Зелёный коридор вытянулся между двумя стремительно несущимися транспортными потоками, однако воздух здесь был наполнен свежестью и птичьими трелями. Коренной жительнице Кутузы сей необъяснимый феномен представлялся настоящим чудом. Два окна Кириной квартиры в реале выходили на проспект, и шум от автомобилей невозможно было заглушить никакими трёхслойными рамами, а уж о том, чтобы подышать свежим воздухом около дома, и речи не шло. Прогрессивных технологий там явно не доставало, чтобы превратить её родной район вот в такой оазис тишины и покоя.
Кира миновала очередную скамейку, на которой вальяжно развалился дедок, увлечённо просматривавший журнал в яркой обложке. Для прогулки по одному из главных проспектов Москвы одет сей персонаж был весьма фривольно. Ярко-розовый вязаный кардиган и клетчатые пижамные штаны дополняли домашние тапочки с меховыми помпонами и белоснежная летняя панамка. Кира невольно заулыбалась, глядя на смешного старичка, у которого, похоже, напрочь отсутствовало чувство меры. И тут что-то её кольнуло, память услужливо подсунула ей образ другого пижамного старичка на фоне богато обставленного кабинета с горящим камином.
– Интересно, а кто является аналогом Ксантипы в реальном мире? – начала прикидывать сновидица.
Увы, на этот раз память её подвела, Кира перебрала всех своих знакомых, но не смогла вспомнить никого подходящего. Пожалуй, самым близким, хотя бы по возрасту, был Папа Карло, правда, бывший начальник представлял собой совершенно иной тип, даже внешне. Впрочем, Витас тоже поначалу казался вальяжным плейбоем, а оказался секретным агентом. Возможно, и Папа Карло ещё проявит себя с неожиданной стороны.
– А вдруг мой дорогой бывший начальник тоже является агентом секретной службы? – это предположение сразу вызвало у Киры отторжение, скорей всего, из-за того непререкаемого доверия, которое она испытывала к Карлу Рудольфовичу. К тому же оно противоречило логике событий, поскольку секретной службе не было нужды обыскивать квартиру своего сотрудника. А вот если в реальной жизни, как и во сне про охоту, существовали две противоборствующие партии: орден и охотники, тогда беспредел с квартирой вполне можно было бы объяснить действиями конкурентов. – А версия-то интересная и к тому же перспективная,– мысленно похвалила себя Кира.
Правда, пока оставалось неясным, к какой из двух партий принадлежал скрытный начальничек. Единственное, что не вызывало сомнения, так это то, что Папа Карло и Витас находились по разные стороны баррикад. Если опираться на подсказку из сна про Ксантипу, то седовласого плейбоя следовало отнести к Ордену, поскольку предложение о сотрудничестве поступило именно с этой стороны как во сне, так и в реале. Тогда Папа Карло должен быть охотником. Кира представила себе костлявую фигуру бывшего начальника в облегающем боевом комбезе с арбалетом в руках и неприлично расхохоталась.
Старичок в панамке поднял глаза от своего журнала и приветливо улыбнулся. Нарушительница спокойствия ответила смущённой улыбкой и побрела дальше по дорожке сквера. Вечер прямо-таки располагал к неспешной прогулке и столь же неспешным размышлениям. Версии, одна другой заманчивей, буквально выстроились в очередь на рассмотрение, однако Кира вдруг осознала, что просто тянет время, инстинктивно уходя от главной темы.
– Плевать, кто из них кто,– мысленно оборвала она цепочку умозаключений. – Мне-то к кому следует примкнуть?
Что ни говори, а именно этот вопрос стоял на повестке дня наиболее остро. Тот факт, что во сне Кира помогала охотникам, ещё не означал, что ей и в реале следует поступить точно так же. В конце концов, Орден пока не сделал ей ничего плохого, а вот Мелли, которая точно была охотницей, натурально пыталась её убить.
– Может быть, покушение во сне стоит рассматривать как предупреждение и заручиться поддержкой Ордена в лице Витаса? – недовольная гримаса как бы сама собой обосновалась на Кирином лице, поскольку эта идея вызвала у неё брезгливое чувство. И дело тут было даже не в том, что прогрессорская деятельность представлялась ей своего рода насилием на людьми, а в конкретных персонажах. Папа Карло был Кире несомненно более симпатичен, чем пижамный старикан, а уж сравнивать Витаса с Рисом вообще было смешно. – Предупреждение! – как только Кирин ум зацепился за это слово, всё её тело покрылось холодным потом, а по позвоночнику поползли мерзкие мурашки. Она застыла на месте, словно перед ней выросла стена.
