Жакерия «Вскоре после освобождения короля Наварры произошло неслыханное бедствие в различных частях королевства Франции в окрестностях Бове, в области Бри, на берегах Марны, в области Валуа, в районе Лана, во владениях Куси и вокруг Суассона. Ибо некоторые люди из сельских поселений, никем не возглавляемые, собрались в окрестностях Бове; вначале их было не больше ста человек; и говорили они, что все дворяне королевства Франции, рыцари и оруженосцы, позорили и предавали королевство и что было бы великим благом всех их извести. И всякий из них кричал: «Ей же ей! Позор тому, по чьей вине не будут истреблены все дворяне!» Итак, они собрались и отправились без долгих совещаний и безо всякого оружия, кроме палок с железными наконечниками да ножей, к дому одного рыцаря, жившего неподалеку. Они ворвались в дом и убили рыцаря, его жену и детей, малых и больших, и подожгли дом. Затем они пошли к другому замку и там бесчинствовали пуще прежнего, ибо они схватили рыцаря и крепко-накрепко привязали к столбу, и несколько из них прямо у него на глазах учинили насилие над его женой и дочерью, а потом убили его жену бывшую беременной и носившую во чреве, убили и дочь, и других детей, и наконец, предали мученической смерти самого рыцаря, сожгли и разрушили замок. Так они разорили несколько замков и богатых домов. Число же их росло, и вот их уже стало шесть тысяч; и куда бы они ни приходили, их число росло, ибо им подобные присоединялись к ним. Так что всякий рыцарь, все благородные дамы и оруженосцы, их жены и дети бежали от них; и уносили благородные дамы и дворянки своих детей за двадцать лье, туда, где они были в безопасности, и оставляли свои дома со всем имуществом на произвол судьбы, а подлые сии люди, сгрудившись в орду без военачальника и без доспехов, грабили и жгли все вокруг, и убивали, и чинили обиды и насилие над всеми благородными дамами и невинными девушками безо всякой жалости и пощады, яко взбесившиеся псы. Воистину никогда христиане и сарацины не творили друг другу столько бесчинств, сколько творили эти люди, никто не совершал таких злодеяний и подлых преступлений, о которых ни одна тварь Божия не смеет и помыслить, которые ей не должно ни представить, ни вообразить; у них же тот, кто более других преуспел в них, был более всех почитаем и был среди них главнее всех. Я не посмею ни описать, ни сообщить об ужасающих и непереносимых издевательствах, которые они учиняли над благородными дамами. Упомяну лишь, что среди прочих злодеяний и бесчинств они убили одного рыцаря, насадили его на вертел и, поворачивая на огне, поджарили на глазах его жены и детей. После этого десять или двенадцать злодеев учинили насилие над дамой, в затем силой заставили ее и детей есть испеченное мясо рыцаря; наконец их убили, предав страшной смерти. И выбрали они себе короля, бывшего, как говорили, из Клермона в области Бове, избрав худшего из худших, и звали того короля Жак-простак. Эти злодеи сожгли в области Бове, вокруг Корби, Амьена и Мондидье свыше шестидесяти богатых домов и замков; и если бы Господь в беспредельной милости своей не положил конец сему бедствию, оно бы распространилось настолько, что были бы разрушены все общины, а затем и святые церкви, и были бы истреблены все богатые люди по всей стране, ибо именно так поступали бунтовщики в землях Бри и Пертуа. И пришлось всем благородным дамам и барышням, а также рыцарям и оруженосцам, которые смогли от них уйти, бежать друг за дружкой в Мо, что в земле Бри - и среди них герцогиня Нормандская и герцогиня Орлеанская, и множество благородных дам, вынужденных спасаться вместе с другими, если они не желали подвергнуться осквернению и насилию, а затем быть изуродованными и убитыми. «Таким вот образом эти бесчестные люди разбойничали между Парижем и Нуайоном, Парижем и Суассоном и Аном в Вермандуа и всеми владениями Куси. Там действовали отъявленные насильники и злодеи; и опустошили они между землями Куси, графством Валуа, епископатами Лана, Суассона и Нуайона более ста замков и богатых домов рыцарей и оруженосцев; и грабили, и убивали всех, кто им