– Умный мальчик. Ты прав, если бы я хотел исполнить приказ, ты бы узнал об этом уже в Карпете. Не имею привычки болтать с добычей, а добровольно ты никуда не пойдешь, правильно полагаю?
– Так кто я, если не добыча?
Дормер подался вперед, стол скрипнул.
– Ты, мальчик, сын одного из самых влиятельных преступников севера, хочешь ты того или нет. Влиятельных и старых. Рендалл закостенел. Это чувствует его окружение, чувствую я, чувствуют многие. Он все еще крепок, силен и страшен, но его время уйдет.
Рик поперхнулся:
– Хочешь сместить отца? Причем тут я?
Дормер откинулся назад и издал каркающий звук.
– Парень, не думал, что тебе присуще тщеславие. Сместить твоего отца? Годвин упаси, мне всегда было комфортнее за троном, чем на нем. А если бы и так… Перерезать тебе глотку, и дело с концом. Нет уж, я предпочитаю наблюдать. Наблюдать и, возможно, чуть-чуть форсировать события. Обрывать по одному перышку у птички и смотреть, как далеко она улетит.
– Птицы без крыльев не летают.
– Но начинают метаться, пытаются добраться до гнезда. Твое исчезновение подорвет влияние твоего отца. Незначительно, но подорвет. Старый пес без наследников… Капелька тут, капелька там, не успеешь оглянуться, а камень уже сточен. А я… Я пока понаблюдаю за всем этим. Впрочем, не льсти себе, тащить тебя почти три недели обратно по снегу – сомнительное удовольствие.
Рик нахмурился.
– Ты много говоришь, что тебе не свойственно. Но многого недоговариваешь. Какая тебе польза от всего этого? Зачем желать поражения тому, кто тебя возвысил? Особенно если не хочешь занять его место?
– Возвысил? Мальчик, если ты хотел оскорбить меня, то у тебя получилось. Я не карабкаюсь по лестнице наверх, цепляясь за протянутую ладонь. Я там, где я должен быть. Что до остальных твоих вопросов… Думаю, мы и так заболтались, согласен?
– Тогда ответь, почему бы просто не перерезать мне глотку? Результат будет тот же, раз уж тащить меня домой ты не собираешься.
Против обыкновения Дормер помедлил с ответом. Снова взялся за чашу, глотнул еще сока, поморщился. Рик сидел с непроницаемым лицом.
– А вот это, мальчик, подводит нас к сути нашего разговора. Стоит мне встать из-за стола, и глава твоей жизни, относящаяся к Карпету, завершится. Пока что… Но ты вернешься, – Дормер поднял ладонь, пресекая все возражения, – вернешься, не спорь. Тебя хорошо обучили. Нити судьбы сплетутся, и однажды, услышав стук дверного молотка, я отворю ворота и увижу твои голубые глаза. И тогда, знай, ты будешь мне должен.
Рикард моргнул своими голубыми глазами.
– Сейчас ты отпускаешь меня, чтобы пошатнуть позиции моего отца, будучи его самым верным слугой? И не убиваешь… В надежде, что я когда-нибудь добровольно вернусь в место, которое ненавижу всем сердцем? И ждешь, что я смогу оказать тебе услугу?
– Лаконично и верно подмечено, мальчик.
– Что ты скажешь отцу?
Дормер снова оскалился.
– Мало ли неприятностей может произойти с неженкой, которым видит тебя твой отец? Об этом предоставь позаботиться мне. Рендалл будет гневаться какое-то время, но тебя это уже волновать не должно.
Рик открыл рот, однако Дормер нахмурился и махнул рукой.
– Довольно разговоров, мальчик. Если желаешь, уже через пару недель ты, с моей помощью, вновь увидишь своего родителя. Либо я жду от тебя согласия на озвученные условия.
– Я… Я считаю, что ты свихнулся, рассчитывая на мое возвращение. И очень надеюсь, что больше мы никогда не увидимся. Уж куда-куда, а на север я больше не сунусь. Поэтому я с удовольствием принимаю твое предложение. Но еще я хотел… извиниться. Не думал, что разговор повернется так.
– Извиниться? Не думаю, что мне нужны…
Дормер осекся, моргнул. Всмотрелся в лицо юноши, перевел взгляд на чашку на столе. Рик убрал с лица постную мину.
– Щенок… Когда успел? – Его язык начал едва заметно заплетаться.
– Пока ты смотрел на зад официантки.
Дормер постарался сфокусировать на нем мутный взгляд.
– Дери этих баб… Ласточка?
