Затем случилось нечто неожиданное. Через четыре дня после начала спуска он, дрожа от холода, проснулся у подножья Альп и увидел перед собой итальянскую землю. Пони-8 Гордость Карфагена мание того, что они совершили невозможное, приходило к нему постепенно, как этот ясный и солнечный день. Армия, которая покинула Новый Карфаген, насчитывала более ста тысяч воинов. Теперь, когда они спустились с перевала избитыми, усталыми и истощенными, их численность составляла около тридцати тысяч. Армия потеряла больше половины лошадей. Слоны уцелели все, но они были жалки. Богатый обоз с добычей и многочисленное сборище торговцев, проституток, нищих и рабов пропали в пути, насколько он знал, безвозвратно.
Но в то утро, выглянув из палатки и увидев синее итальянское небо, Имко понял, что, несмотря на все потери, они остались непобежденными. Его сердце наполнилось давно забытым энтузиазмом. Ситуация могла измениться к лучшему. Возможно, его ожидали награды и удовольствия, несопоставимые с ласками матери. Имко вновь почувствовал себя солдатом, перед которым стояла великая задача. Их армия напоминала бурю, вот-вот готовую разразиться над Италией. Кто теперь мог остановить их грозную поступь?
* * *
Наткнувшись на того мертвеца, Эрадна сразу смекнула, что ей повезло. За время похода она повидала множество трупов, но этот покойник сидел с вытянутой рукой, словно слепой нищий, просившей милостыню у невидимых прохожих. Возможно, его поза обманула других мародеров. К счастью, Эрадна увидела, как ворон, сидевший на плече человека, осмотрелся и клюнул его в губы. Черты лица выдавали в мужчине иберийского кельта. Он был старше многих воинов. Его глаза смотрели на тропу. На губах шелушилась черная короста. Щеки почернели от обморожения, полученного за несколько дней до смерти.
Отталкивающий вид мертвеца не помешал Эрадне ощупать его пояс и снять с плеч толстый плащ из волчьей шкуры, который мог бы пригодиться ей в походе. Девушка сначала удивилась, что этот человек замерз в такой одежде, но затем она увидела другую его руку, прижатую к коричневому пятну на серой тунике. Пальцы сжались на древке стрелы. Судя по всему, он принял медленную и мучительную смерть. Его приподнятая рука была мольбой о помощи, которая, увы, не пришла. Эрадне пришлось повозиться, чтобы снять с него плащ. Она благодарно кивнула мертвецу и зашагала дальше, лелея веру в то, что Артемида по-прежнему заботится о ней.
С учетом лишений, пережитых за прошлые недели, веру Эрадны можно было считать непоколебимой. Многие солдаты жаловались на жизнь, но они ничего не знали об истинных бедах. Она шла по тем же склонам, что и они, через те же ущелья, заснеженные перевалы и реки, холодные, как жидкий лед. Но она не получала ежедневного солдатского пайка. Люди, с которыми Эрадна шагала в обозе, не давали припасы в кредит. Каждый подозревал другого в обмане, каким бы добрым ни казался человек. В ущелье их порезали на куски. За один тот вечер численность обозников уменьшилась вдвое — и с тех пор постоянно сокращалась. Слабый порядок, перенятый у армии, исчез. Все припасы достались аллоброгам. Мужчин и женщин грабили и убивали. Симпатичных девушек и юношей забирали в рабство.
Однажды Эрадна ночевала в лагере отставших солдат, и на них напали местные разбойники. При первом смятении она вскочила на ноги. Бородатый аллоброг поймал ее за запястье и начал тащить в темноту. Она вырывалась с такой силой, что едва не выломала руку из плеча. Странный хруст в суставе на мгновение смутил мужчину. Она воспользовалась этим, ударила его пяткой по ноге и убежала в лес. Вывихнутая рука ныла так сильно, что Эрадна была на грани обморока. Но во время бегства сустав встал на место, и вскоре боль прошла.
Чуть позже она догнала тыловые части армии и несколько дней кормилась объедками, остававшимися в кильватере. Чтобы отвадить от себя мужчин, она неделями не мылась и специально старалась выглядеть грязной и больной. Эрадна пачкала лицо грязью и жиром. Ее волосы спутались в толстые колтуны, покрытые мусором, травой и веточками. Она носила на шее дохлую мышь, часто вытирала одеждой потные подмышки в надежде, что запах останется на ткани. Она даже мочилась на юбки и мазала их калом, но вонь быстро выветривалась. Мужчины по-прежнему бросали на нее алчные взгляды. Никто не мог сказать, что будоражило их половые члены.
