Триста секунд до вспышки. Тринли вплыл под завесу. Отсюда был виден зазубренный лед и тщательно убранный воздушный снег. Затененная груда скал выплыла из-под завесы, соприкоснувшись наконец с обнаженной поверхностью алмазной горы.
Алмазной. Когда Фам Тринли был ребенком, алмазы были крайней формой богатства. На цену одного грамма алмаза ювелирного качества можно было профинансировать убийство принца. Для среднего же члена Кенг Хо алмаз был просто одной из аллотропий углерода и считался на тонны. Но даже люди Кенг Хо чуть побаивались этих глыб. Астероиды подобного типа не существовали иначе как в теории. И хотя эти скалы не были монокристаллами, в них был некий кристаллический порядок. Ядра газовых гигантов, разлетевшиеся при каком-то давнем взрыве? Еще одна загадка системы Мигающей.
Поскольку работа началась на скоплении скал, Тринли изучил территорию, хотя и не с той же целью, что Чиви Лизолет и даже Джимми Дьем. Между Алмазом-1 и Алмазом-2 была расщелина, заполненная льдом и замерзшим воздухом. Для Чиви и Джимми это тоже имело значение, но лишь как трудность в работе со скалами. А для Фама Тринли… если чуть покопать, эта расщелина окажется дорогой от места работ к Хаммерфесту, и дорогой, которая не будет видна с кораблей и баз. Дьему он об этом не сказал. Заговорщики планировали заняться Хаммерфестом после того, как захватят «Далекое Сокровище».
Тринли полз по V-образной лощине, подбираясь все ближе к базе эмергентов. Дьем и остальные удивились бы, но Фам Тринли не родился в космосе. И иногда, когда приходилось так карабкаться, его охватывало головокружение, свойственное наземникам. Если дать волю воображению… тогда он не ползет по узкой канаве, но поднимается по скальному камину в горах, который нависает все сильнее и сильнее, и в конце концов деваться будет некуда – придется падать.
Тринли остановился на секунду, удерживаясь одной рукой, а все тело истошно вопило, требуя веревок, площадок и крючьев, надежно вбитых в стену. О Господи. Давно уже память о наземных операциях не захватывала его так сильно. Он пошел дальше вперед. Вперед. Не вверх.
Судя по количеству перехватов рук, он уже был сейчас где-то у Хаммерфеста, в районе его установок связи. Конечно, все шансы были за то, что ни один человек и ни одна программа не отслеживают этот обзор. И все же Тринли пригнулся. Если надо будет, он подойдет ближе, но сейчас ему хотелось только понаблюдать. Он залег в расщелине, упираясь ногами в лед, а спиной – в алмазную стенку. Потом размотал миниатюрный антенный зонд. Эмергенты с самого нападения вели себя как бархатные тираны. И только одну угрозу произносили без недомолвок – о владении не санкционированными устройствами ввода-вывода. Фам знал, что Дьем и ядро заговорщиков сохранили скорлупки Кенг Хо и зашифровали локальную сеть, замаскировав свой обмен под шум. Почти все планы строились под самым носом эмергентов. Некоторая связь шла вообще в обход всей автоматики – среди этой молодежи многие знали вариант старой игры в точки и тире, переговоры маячком.
Фам Тринли, будучи незначительным членом заговора, знал его секреты только потому, что тоже не был чист в смысле запрещенной электроники. Антенна, которая сейчас была с ним, являлась бы знаком шпионских намерений даже в мирные времена.
Развернутая им нить была незаметна почти для любого устройства, которое здесь могло быть выставлено. На конце ее миниатюрный датчик вынюхивал электромагнитные спектры. Основной целью Тринли были установки связи базы эмергентов, имевшие соединение с времянкой Кенг Хо.
