Но меч был разрушен, осыпался осколками, а на девушке и следа нет.

– Кто ты? – повторил он свой недавний вопрос.

– А ты готов услышать это? – наклонила она голову, – Или все так же будешь цепляться за имя своего лживого Бога и закрывать глаза на все остальное.

– Он…

– Твой Бог всего лишь сын Темного Бога, который, не дождавшись отцовской любви, начал строить свой мир подобно ему. Но Темному все еще нет дела. А вы, созданные, обученные и выдрессированные лже-богом для одной лишь только цели, чтобы убивать то, чему он завидует. Полубог, что завидовал остальным таким же, но наделенным большими способностями, решил создать свой вид, взрастив его на ненависти к тем, кто более способен и имеет большую силу. Как ты смеешь убивать созданий, созданных мной?

– Ты…

– А сейчас ты собираешься убить эту девочку. За что? За то, что она всего-навсего имеет больше способностей, что наделила ими ее Богиня? Вы отняли у этой девочки дом, что сгорел дотла, убили ее мать, сделав сиротой. И ты хочешь убить ее? Но ведь когда-то и тебя, Эгран, лишили всего, забрали с дома. Ты ведь прошел такой же путь. Разве ты не помнишь?

С каждым ее словом, свечение вокруг становилось сильней, пока не стало светло как днем. Богиня сделала шаг вперед, становясь почти вплотную к нему.

– Вспомни себя. Вспомни, как лишили всего тебя, а потом забрали, чтобы сделать ручным псом.

– Чтобы ты не говорила, я…

Но он не договорил. Подняв руку, Богиня коснулась его плеча, которое тут же обожгло, но ему было не до этого. Он не чувствовал боли. Упав на колени, он вскинул голову и закатил глаза.

Перед его взором пробегали тысячи картинок, сменяя друг друга. Воспоминания неслись перед глазами в бешенным ритмом, вскрывая в его душе то, что он давно забыл, то, что он поклялся не вспоминать. Но вот плотина сорвалась, и его унесло сильной волной, поглощая с головой.

Воспоминания маленького мальчика, материнские теплые руки, отцовские наставления, их улыбки, тепло в доме, печка со свежем хлебом, золотые поля. То, что он давно забыл, сейчас оживало, наполняя звуками, запахами и тем теплом. Как мать баловала сладким, как с отцом строили воздушного змея, запуская его в небо и как пришли они… Их дом горел, тела родителей лежали на полу, а его, кричащего в слезах выносили. «Крепкий мальчишка. Может выйдет что дельное» – сказал тогда один из мужчин. И его унесли. Долгие дни во тьме, долгие дни голоданий, а потом новая жизнь без воспоминаний о прошлом.

Задыхаясь, он повалился на землю. Сжимал комья земли и кашлял, пытаясь вдохнуть больше воздуха.

Прошли минуты, прежде чем он поднял голову и посмотрел на девушку, все еще стоящую рядом.

Знак солнца над дверью в родительском доме и его силуэт на крыше. Амулет на шее матери, за который он постоянно хватался…

– Богиня Солнца, – выдохнул он, все еще стараясь нормально начать дышать.

Теперь в нем не осталось почти сомнений, кто находился перед ним. Никто другой на такое был не способен. Никто другой…

К его собственному удивлению, она опустилась рядом, садясь на колени и протягивая ему руку. Он тоже поднялся, садясь.

– Свет мой, ты такое же мое создание, как и другие люди. И нет твоей вины в том, как тебя воспитывали, какие наставления и верования тебе преподносили. Охотники и их Бог живы, потому что мы это позволяем. Мы видим все. И видим вашего лже-бога. Если бы мы захотели вмешаться, то вмешались бы. Но вы живете по нашему позволению. Знай это. Просто Боги привыкли не вмешиваться.

– Почему ты явилась сейчас, если вы не вмешиваетесь? – выказывать какое-то почтение он все же не собирался. Не в его природе это было.

– Потому что девочка, что лежит там внизу, мне нужна. Она гораздо большее, чем просто создание Богини Огня. В ней заключено гораздо большее. И мне нужно, чтобы весь этот путь до меня она прошла. Он будет не близок и извилист, а еще полон опасностей и врагов.

– Так зачем ей идти до тебя, если ты можешь взять ее сейчас к себе?