– От ласточки ты бы уже не очнулся, капля обычной иволги. – Рикард помялся. – Я сторонюсь насилия, ты должен был догадаться. Прихватил только сонный яд, на крайний случай. Не думал, что так скоро понадобится.
– Неженка. Удивил меня, Себастьян был прав… Чертов сынок, помни. Помни про уговор…
Дормер со стуком повалился лицом в стол. Одному Годвину известно, кто такой Себастьян, но надо было спешить. Рик быстро огляделся, поднял голову за волосы, подложил под нее руку, накинул сверху капюшон плаща. Уставший путник перебрал. Юноша очень надеялся, что никто не попытается умыкнуть имущество Дормера. Подручный отца и так будет не в духе через пару часов, когда очнется. Впрочем, если Рик все верно понял, преследования можно не ждать. Он вложил пару медяков в ладонь мужчины, за еду и сок, против обыкновения приложил кончики пальцев ко лбу и поспешил туда же, куда и следовал до этого. На юг.
Дальнейший путь занял еще три месяца и был куда более спокойным, если уметь не волноваться из-за отсутствия денег, лошади, крова и нормальной одежды. Рик умел. Расчет на мелкое воровство сработал; даже когда кончились деньги, считанные разы ему приходилось ложиться голодным. По мере продвижения по стране климат менялся, отсутствие нормальной крыши над головой и теплой обуви перестало быть проблемой. А лошадь… Куда спешить? Рик при надобности мог удержаться в седле, но на твердой земле чувствовал себя комфортнее и с удовольствием шел вперед, наблюдая, как поля сменяются лесами и наоборот. Знал бы он тогда, что обратный путь проделает в клетке… Двигался бы помедленнее.
К исходу третьего месяца запал иссяк. Кожа покрылась загаром, пейзаж уже давно не радовал разнообразием и приелся, Рик почти пересек Срединные земли, сместился на запад. Еще пара месяцев, и он утонет в болотах или уткнется в край земель, а отправляться в плаванье по океану он точно не планировал. В очередной раз вмешался случай.
В тот момент нога Рика впервые ступила в Вествуд, сравнительно крупный город на юго-западе, хотя на фоне других ничем не примечательный. Богатые дома за стеной, в верхнем городе, что-то попроще вокруг, множество церквей, торговые ряды, небольшой гарнизон. Наличие организованной стражи в городах Рика никогда не радовало, но он порядком устал, и это был единственный шанс пополнить запасы на ближайшие дни. А еще – придумать, куда идти дальше. На первом же лотке он умыкнул яблоко и шагал по городу, крутя головой по сторонам.
Ноги сами несли наиболее безопасным маршрутом, глаз подмечал, по каким улочкам пройти, а каких арок избежать. Рик словно тек сквозь толпу, обходил нищих с правильной стороны, защищая от чужих рук свои карманы, в которых, впрочем, ничего и не было. Любой вор знает: лучше всего подставляется как раз тот, у кого есть что взять, иначе все подполье давно бы загнулось. Юноша увидел подтверждение этим словам почти сразу после прибытия в город.
Дошагав до границы с верхним городом, Рик призадумался. Богатые районы были крайне заманчивы с точки зрения пополнения кошелька, но стража… Двое, как минимум, стоят возле центральных ворот и явно не пропустят тощего, покрытого пылью подростка. Ведь он же будет мозолить глаза высокородным, какой ужас… И все же любой подросток из Карпета, даже покрытый пылью, знает – всегда есть второй путь. Путь к тугим кошелькам достопочтенных господ. Решившись, Рик скользнул в сторону от главной дороги, прошел вдоль высокой каменной стены, разделяющей верхний и нижний город. Оценивающе осмотрел переплетение примыкающих деревьев и крыш, скользнул за угол, в темный проулок. И уткнулся во что-то мягкое, пахнущее потом и явно враждебное.
Сработали рефлексы: Рик метнулся вбок, встал спиной к стене. Воры мыслят одинаково? Похоже, что так. Двое стояли перед ним в темном тупике, которым он хотел воспользоваться как отправной точкой на пути в верхний город. Первый стоял на входе, блокируя проход с улицы, именно в его большой живот Рик и уткнулся, повернув за угол. Второй обернулся на шум, нависнув над хрипло дышащим мужчиной в светлых одеждах, прижатым к стене тупика. Оба были молоды, смуглы и очень неразговорчивы. В родном Карпете Рика бы узнал любой, самый мелкий воришка, произошел бы небольшой диалог и, скорее всего, обоюдное пожелание удачи. На севере каждый вор знал свою территорию: Рендалл правил железной рукой, проблемы возникали редко. Здесь все было по-другому.