Он двигал руками, как рыбак, выпускающий блесну. Жесткость тонкой лески была очень полезна при работе в микрогравитации. Есть! Сенсор завис в луче между Хаммерфестом и времянкой. Фам провел направляющий элемент над краем трещины и нацелил его на неиспользуемый порт времянки Кенг Хо. Отсюда он подключился прямо к локальной сети флота, обойдя систему безопасности эмергентов. Это и было то, чего так боялись Нау и его люди, почему и угрожали смертной казнью. Джимми Дьем предпочитал так не рисковать, у Фама Тринли было преимущество. Он знал старые, очень старые фокусы, встроенные в аппаратуру Кенг Хо. И даже при всем при том он не пошел бы на это, если бы Джимми и его заговорщики не надеялись так на свой план захвата.
Может, надо было поговорить с Джимми напрямую. Слишком много они не знали об эмергентах критически важного. Как получается, что у них такая хорошая автоматика? В перестрелке при нападении они явно проигрывали в тактике высокого уровня, но автоматика целеуказания работала у них так, как ни в одной системе, с которыми приходилось воевать Фаму Тринли.
И было у него то неприятное чувство, которое бывает, когда тебя прижмет к стене. Заговорщики считали, что это будет у них лучший и последний шанс опрокинуть эмергентов. Может быть. Но все это было с виду слишком гладко, слишком правильно.
Ну так и используй это по максимуму.
Фам посмотрел на окна дисплея в шлеме. Он вел перехват телеметрии эмергентов и часть видеоинформации, передаваемой во времянку. Кое-что можно было расшифровать. Эти эмергентские суки слишком доверились своей системе связи в пределах видимости. Так, теперь время начать разнюхивать по-настоящему.
– Пятьдесят секунд до Вспышки.
Голос вел монотонный отсчет уже двести последних секунд. Почти все молча смотрели на окна.
– Сорок секунд до Вспышки.
Эзр быстро оглядел зал. Старший пилот Цинь переводил взгляд с дисплея на дисплей. Он явно нервничал. Томас Нау разглядывал вид, передаваемый снизу с поверхности Мигающей. В его сосредоточенности было больше любопытства, чем страха или подозрения.
Чиви Лизолет вперилась в окно, которое показывало изолирующую завесу и рабочую команду Джимми Дьема. С самого своего появления в зале Чиви была надутой и мрачной. Эзр догадывался, что случилось… и радовался этому. Джимми использовал ни о чем не подозревающую девчонку для прикрытия заговора. Но совсем бездушным он никогда не был, и воспользовался первым шансом вывести ее из-под удара.
Но ручаюсь, Чиви его никогда не простит, даже когда узнает правду.
– Фронт волны через десять секунд.
И ничего все еще не изменилось в изображении с микроспутника. Все то же еле заметное красное свечение между облаками. Либо добросовестная старуха сыграла с ними космическую шутку, либо сейчас было самое острие эффекта.
– Вспышка!
На изображении полного диска звезды в самом центре загорелась яркая точка, стала расширяться, и за две секунды заполнила весь диск. Где-то в это время исчез вид с малой высоты. Свет разгорался все ярче и ярче. По залу пронесся тихий благоговейный вздох. Свет бросил тени на противоположную стену, пока обои не сбросили яркость.
– Пять секунд после Вспышки.
Наверное, автомат их отсчитывает.
– Приходит примерно семь киловатт на квадратный метр.
А это какой-то другой техник, с явным трилендским акцентом. Не эмергент?
Вопрос этот мелькнул в сознании Эзра и тут же заглох, стертый разворачивающимся действием.
– Десять секунд после Вспышки.
Сбоку зала было еще одно окошко – вид на мир пауков. Темный и сумрачный, он стал освещаться пламенем звезды, и диск планеты засветился льдом и снегом под лучами, уже в пять раз ярче земного Солнца. И они все усиливались.
– Двадцать киловатт на квадратный метр.
Под изображением звезды воспроизводился график яркости нового солнца – теперешний и восстановленный из исторических записей. Теперешняя Вспышка была не хуже предыдущих.
– Нейтронный поток все еще не обнаруживается.
Нау с Винжем с облегчением переглянулись. Вот эту опасность было бы никак невозможно обнаружить на межзвездных расстояниях, и все прежние пролетавшие мимо корабли тоже дальше этой точки не лезли. Во всяком случае, они не рисковали поджариться в радиации, которой издалека не видно.
– Тридцать секунд после Вспышки.