Медленно, шаг за шагом собака вошла под сетку. Эйнар и Сигмунд хотели закрыть ворота, но куратор остановил их, позволяя мне вести Бешеную дальше. Наконец, она вошла вслед за мной в сарай и с наслаждением вытянулась на подстилке из свежего сена.
Я захлопнула дверь изнутри и смахнула со лба пот. Судя по тому, что за воротами нарастает гул, проблемы мои только начинаются.
Парни успели подготовить все, что нужно. Тряпки, мази, бинты, воду. Миску дымящейся каши с мясом, которую я тут же поставила перед байлангом. Пока собака ела, я осторожно распутывала сеть на ее крыльях. Магическая ловушка оказалась довольно сложной. И хотя было интуитивно понятно, куда направлять магию, возилась я долго.
К гулу голосов за воротами я старалась не прислушиваться. Иногда мне казалось, что сквозь шум прорываются визгливые нотки голоса Иды или яростное шипение Крона. Вот уж кто попытается сделать так, чтобы Бешеную убили. О том, что ректор может не разрешить оставить байланга, я старалась не думать.
Для этого пришлось полностью сосредоточиться на своем деле. Я медленно и аккуратно сняла цепь, а затем остатки упряжи. Я боялась, что собака попытается удрать, как только я освобожу крылья. Но она только сыто икнула и расправила их, милостиво позволяя мне обработать воспаленную кожу в тех местах, где в нее впивались звенья.
Наверное, прошло не меньше часа, прежде чем я закончила смазывать раны байланга. Правда, мне еще предстояло расчесать спутанный мех. Но для этого собаку придется искупать, и я не понимала, как это сделать. Пока я стояла и ломала голову, дверь за моей спиной тихо скрипнула. Только в этот момент я поняла, что за воротами наступила долгожданная тишина.
Я обернулась и увидела, что своим вниманием нас почтил ректор. На суровом лице застыла маска равнодушия. За его спиной стоял куратор, и оба они смотрели на байланга. Бешеной эти взгляды не понравились, и она тут же оскалилась. Из горла собаки вырвался рык. Я поспешно цыкнула на нее и обхватила огромную морду. Наверное, это смотрелось ужасно глупо. Но ректор выразительно хмыкнул, а затем обратился к Вестейну:
– Под твою ответственность.
Куратор покладисто кивнул, и они оба вышли. Вовремя, мне как раз ужасно хотелось кинуться Вестейну на шею, а делать это было ни в коем случае нельзя… Но в этот момент мне казалось, что я люблю его еще больше. Так, погодите, какое еще “люблю”?! Никаких любовей, я сюда учиться приехала, он куратор, а у меня… собака больная, вот!
От непрошенных мыслей и проснувшейся совести я решила избавиться проверенным способом – тяжелым физическим трудом. К счастью, повод имелся. Точнее, уже бессовестно дрых, сунув голову под крыло.
Сначала нужно было прополоскать все тряпки, вылить грязную воду, налить чистой в миску, избавиться от цепей и упряжи. Куда деть остатки ремней с аметистами я не знала. Поэтому вышла с ними из загона и замерла в растерянности.
Справа раздался знакомый голос:
– Ну ты даешь!
Я обернулась и увидела Хеймира. Тира отстранилась, но я успела понять, что помешала страстным объятиям. Выглядела она донельзя спокойной, а в глазах ее приятеля горел азарт.
Я пожала плечами:
– Не бросать же несчастную собаку на растерзание вашим инспекторам.
– Они и сами не горели желанием с ней разбираться, – фыркнул Хеймир. – Три месяца караулили, чтобы представить Правящей герцогине Найгерд результат своего труда. Все силы потратили, чтобы поймать ее. Но теперь все ждут, что Бешеная сожрет тебя.
Парень бросил на меня оценивающий взгляд.
– Пока не пытается, – пожала плечами я.
А затем пожаловалась:
– Не знаю, что делать с упряжью.
Тира посмотрела на остатки ремней в моих руках и посоветовала:
– Отнеси в отдел снабжения. Думаю, кто-нибудь из мастеров согласится вытащить эти камни и вставить их в новое снаряжение.
Хеймир удивленно воззрился на свою подругу:
– Ты так говоришь, будто она собирается летать на этом байланге.
