– Представь гребень с редкими и толстыми зубьями. Там, где камни срастаются в скалу, – это основа. А ближе к гарнизону камни расходятся на отдельные участки, на конце одного из таких мы сейчас и сидим. Всего их штук пятнадцать, по всей ширине гребня, а используется только шесть.
Остальные белоголовые влились в разговор.
– Главное, что людей не хватает. А норма остается прежней, привратник лютует. Вы же видели этого толстяка?
– Раньше привозили по паре-тройке человек раз в квартал. Сейчас по пять месяцев может не быть новых, а те, кто был…
– От тех, кто был, только ошейник на лежанке.
Крид подал голос:
– Стражники правда не ходят дальше бараков?
– Не совсем. Да, для них там опасно, точной границы не знает никто, и все же они не рискуют. На входе есть зона, куда прибывают измельченные руны. Там их фасуют и относят на склад. Вот в этой зоне стража есть. Отслеживают, считают норму в конце смены. Это все, что их волнует, за парнями особо не следят, но пусть тебя это не бодрит, бежать там не куда. Да и далеко ли убежишь внутри скалы? По возвращении сверяют норму, времени даже на посрать не хватает.
– Внутри скалы?
– Склад находится снаружи, но сами рудники выдолблены в скале и уходят вниз. Угольные шахты представил себе? То же самое, только проходы шире, кругом камень, и все блестит.
– А обвалы?
Большинство помрачнело. Один из парней хмуро ответил:
– Иногда бывает.
Рик вопросительно посмотрел на Ловчего. Тот кивнул:
– Рунный камень крепче железа, как будете его долбить – убедитесь. Если под словом «норма» кто-то представил себе гору рун, то спешу разочаровать. Наковырять за смену четверть бочки – уже успех. Он настолько крепок, что можно углубляться в породу бесконечно долго. Главное – двигаться равномерно. Но обвалы случаются.
– Последние месяцы копали в одну сторону, проходы расширяли больше для удобства, ближе ко входу рун уже нет. – Вин кисло посмотрел на Рика. – Недавно лишились одной тройки.
– Что?
– Работаем, кому как удобно, иногда парами, иногда тройками. Тройками удобное: двое долбят, один относит, потом меняемся. Те парни знакомы были, всем больше двадцати, давно тут. Теперь их нет. С начала лета все ушли, один за другим.
Повисла тишина. Если смерть в рудниках и была данностью, после этих слов все напряженно замерли. Вин добавил:
– Ловчий дольше меня тут, дольше всех остальных. Но он подтвердит мои слова: никогда не видел, чтобы так много парней уходило, верно говорю? Я перекинулся парой слов с парнями из второго барака, у них тоже двое ушло зимой. Запомните мои слова: если не снизят норму, еще пяток лет, и толстяк сам будет камень долбить, харкая кровью, на пару со святошей и кучкой гвардейцев. Можете об этом вспомнить, когда станет совсем паршиво.
«Если выработка падает, а новых людей не привозят… Пинкус выглядит слишком довольным. Чуть ли не колесом ходил вокруг клеток. Радовался привозу рабочей силы? Возможно, но зачем взял Тушу? Под взглядом Иглы Коска отдал бы и что-нибудь получше».
Что-то не давало ему покоя. Рик стер с камня щепотку мелкой пыли, покатал между пальцами. Размышления прервал резкий звон, кто-то бил в колокол. Ловчий поднялся со своего места.
– Сейчас покормят, потом сами все увидите. Господа, ваша первая смена замаячила на горизонте, позвольте проводить вас.
Юноши потекли к выходу, колокол вдалеке смолк. Земля под ногами вновь едва заметно затряслась.
Глава 9. Райя
В карете было удивительно комфортно. Иногда колеса подпрыгивали на кочках, и вино в бокале отзывалось на это небольшими всплесками, но на этом все. В остальном карета внутри не сильно уступала ее домашним покоям, только была раз в пятьдесят меньше. В глубине души Райя была возмущена количеством ресурсов, затраченных казной на эту поездку. Правда, спустя день в пути не могла не признать: прекрасно видно, куда ушли деньги. Впрочем, она была согласна и на меньшее.
