет. А сейчас иди домой. Спасибо за работу.
– До свидания, мистер Хейз.
– Береги себя, Сара.
Она покидает кабинет, а вскоре и пентхаус. Генри настаивал на том, чтобы я купил особняк неподалёку от него, но у меня стойкая неприязнь к частным домам. Они требуют слишком много внимания и ухода. Пришлось бы нанимать персонал, а я категорически против того, чтобы рядом постоянно находились люди. Да и зачем мне такая громадина? Ради нелепого пафоса? Я живу один, и двухэтажной квартиры с выходом на террасу мне хватает с лихвой. Здесь имеется всё необходимое, даже тренажёрный зал. Так что Генри Левингтону пришлось смириться с тем, что я обосновался в городе.
После ухода Сары я спускаюсь на первый этаж и переодеваюсь в спортивное. До вылета достаточно времени, успею потренироваться. Из-за того, что приходится иметь дело с опасными людьми, нужно всегда быть начеку и в хорошей физической форме.
Я подсел на силовые тренировки, когда восстанавливался после операций. Чуть позже увлёкся боксом, а затем и единоборствами. Не думал, что мне это так пригодится.
Если бы пять лет назад кто-то сказал, что я наращу мускулатуру, научусь драться и обращаться с оружием и освою кое-какие хакерские приёмчики, я бы рассмеялся этому сказочнику в лицо. Раньше я был пацифистом, которого не волновало ничего, кроме техники исполнения своих партий.
Но под давлением обстоятельств люди меняются.
Тогда я задавался вопросом, почему Левингтон не нанял именитого хореографа, но вскоре понял, что для реализации своего плана он никогда не взял бы кого-то со стороны. Возможно, если бы Левингтон предложил мне работу, никак не связанную с проектом Девонли, то я бы до сих пор оставался в счастливом неведении. Но карты так сложились, что теперь я не только знаю – я вхожу в эту систему. Генри Левингтон не просто нанял меня – спустя два года после начала нашего сотрудничества он сделал меня членом ордена Жнецов.
Забавное название, если не знать, какой смысл в него заложен основателями и их потомками. Само собой, речь идёт не о сборе урожая. Хотя… смотря какого урожая.
Лидеры Жнецов – это избранная элита, которая дёргает за ниточки и устанавливает миропорядок, оставаясь в тени, за кулисами. Денег и власти у них немерено, они могут вознести или уничтожить любого. И, разумеется, они всегда пожинают плоды чужих трудов.
В ордене действует строгая иерархия, и я нахожусь на самой низшей ступеньке. Какое положение занимает Левингтон, мне неизвестно до сих пор. Но, готов поспорить на что угодно, если он и не числится в лидерах, то всё равно забрался очень высоко. С его мнением считаются. Перед ним заискивают. Для него открыты все двери и дороги. А если нужно заставить кого-то замолчать или исчезнуть, Левингтону достаточно пошевелить мизинцем. Исходя из этого, можно сказать, что он входит в самую верхушку элитного сборища лицемерных ублюдков.
Лидеры составляют ядро ордена. Их мало, но именно они задают тон всему. Наиболее приближённые к ним образуют первый круг. Я не в курсе, чем именно они занимаются. Во втором и третьем кругах находятся те, кто обеспечивает прикрытие и защиту. Благодаря им орден и является тайным. А таких, как я, называют исполнителями. Мы входим в четвёртый круг и выполняем либо грязные, либо незначительные задания. Между мной и верхушкой пролегает пропасть, однако все Жнецы пользуются массой привилегий.
Хоть я и видел многих членов ордена, но он слишком многочислен, так что я не могу точно подсчитать, сколько человек в него входит: у меня нет доступа к этой информации. По моим грубым прикидкам, явно не меньше нескольких тысяч, возможно, счёт идёт на десятки, ведь всё не ограничивается Нью-Кройдом. Однако руководящий состав – лидеры и их приближённые – едва ли насчитывает более сотни человек.
