Когда попытался включить, он не загорелся. Я открутил фонарю голову, поправил батарейки и попробовал снова. Заработало.
Мы тщательно осмотрели перевернутый вверх тормашками салон. Покопались в хламе, что упал на обивку крыши с сидений и ковриков. Даже открыли капот. Ничего значительного не нашли.
— Тогда будем искать тело, — поднялся я от носа машины.
— Какое тело? — Нахмурился Тургулаев. — Ясно же, что ты его не дострелил. Он просто сбежал. Ушел подранком.
— Вы правда в это верите? Или говорите просто из вредности, чтобы позлить меня?
— Я че тебе, пацан, чтобы тебя злить? — Нахмурился Тургулаев.
— Вы переломанный человек.
— Ах ты…
Тургулаев решительно пошел ко мне, схватил за грудки.
— Я никому, слышишь, никому не позволю лезть мне в душу, понял?
На миг мне показалось, что полковник сейчас замахнется, чтобы ударить меня в лицо. Я среагировал быстрее, схватил и выкрутил ему большие пальцы.
— Агхр… — Зарычал он от боли.
Когда Тургулаев выпустил из рук мою одежду, я тут же оказался справа, пнул его под колено, и старый полковник осел на землю. Скрутив ему руку, я навис над Тургулаевым.
— Застрелю… — Прохрипел он злобно.
— А теперь послушайте меня. Я вам зла не желаю. Но и к себе по фигне цепляться не позволю. Я понимаю, вы хотите отомстить и злы на то, что машина ушла из ваших рук.
— Да не было никакой машины! — Крикнул он.
— Вы лидер. А лидер всегда должен оставаться с холодной головой. Сейчас это не так, и вы рискуете наворотить делов. Например, не заметить чего-то важного.
— Я тебя в обезьянник посажу! Ты у меня пойдешь по статье за нападение на сотрудника внутренних дел!
— Потом делайте что хотите. Сейчас давайте прекратим склоки. Нужно найти тело и во всем разобраться.
Тургулаев еще некоторое время пытался вырваться, но я надавил на руку сильнее. Пусть мужчина был крепким, я смог его сдюжить, зная, куда следует нажать, чтобы сбить с него спесь.
Подполковник зарычал, задергался, но, понимая, что так просто вырваться не сможет, оставил попытки. Он глубоко задышал, опустил голову. Потом успокоился.
— Ладно, Летов. Пусти. Я согласен. Перегнул. Но и ты больше не смей ничего говорить о моей жизни. Хватит. Это не твое дело.
— Хорошо, — ровным тоном проговорил я.
— Пусти.
Я привстал, отпустил его руку, быстро отошел на шаг, от греха подальше. Тургулаев тяжело поднялся.
— Ладно, — он глубоко втянул воздух носом. — Ладно. Пойдем. Может, ты прав. Может, действительно он лежит где-то здесь. Осмотрим место.
Мы вернулись туда, где упал вроде бы мертвый Адам. Я осветил там траву, и, как и ожидал, увидел кровь, однако, ее было не очень много. Тут, конечно, удивляться не приходилось. Возможно, ее большая часть впиталась в одежду, а сам, раненный очень удачно притворился.
Мы осветили округу.
— Ничего, говорю же, ушел, — угрюмо заметил Тургулаев.
— Может, и ушел…
Я оглянулся. Под светом фонаря осмотрел весь ближайший спуск насыпи.
— А это что там?
Взгляд выцепил на зеленой траве, которой порос спуск, что-то темное. Вместе мы отправились к находке.
— Ткань, — опустился к ней Тургулаев. — Посвети-ка поближе. Окровавлена.
— Обрывок одежды. Кажется, рукав, — задумался я. — Пытался остановить кровь, что ли?
— Он поднялся на дорогу.
— Пойдемте-ка.
Мы забрались наверх. Трасса была пустой и темной в ночном свете. Вокруг не было ни единой машины, пустота от горизонта до горизонта. Пустота и тишина.
На ту сторону я пошел первым.
— Думаешь, ушел посадками? — Спросил Тургулаев за спиной.
— Я не знаю.
С обратной стороны тоже была низина. Неширокая, заросшая такой же низенькой травкой, низина отделяла дорогу от редковатой посадки, пробегавшей вдоль всей трассы.
— А, сука, — проговорил Тургулаев, глядя вниз. — Не ушел.
— Но пытался.