Они сидели с Фионой друг напротив друга, пространства между мягкими сидениями было так много, чтобы даже великан Хослоу мог бы вытянуться с комфортом. А ширины кареты хватало, чтобы ночью спать, не подгибая ног. У кого-то более рослого могли возникнуть неудобства с ночевкой, но две миниатюрные девушки проблем не испытывали.
Стены были украшены богатой драпировкой, на потолке покачивался рунный фонарь. Было достаточно жарко, и обогрев не требовался даже по ночам, но с наступлением темноты Райя могла читать, лампа послушно светила бледным рунным светом. На окошках покачивались шторки, сейчас неплотно задернутые, оставался зазор в пару пальцев. Сквозь него лучик солнца рассекал карету надвое, яркая граница между ней и камеристкой. Изредка в окне мелькала тень сопровождающего их гвардейца.
Следом на лошадях ехал дворцовый персонал, начиная с конюха и заканчивая поваром. Все они сгруппировались возле телеги, не столь богато украшенной, как карета, но тоже огромной. Лошади тащили множество вещей, без которых, по мнению столицы, путешествие высокородных состояться не могло. Запас еды, вина, постельное белье, заготовленные руны, гардероб на каждый день поездки, украшения… Если бы дурной разбойник решил рискнуть и каким-то образом пережил встречу с Мико, то мог бы безбедно жить лет пять.
Она перевела взгляд на камеристку. Фиона, высунув кончик языка от усердия, двигала спицами туда-сюда. Райя всегда считала вязание занятием для пожилых, а девочка была на пару лет младше нее, Фионе едва исполнилось восемнадцать. Тем удивительнее было каждый раз наблюдать, как камеристка рождает на свет милые чепчики и кофточки. На вопрос Райи, откуда появилось это увлечение, Фиона застенчиво хлопнула глазами:
– Госпожа, меня это успокаивает и отвлекает от мирской суеты.
Затем подумала и испуганно добавила:
– Если вам это мешает или расстраивает – я незамедлительно прекращу!
В такие моменты Фиона напоминала испуганного олененка. Райя заверила ее, что увлечение служанки ее ни капли не смущает. Камеристку приставили к ней около трех лет назад, по рекомендации кого-то из знакомых отца. Несмотря на юный возраст, девочка отлично справлялась.
Райя покачала бокал с красным аргентским в руке и посмотрела на спицы. Туда-сюда. Камеристка увлеченно складывала из петелек милый голубой свитерок.
«Свитер? На улице жарко, как в преисподней, но это действительно успокаивает, даже со стороны».
Она перевела взгляд на бокал. Да, ей точно нужно успокоиться и как следует подумать. До прибытия в город оставалась пара дней, а столичные события не шли из головы. Красное вино теперь напоминало ей о Морне.
С самого начала вся эта поездка и так отзывалась в ее сердце беспокойством. Попытки отбросить дурные мысли к успеху не привели, а затем на сцену вышел Черная мантия. В том, что он в той или иной степени задействован во всем происходящем в столице, у нее и так не было сомнений. Но тут он впервые при ней вышел из тени – и ради чего? Предостеречь, пожелать удачи, указать путь?
Все это было, но он бы не пошел на подобное, не нацелившись на получение выгоды. Как для себя, так и для столицы. Да и предостережения и советы от Морна были сродни наставлениям гадалки. С собой из Аргента она увезла только одну явную ниточку. Привет от дядюшки Фрея. Да, она передаст этот клятый привет. И пусть пешка мантии только попробует не снабдить ее информацией.
Пока картина не складывалась. В Фароте кто-то подворовывает руны, ясно как день. Забирает с рудников в полном объеме, но до столицы доезжает лишь часть. Где оседает ворованное, на самих рудниках, в городе или где-то по дороге в столицу, – это предстоит выяснить. Предстояло. Но затем в уравнение добавились новые переменные.
Хейзел скрывал происходящее от окружающих, а значит ли это, что он замешан? Райя в это не верила, Привратник был слишком бездарен во всем, что не касалось сбора рунных поставок пухлыми ручками. Только в книжках самый глупый персонаж в итоге оказывается организатором интриги, в реальности Райя больше верила, что кто-то запросто обвел Хейзела вокруг пальца.