Возможно, другой на моём месте был бы рад, что примкнул к сильным мира сего. Наверное, многих бы не смутило даже то, что приходится марать руки. Но я не принадлежу к числу этих наивных и алчных ребят. Ценой оказалась не только моя свобода. Если бы можно было повернуть время вспять, я бы не согласился на сделку с Левингтоном.
Мой статус хореографа – просто прикрытие. В глазах общественности Левингтон является моим покровителем и главным почитателем таланта, но на самом деле всё не так. В той части жизни, что выставлена на показ, я время от времени ставлю спектакли в лучших театрах мира; а в скрытой от посторонних глаз – регулярно выполняю грязную работу для ордена.
Жаль, машины времени не существует, а из касты избранных есть лишь один выход – смерть. Моя или всех остальных Жнецов.
Другого я пока не нашёл, но поиски не прекратил. Больше всего на свете я хочу, чтобы моя жизнь вновь принадлежала мне и никому другому.
Глава 6
Лили
Волны с шумом разбиваются о борт теплохода. Я подаюсь вперёд – насколько позволяют перила – и свешиваюсь вниз, чтобы как следует рассмотреть узоры морской пены. Лицо пощипывает от солёных брызг и ветра, но я наслаждаюсь этими ощущениями, не спеша выпрямляться.
Солнце уже клонится к закату, окрашивая горизонт и водные просторы в золотые, кроваво-красные, пурпурные и фиолетовые тона. Крики чаек, шум мотора и взрывы смеха, периодически доносящиеся из общей каюты, добавляют к этой картине колоритных красок, и я чувствую себя героиней приключенческого фильма. Стояла бы здесь вечно. Вот только… мне холодно.
Вдыхаю морской воздух, выпрямляюсь и поёживаюсь. Хоть в феврале температура и не опускается ниже нуля, однако у воды всё же прохладно, а с приближением вечера становится зябко. Наверное, нужно было надеть ботинки и куртку потеплее, но я выбрала для дороги кроссовки, спортивные штаны и чёрный бомбер оверсайз. Всё максимально удобное, но греет плохо. Однако торчать в закрытом помещении мне не хочется.
Когда я согласилась работать на Хейза, меня мало волновали условия, я думала лишь о том, что смогу помочь родителям выплатить долг. Но стоило мне внимательно изучить содержание электронного письма и контракт, причин для тревог прибавилось.
Во-первых, наниматель может досрочно разорвать контракт, если его не устроит, как артист справляется с поставленной перед ним задачей. И что мне делать, если я и правда не подойду им? Деньги вернуть я уже не смогу.
Во-вторых, там есть пункт о неразглашении информации. Благо, я не ляпнула никому ничего лишнего. А если бы я решила похвастаться и выболтала все подробности?! Кристофер же мог предупредить меня!
В-третьих, у девушек должно быть минимум одно вечернее платье. Да, я купила его перед отъездом, но оно дешёвое и подойдёт ли? А ещё нужны туфли на каблуках. Парням же необходимы чёрный смокинг, парадная рубашка и классические туфли. Для чего нам это?
В-четвёртых, перечень анализов действительно внушительный. Пришлось в буквальном смысле пройти обследование всего организма. Но это как раз имеет смысл: чтобы весь год работать без продыха, артисты должны обладать отменным здоровьем.
В-пятых, пункт назначения – не просто закрытый театр на острове, а закрытый театр на частном острове! Нет, серьёзно, вот это уже конкретный перебор. Ну кто в здравом уме купит остров? И, главное, зачем? Ради развлечения? Или это стратегический объект на случай необходимости переждать опасность? Но человечество ведь не накрыло эпидемией, над головой мирное небо, а по улицам не разгуливают зомби или террористы. Значит, остаётся первый вариант: кто-то купил остров, чтобы построить там театр для привилегированных особ. И, возможно, не только театр, а целый город, потому что в пункте про одежду указано, что всё можно будет купить на месте. Вот уж действительно: у богатых свои причуды.