Но именно тогда и началась наша черная полоса. Ближе к вечеру мне позвонили директоры этих клубов и сообщили об отмене наших концертов. Причина - звонок из отдела культуры с требованием отменить наши выступления в связи отсутствием у нас заключения художественного совета. А сегодня утром позвонили директоры тех клубов, в которых мы уже выступили, с требованием оплатить штраф, который им выставил отдел культуры за проведение концертов, не одобренных худ. советом. Оба штрафа были по 500 рублей, и я, как директор нашей группы, была вынуждена была их оплатить. Но и это было не самое грустное: в обед позвонил Васильев и сказал, что уволил меня из ансамбля.

- Уволил? За что?

- За то, что в прошедшие выходные я не болела, как ему сказала, а выступала на нашем концерте. В итоге теперь я - безработная певица. Ни со старым ансамблем не пою, ни с новым.

- Слушай, так в чем проблема? Я уже здесь. Давай сегодня договоримся, завтра с утра пройдем худсовет, а вечером будем выступать.

- Увы, не всё так просто. Я уже звонила Воронину - нашему главному цензору и пыталась с ним договориться, но бесполезно. Причем к ним ездить уже не нужно: аж три члена худсовета были на нашем воскресном концерте и все видели сами. Воронин сказал, что им всем очень понравилось. И все же за то, что мы выступали без предварительного просмотра, он решил нас наказать.

- Чем? Наверно деньги просит?

- Да, ровно тысячу рублей, но у меня уже нет таких денег.

- Это не проблема - у меня есть! Звони прямо сейчас, и мы их тут же ему привезем.

- Хм... и откуда у тебя столько денег? Неужели в "Комсомолке" так много платят?

- Так я же продал десять своих песен! Забыла?

- Ну-да, уже забыла. Но это не всё, что он просит: еще он хочет со мной поужинать.

- Поужинать? А здесь в чем проблема? Просит - так поужинай, или боишься растолстеть?

Я слегка улыбнулся, но Ольга оставалась предельно серьезной.

- Эх, Витя, ты хоть и работаешь журналистом, но с чиновниками культуры похоже не общаешься. А на их языке "поужинать" означает провести с ними вечер, а провести вечер - означает выполнять все их желания, а какие у них желания в отношении молодых и симпатичных женщин ты наверняка понимаешь.

- Ого, как всё круто. Не знал, что коррупция в нашей стране приобрела такие формы. Ну и что ты решила?

- А что бы ты решил на моем месте?

- Ну... - Я немного задумался. - Если бы я был обычной женщиной, то пожалуй согласился, а если бы был тобой - то даже не знаю.

- Витя, я хочу определенный ответ - да или нет?

- Хм... Боюсь, что определенный ответ тебе не понравится.

- Понятно. Вот и я так решила - наше творчество важнее мелких развлечений чиновника. Тем более ни я первая - ни я последняя. Например, одна моя знакомая - тоже певица - чтобы пробиться на большую сцену нашего города поужинала с двумя чиновниками культуры, а для того чтобы ездить в зарубежные гастроли и на конкурсы - еще с тремя. Причем с одним из них она ужинает до сих пор, иначе про заграницу ей придется забыть. А мне, чтобы попасть в "Поющие гитары", пришлось поужинать с Васильевым. В общем, в этом городе пробиться в искусстве наверх можно только через ужины.

- Похоже это не только у вас, но и у нас, кое-что я об этом слышал, - произнес я, чтобы немного утешить Ольгу, хотя абсолютно ничего не знал о московских традициях в среде чиновников культуры того времени. - И поскольку у нас так устроено - то зачем тянуть? Если сегодня с ним поужинаешь, значит завтра мы уже будем на сцене.

- Ты прав. Почти прав, потому что есть еще одна проблема: дело в том, что у этого Воронина не два желания, а три. И осуществить его третье желание будет сложнее всего.

- Три? И какое же третье?

- Он хочет не только деньги и меня, он хочет и тебя.

- Меня? Он что - гомик? Но он же ужинает с женщинами, значит к мужчинам должен быть равнодушен.