Похоже, гениальный аналитик круто облажалась с расстановкой приоритетов. Главным вопросом на повестке дня был вовсе не выбор между охотниками и Орденом, а проблема выживания. Подсказка из сна однозначно предупреждала беспечную сновидицу, что в самом ближайшем будущем её жизнь подвергнется смертельной опасности. Одна из противоборствующих сторон совершит попытку устранить упрямую барышню, и не факт, что в реале найдётся благородный рыцарь, который закроет жертву покушения своим телом.
Кира резко обернулась, словно ожидала нападения со спины прямо внутри сновидения, и принялась судорожно осматриваться. Сквер жил своей мирной жизнью. Рыжее закатное солнце окутало деревья и дорожки невесомой дымкой, размывавшей контраст наподобие акварели. В противовес стремительному потоку машин, прогуливающаяся публика двигалась неспешно, словно плыла в акварельном киселе. Старичок в панамке положил на скамейку свой журнал и развернулся в сторону нервной барышни с явным намерением оказать ей психологическую помощь.
– Нет, мать, так ты точно свихнёшься,– попеняла себе Кира. – Всё-таки между сном и реальностью есть разница, в реальной жизни никто не станет пулять в тебя из арбалета.
Успокоив таким нехитрым способом свои расшалившиеся нервишки, Кира через силу выдавила из себя улыбку, чтобы остудить благотворительный порыв старичка, и побрела дальше. Так незаметно она оказалась напротив двойника своего дома. Выглядело сие строение точно так же, как в реале, только окна настоящей Кириной квартиры никогда не сияли таким зеркальным блеском, потому что буквально через неделю после мытья они уже приобретали сероватый оттенок от пыльного налёта. С того места, где оказалась сновидица, можно было легко разглядеть бледно-жёлтые шторы и какие-то красные цветы на подоконнике.
– Какая безвкусица,– поморщилась Кира,– мне бы даже в голову не пришло поставить красные цветы на окно с жёлтыми шторами. Интересно, а кто живёт в моей квартире в этой Москве из сна?
Озорная улыбка осветила её озабоченное лицо, Кире внезапно прямо-таки до зуда захотелось пойти в свой дом и увидеть жильцов своей квартиры, может быть, даже свою собственную альтернативную версию. Она принялась осматриваться в поисках перехода через проезжую часть и внезапно застыла в ступоре. Прямо на неё шла парочка с ребёнком. Женщина была Кире незнакома. Худенькая, невзрачная и глубоко беременная, она двигалась неловко, с видимым усилием переставляя отёкшие ноги. Не было в ней ничего, за что взгляд мог бы зацепиться. Зато мужчина сновидице был хорошо знаком, это был Семён. Он был одет в джинсы и футболку и нёс на руках спящего мальчика лет трёх, укутанного в его куртку. Такая милая пасторальная картинка.
У Киры от этой картинки больно защемило сердце. Умом она, конечно, понимала, что это просто сон, однако любоваться, как бросивший её с ребёнком муж прогуливается со своей альтернативной семьёй, было невыносимо. Даже во сне. Кира демонстративно отвернулась, но в этот момент ей в голову пришла шальная мысль, что этот Семён запросто может её узнать, ведь узнал же он её в недавнем сне на ночном пляже. Киру сразу бросило в жар, словно она совершила нечто постыдное, и она заметалась в поисках укрытия. Впрочем, укрытия не понадобилось, Семён скользнул по ней равнодушным взглядом и прошёл мимо, баюкая своего маленького сына. Кира без сил опустилась на ближайшую скамейку и почувствовала, как к горлу подступил шершавый комок – предвестник слёз.
– Вот только разрыдаться на виду у прогуливающей публики мне и не хватает для полноты образа униженной разведёнки, завидующей чужому счастью,– Кира усилием воли сглотнула противный комок. Нет, оплакивать расставание с бывшим мужем она не собиралась, просто эта встреча застала её врасплох. – Вместо того, чтобы фрустрировать, лучше бы попыталась разгадать подсказку из этого сна,– пробурчала она себе под нос. – Почему Семён такой разный в двух снах? Страстный и нежный любовник в приморском городке и чужой муж, занятый только своей семьёй, в Москве. Который из двух Семёнов настоящий? Или настоящие они оба?