– Все не так просто, – улыбнулась она, поднимаясь и он поднялся следом, – Когда мы создавали мир, то предусмотрели вариант того, чтобы смертные могли прийти на Остров Богов. И сделали это доступным лишь с одного места на земле.

– Это если они сами, как я понимаю, – нахмурился он, – Но опять же, ни слова, чтобы Боги их перенесли.

– Какой ты все-таки проницательный, – недовольно пробурчала она, – Да, это так. Смертные могут перенестись только с одного места на земле, и Боги не могут им в этом помочь. Я не могу ее перенести и не могу вмешиваться в события.

– А что ты делаешь сейчас?

– За это я еще испытаю последствия.

Он хмыкнул, делая шаг назад. До сих пор он ощущал в душе всю тяжесть. И это еще не все, что предстояло прочувствовать. Пока Богиня здесь, он отвлекался на нее, но как только она уйдет, он ощутит всю боль и тяжесть сломанного мира, что десятилетиями создавался вокруг него, мира, в котором он жил. Мир, который за мгновение изменился.

– Твоим откровениям есть два объяснения: либо ты собираешься меня убить, либо я имею к ним какое-то отношение.

– Ты знал, что существа молятся Богам и считают великой честью их внимание или краткое общение?

– Я не отношусь к таким существам.

– Я уже поняла. Хорошо, ты прав. Из двух объяснений действительно одно подходит. За твою дерзость я бы убила тебя, но ты мне нужен для второго. Ты имеешь к откровениям какое-то отношение. Точнее, я хочу, чтобы ты помог этой девочке пройти ее путь.

– Хочешь? – поднял он бровь.

– Просьбы Богов могут быть чреваты. Поэтому да, именно хочу. Или ты хочешь вернуться к своим сородичам, Эгран?

Охотник сделал шаг вперед, почти нависая над Богиней. Он смотрел в ее сверкающие глаза открыто. Что ему до Богов? Выращен он был не в этом. И уж точно не собирался быть верен и испытывать какое-то восхищение за то, что Богиня сошла к нему.

– Вы, Боги, играете судьбами не хуже таких убийц, как я. Ведя какую-то свою игру, вы не задумываетесь над средствами, лишь бы они оправдали цель, – почти сквозь зубы говорил он, – Думаешь, показав мое прошлое, ты поменяла мое отношение? А что, если мой образ жизни мне нравился до этого и не перестал нравиться сейчас? Бесспорно, ты сильна и невероятна красива, что тут же отвлекает мое внимание от главного. Уверен, многие мужчины за одну твою красоту и возможность хотя бы постоять рядом, готовы выполнить любое твое повеление. Но ты ошибаешься, думая, что я тоже буду рад служить тебе.

– Хорошо, – улыбнулась она, – Я не стану влиять на твое решение. Считай, что это была просьба и ты ее услышал.

Сделав шаг назад, Богиня растворилась в свете, исчезая. Свечение вокруг пропало вместе с ней, и он остался стоять в темноте ночного леса один.

– Ну да, как это по-божески, взять и исчезнуть.

***

Еще не до конца проснувшись, она потянулась к теплу, что было рядом. Чуть позже она ощутила запах костра и услышала треск поленьев. Слегка приоткрыв глаза, она увидела рядом небольшой костер. Помимо этого, рассмотрела и высокие деревья, и землю под ней.

Ужас вчерашнего словно клещ вцепился в ее сознание, и она с испугом подскочила, тут же заметив неподалеку мужчину, сидящего на сваленном дереве возле костра. Он был хмур и задумчив, не смотрел на нее, а только на костер. Волосы его были заплетены, на лице видны метки, которые, вместе с одеждой, давали понять, кто он.

Резко подскочив, она попятилась назад, но мужчина все так же не реагировал.

«Бежать. Надо бежать» – пульсировало у нее в голове.

И она правда побежала, но не далеко. Подбежав к первым деревьям, она обернулась, понимая, что мужчина все так же продолжал сидеть и догонять ее не собирался. Она не сомневалась, что это был Охотник. Но почему он просто сидит?

Дара так и стояла, смотря на мужчину, который изредка делал едва заметные движения руки, крутя ветку, на которую была насажена чья-то туша. Наконец он снял ее и положил на внутреннюю часть коры, начав разрывать на части.