Та в ответ неопределенно пожала плечами и улыбнулась. А я почувствовала прилив благодарности к девушке. А затем коснулась магией запора на воротах. Тихий щелчок оповестил меня, что теперь Бешеная заперта. Нужно придумать ей другое имя и переделать еще кучу дел.
– Погоди, – внезапно спохватился Хеймир. – Тут Сигмунд Халворсон тебе кое-что передал.
Я приняла из его рук книгу и спросила:
– Что это?
– Справочник по уходу за байлангами, – пояснила Тира. – Ты же ничего о них не знаешь.
– Твои друзья ушли на тренировку с мечами, – добавил Хеймир. – Но тебе Ледяной велел заниматься Бешеной.
Я прижала книгу к груди, распрощалась со старшекурсниками и помчалась в Академию. Сказать, что на меня косились, значит не сказать ничего. Меня всю дорогу сопровождали шепотки:
– Говорят, Бешеная чуть не сожрала ее…
– Не зря ее не выбрали байланги…
– Ледяной заставил ее ухаживать за этой зубастой тварью…
– Спорим, что как только Бешеная встанет на ноги, оттяпает ей голову?..
Большую часть этих слов я пропустила мимо ушей. Но типа, который бился об заклад, что мне оторвут голову, на всякий случай запомнила. Если Лейф предложит мне сыграть следующую шутку с этим тощим светловолосым старшекурсником, точно соглашусь!
Я готовилась к тому, что в отделе снабжения придется упрашивать переделать ремни и готовила свои самые очаровательные улыбки. Но старик, который занимался упряжью, согласился неожиданно легко. Получив обещание, что к среде все будет готово, я отправилась обратно.
Остаток времени до ужина я провела в сарае, возле спящей собаки, изучая справочник. За ужином царило обескураженное молчание. Наконец, я не выдержала и буркнула:
– Что, у меня выросла вторая голова?
– Нет, – фыркнул Чейн. – Ты всего лишь решила приручить взбесившегося байланга, который уже ранил двоих девушек. И создала новые проблемы куратору Аабергу. Отвечать за твою глупость будет он.
– Если куратор разрешил, значит, так надо, – запальчиво возразил Эйнар.
Но его никто не поддержал. Только Сигмунд обреченно вздохнул.
Правда, когда я вышла из столовой, братья вышли следом, и Сигмунд сказал:
– Все будет хорошо. Если куратор согласился, значит, думает, что ты справишься.
Но его слова меня ничуть не успокоили. Совесть грызла с новой силой.
Парней ждала поздняя тренировка на байлангах, а меня – грязная Бешеная. Оказалось, что за перегородкой в сарае была специальная ванная для больных собак, вода и воздух в которой подогревались с помощью магических камней.
Заманивать туда Бешеную пришлось миской каши. Пока собака ела, каким-то чудом я успела намылить ее и смыть пену. Правда, за это время я и сама оказалась насквозь мокрой, так что сушиться пришлось нам обоим. К счастью, тепла, которое источала моя новая подружка, хватало на нас двоих. Завернувшись в одеяло, я села под ее теплый бок, и сама не заметила, как провалилась в сон.
Поднять меня не смог даже голос куратора.
– Анна, просыпайся.
Сквозь сон я вспомнила, что разговаривать с ним не хочу, и решила дождаться, пока Вестейн уйдет.
– Анна, вставай, уже ночь.
И это не заставило меня открыть глаза. Я еще теснее прижалась к теплому боку байланга. Тогда куратор обреченно выдохнул:
– Мне что, нести тебя в постель на руках?
От этого предложения я тут же подскочила на одеяле, а Бешеная оскалилась. Вестейн стоял у входа в сарай, и тусклый свет лампы падал на его лицо.
Глава 5. Догадки
Я медленно поднялась на ноги и посмотрела Вестейну в глаза. Правда, шагнуть вперед мне не дали. Бешеная бесцеремонно толкнула меня, а затем повернулась к куратору и зарычала. Я начала гладить ее по голове и рассеянно сказала:
– Да встала я, встала. Сейчас пойду в комнату.
Но Вестейн и не собирался уходить. Вместо этого он привалился к двери и спросил:
– Злишься на меня?
Смотрел он при этом не на собаку. Но я не сразу сообразила спросонья, что вопрос адресован мне. Это он про поцелуй, да?