Несмотря на грязь, растрепанные волосы и физическое истощение, Эрадна сохраняла свою красоту. Мужчины замечали это. Однажды ясным утром галльский воин остановил ее у подножья каменистого склона — точнее, набросился на нее с длинным мечом в руке. Парень выскочил из-за кустов, словно лежал там в засаде и поджидал ее, выбрав для встречи тихое и уединенное место. Покачав тазом взад и вперед, он показал, что хочет от нее. Эрадна плюнула ему в лицо. Он усмехнулся и похлопал ее по щеке безоружной рукой, намекая, что не нанесет ей большого вреда. Просто маленькая услуга, как бы говорил он жестами. Буквально минута. Галл угрожающе поднял меч. Эрадна зашипела на него и показала руками, что он должен оставить ее в покое и удовлетворить себя самостоятельно. Но, несмотря на смелый отказ, она понимала, какую угрозу представлял этот тип. Он был сильным мужчиной в расцвете лет и запросто мог искалечить женщину, чтобы овладеть ее телом. В наказание за пренебрежение он мог отсечь ей руку или избить до бесчувствия, или даже сделать ее своей рабыней.
Эрадна упала на колени у каменистой насыпи и, открыв рот, показала, что согласна принять в него любой дар мужчины. Галл поморщился, но, когда она несколько раз всосала воздух губами, он спустил штаны до колен. Эрадна с трудом сдержала смех. Слабость мужчин не переставала удивлять ее. Когда он двинулся к ней, она незаметно сжала в руках острые камни, затем приподняла их и щелкнула ими в быстром движении, словно птица, хлопнувшая крыльями при взлете. Два камня ударили по пенису. Она повернулась и побежала, но кровь все равно забрызгала ее лицо. Она покачала головой и еще раз прокляла красоту, о которой не просила богов и от которой не могла избавиться.
К тому времени, когда она достигла заснеженных равнин, отставшие солдаты стали редкостью. Большую часть пути она шла одна. Эрадна проверяла мертвые тела на наличие монет и ценностей, срезала мясо с замерзших вьючных животных, чинила свою одежду и меняла ее, когда находила новые вещи. На полпути к перевалу она наткнулась на странное углубление неподалеку от тропы. Это был кратер с пологими стенками высотой в два человеческих роста. В центре его скалистого основания стоял одинокий и брошенный всеми осел. Он не двигался. Его голова была опущена вниз. Глаза ни на что не смотрели; взгляд ничего не искал. Из ямы разило мочой. Вонь заставила Эрадну зажать нос рукой. Но осел не имел ничего общего с запахом. Просто в этом месте солдаты справляли нужду — один за другим, тысяча за тысячей. Их горячие струи расплавили снег и лед, создав вонючую яму. А осел, судя по всему, споткнулся и упал в нее. Эрадна еще раз посмотрела на него и начала спускаться в кратер. Такие подарки судьбы не обсуждались, а принимались с благодарностью.
Вечером она и осел достигли перевала. Эрадна взобралась на большой валун и осмотрела Италию с возвышения, не зная, что тем самым она повторила поступок Ганнибала. Армия спускалась в долину, словно растекающаяся краска или грязная река, прорезавшая свой путь на белых склонах. Ожидавший ее спуск был ужасным. И ей предстояло пережить еще одну холодную ночь, которая быстро сменяла промозглый вечер. Эрадна знала, что их с ослом ожидают новые беды, но ей было приятно смотреть на армию, марширующую впереди. Это хорошо, подумала она. Это просто здорово. Страна, в которую вторглись карфагенские войска, находилась рядом с родиной Эрадны, и она никогда не приближалась к ней так близко с тех пор, как отец унес ее оттуда на руках. Девушка поправила на груди мешочек с сокровищами, который стал теперь еще тяжелее, потому что она никогда не забывала о своей мечте. Кто бы мог подумать, глядя на эту грязную и огрубевшую от человеческих бед мародершу, что в ее сердце скрывалась тихая девушка, верившая в красивую, счастливую и радостную жизнь? Увидев путь к мечте, она без колебаний двинулась вперед.