- Не факт. В нашей культуре попадаются такие любвеобильные чиновники, что любят сразу и женщин, и мужчин. И похоже Воронин один из них.

- Да уж! Дело принимает весьма пикантный оборот!

Я немного задумался, вопрос для меня был, мягко говоря, весьма непростой, а потом спросил Ольгу:

- А ты бы что сделала на моем месте?

- Я бы подумала.

- А конкретнее?

- Боюсь, что ответ тебе не понравится. И не думай, что ты первый. Например, после прослушки нашей оперы, Воронин пригласил к себе на ужин сначала нашу вокалистку... не буду называть её имя, думаю, ты и сам догадаешься... а потом одного нашего гитариста, и им пришлось с ним ужинать. А иначе, о нашей опере никто бы до сих пор ничего не знал. Я же говорю, у нас все решается только через постель.

- И что, этот гитарист что-нибудь рассказывал об этом ужине?

- Мне ничего, хотя я у него спрашивала дважды, зато вокалистка кое-что рассказала.

- И что же?

- Да в общем-то не много. Говорила, что он заставлял её петь и танцевать обнаженной. Что рисовал её в весьма откровенных позах, а потом имел её в самых разных вариантах. То есть развлекался с ней как со своей игрушкой. Так что ты выбираешь - ужин или похороны нашего коллектива?

Я опять немного задумался. А чтобы сказал по этому поводу мой начальник? Впрочем, о чем я? Он уже сказал - общаться с народом как можно больше, в том числе и с чиновниками. Причем произнес эти слова в форме моего задания. В итоге получается, что два фактора за ужин, и лишь один - мой личный - против. Что ж, придется уступить, дело прежде всего.

- Ужин, - обреченно произнес я. - Звони этому извращенцу, как-нибудь переживу его забавы. Кроме того, нам сегодня нужно собраться и повторить все песни. Кстати, я сочинил несколько новых, возможно успеем разучить их перед концертом.

Когда мы вышли из кафешки, Ольга позвонила чиновнику из ближайшего автомата. Закончив весьма непродолжительный разговор, она сообщила мне результат:

- Договорилась! Запрет на наши концерты он отменит прямо сейчас, остальное остается в силе: меня он приглашает на ужин сегодня в девять вечера, а тебя в понедельник в это же время. Потому сейчас я еду домой, там обзвоню всех наших музыкантов и соберу их к семи часам, чтобы полностью повторить нашу программу. Ты тоже иди по своим делам, а вечером будь на репетиции. Давай.

- Подожди секунду. - Я достал деньги и протянул их Ольге. - Вот тебе тысяча за штрафы и еще тысяча на взятку.

- Нет, нет! Я директор нашей команды, а значит это мои заботы.

- Оля, давай договоримся так: ты остаешься директором, а я буду спонсором нашего коллектива.

- Спонсор? Это слово мне не знакомо.

- Так у нас в столице называют людей, финансирующих какие-либо проекты.

- Понятно. Что ж, если ты так богат и если настаиваешь, то возражать не стану.

Она взяла деньги, села в свой Москвич и покатила в сторону своего дома. Я же еще побродил по магазинам советского Питера, внимательно рассматривая в них товары и отношения продавцов к покупателям, после чего сел в автобус и поехал в "Эксперимент".

* * *

Увидев меня, музыканты сильно обрадовались, хотя уже знали от Ольги, что я вернулся. Мы даже обнялись так, как будто не виделись целую вечность, и тут же с большим воодушевлением взялись за работу. Вскоре появилась Ольга; с нею мы быстро прогнали наш репертуар без единой ошибки, а заодно и разучили три новых песни. В итоге к новым концертам мы были полностью готовы, а настроение у нас было боевое. Даже Ольга впервые в тот день улыбнулась при мне от души.

К счастью для нас афиши и рекламные плакаты снять не успели, и потому на обоих наших выступлениях были полные аншлаги. Зрители все также кричали от восторга, аплодировали стоя и требовали повторения некоторых песен. И мы повторяли. Всё было отлично до самого конца второго концерта, а потом случилось такое, о чем и рассказывать не хочется. И все же расскажу.