В овражке, немного дальше от места аварии, лежал под трассой тот самый Адам. Видимо, я действительно его ранил, причем довольно тяжело. Мужчина не умер сразу, и наверное, когда мы с Русланом уехали, попытался выбраться.
Тело лежало на боку так, словно он скатился с насыпи. Задранная рука закрывала голову. Мне показалось, что в ладони что-то зажато.
— Я вызову милицию, — буркнул Тургулаев, доставая из внутреннего кармана пухлый аппарат сотового телефона.
— Давайте сначала сами посмотрим.
— Нет, ничего нельзя трогать. Если на теле есть какие-то улики, они должны быть тщательно зафиксированы, чтобы можно было предъявить их следствию.
— Я ничего не заберу, — покачал я головой. — Просто посмотрим. Мне кажется, он что-то держит в руках.
— Что-то держит?
Мы спустились к телу. Я опустился рядом с Адамом, пощупал пульс.
— Мертвый. Уже совсем остыл.
Потом, медленно, я перевернул мужчину на спину. Тот уставился остекленевшими глазами куда-то в небо.
Адам лежал в разорванной на груди рубахе и легкой ветровке. Одежда под ней была вымазана кровью. Кровь также запеклась на голой груди вокруг маленькой черной раны, правее и ниже сердца. Губы Адама тоже оказались выпачканы красно-бурым.
— Понятно, — опустился рядом Тургулаев. — Не завидую я ему. Неприятная смерть.
— Я промазал мимо сердца, — проговорил я.
— Да. Легкое прострелил. Он умер не сразу. Некоторое время захлебывался собственной кровью. Легкие не болят. Вряд ли он сразу понял, что произошло, и почему ему так тяжело дышится.
Я потянулся к руке мертвеца, медленно разжал безжизненные пальцы. Внутри был смятый клок бумаги.
— А там, во второй что? — Тургулаев указал взглядом на вторую руку.
Я разжал и ее. Внутри оказалась зажигалка.
— Он хотел что-то сжечь. Но не успел.
Достав клочок бумаги, я развернул его. Подсветил фонариком текст, набитый на печатной машинке.
— Майор сдрейфил. Его надо выводить. Уберись за собой, — прочитал я короткую строчку текста.
Тургулаев задумался. Проговорил:
— Дай посмотреть.
Я протянул ему бумажку, и подполковник стал внимательно рассматривать ее под светом моего фонаря.
— Оно было сложено конвертом, — проговорил он. — Вот, видишь? Остались заломы, будто бумажку сложили в конверт.
— Возможно, он просто носил его так, в кармане.
— А может, общаются курьером, — Почесал Тургулаев щетину.
— Может. Но важнее тут не это. Думаю, не было тут никакой поставки. Это легенда. Легенда для Руслана. Его раскусили и решили прикончить, чтобы не рисковать.
— Место схрона, что указал Багиров, — начал Тургулаев, — хата на отшибе. Там даже потолка нормального нет. Днем жарко, ночью сыро. В таких условиях хранить оружие нельзя. Его везли туда на казнь. А потом, скажем, можно было бы спалить хату. Местные решили бы, что внутри сгорел какой-нибудь бомж, дело в шляпе. Вот суки хитрые. Слушай. Так мож и чеченцы не настоящие? Может, и они часть этой легенды?
— Чеченцы настоящие, — ответил я. — Руслан говорил, что сам их видел. Просто его обманули. Видимо, груз будет здесь, но не сегодня.
— Почему не сегодня?
— Их, по словам Руслана, было только двое от поставщика. И оба вместе. Прием товара они вряд ли бы доверили мясуховским.
Подполковник явно задумался, но ничего не сказал.
— Надо обыскать его, — опустился я.
— Все! Больше ничего не трогай, Летов!
— Может быть еще что-то.
Я похлопал труп по карманам. С окровавленной стороны, во внутреннем кармане куртки оказалось еще что-то.
— Блокнот, — сказал я, вытягивая окровавленную книжечку в черной дерматиновой обложке.
Тургулаев, заинтересовавшись, подсветил мне фонарем. Я стал листать. Пропитанные влажной кровью страницы были пусты. Почти все. Только в конце оказались записи, и их было совсем немного.
В столбик были выписаны линии с цифрами, какими-то номерами и пометками городов.
— Что это? — Нахмурился подполковник. — Какая-то тарабарщина. Хотя стой, это похоже…
— На автомобильные номера, — проговорили я. А тут — даты. Города. Это список поставок. Все за этот месяц, но просроченные. Уже состоялись.