попадался на пути. Однако Господь в своей милости принес избавление, за что должно возблагодарить Его, а как это случилось, вы услышите позже. Жан Фруассар (1333 или 1337 -после 1400). «Хроники.» Преследования евреев в Париже, 1382 год. «Шарль [...] поведал нам слышанное от друзей Филиппо дю Валь, торговца сальными свечами, жившего когда-то на старинной улице Тампль в Париже, что во время бунта, устроенного в Париже некоторыми жившими там людьми, которых ныне называют майотенами, в марте лета Господня тысяча триста восемьдесят первого, упомянутый Фнлиппо, находясь в своем отеле и занимаясь своим ремеслом, невинный и не ведавший об имевших произойти волнениях и беспорядках, увидел множество бегущих людей и услышал их крики: «Глядите-ка, весь парижский люд взбунтовался — и неизвестно с чего!» И вот, пошел упомянутый Филиппо взглянуть на тех злодеев, а было их великое множество, и были то, как видно, весьма дурные люди. И подступили к нему иные из них и говорят: «Коли не возьмешь сейчас же оружие и не пойдешь с нами, будь уверен, мы убьем тебя прямо у тебя в доме». И были сильно разгневаны тем, что он не был вооружен. Тогда убежал он в свой дом, и сильно боялся, как бы не быть ему убитым или ограбленным теми людьми. После этого он встретил своих соседей, от которых услышал, что много больше людей, чем прежде, со свинцовыми молотками мечутся у аббатства Сен-Мартен-де-Шан, чиня многие преступления. Упомянутый Фелиппо[9] испугался, как бы его не нашли в его отеле и не убили, и пошел к означенному аббатству Сен-Мартен без молотка и без палки и оказался на месте, где найден был письмоводитель сборщика налогов, которого грозились убить люди с молотками. И кроме того, были в тамошней тюрьме найдены два монаха, и выпущены на волю, как говорили люди, но он ничего такого не видел. «И в тот же день, к вечеру, упомянутый Фелиппо возвратился в свой отель и услышал рассказы напуганных людей, говоривших, что люди, вооруженные молотками, ворвались к мэтру Гийому Порелю и разграбили все его имущество. И здесь же, на улице он встретил своего полусотника, который сказал ему, чтобы он пошел посмотреть, правда ли это. И он пошел безо всякого оружия и увидел огромную толпу вооруженных молотками и бесчинствовавших, которые вламывались в двери и окна, взламывали лари, ели и пили то, что находили в доме, и налили выпить вышеупомянутому Фелиппо, и разграбили и унесли большое количество всякого добра. И был среди них один, уносивший две меры сала стоимостью в VIII или X парижских су; и он сказал: «Слушай, ты же свечных дел мастер, возьми-ка это сало». И упомянутый Фелиппо взял сало, не смея отказаться из страха быть убитым, но выйдя из отеля, он отдал его другому. «А вскоре упомянутый Фелиппо услышал, что на перекрестке улицы Тампль схватили еврейку, и пошел посмотреть, и увидел, что те люди, вооруженные молотками, держали ее и говорили: «Чертова жидовка, это ты ковала гвозди, которыми прибивали Господа к кресту! Коли сейчас же не станешь христианкой, мы убьем тебя!». Она же отвечала, что лучше ей умереть. Ее тут же убили и забрали ее вещи. Один из мародеров бросил упомянутому Филиппо ее жалкую душегрейку, он взял ее и немедля бросил кому-то еще из той же компании. «На следующий день, когда упомянутый Филиппо был в своем отеле и занимался своим ремеслом, пришли несколько человек и сказали: «Пойдем с нами посмотрим евреев, что нашли на улице Тампль». Он пошел и увидел, что евреи были убиты упомянутыми людьми, вооруженными молотками, и что теперь у них забирали деньги и одежду. В то время как он смотрел на убитых, один их мародеров сказал ему: «Пошли выпьем с нами, а потом беги отсюда, если не дурак». И он пошел, и ел, и пил с несколькими злодеями, потому что боялся их. Они дали ему II парижских су, взятых у тех евреев, и он не посмел отказаться, и взял их, и отдал в Парижскую больницу. «В другой день упомянутый Филиппо увидел из своего отеля большую толпу, которая вела крестить двух евреев в церковь Сен-Жермен на Гревской площади, и заметил среди других оруженосца, которому те евреи отдали все, что у них было ценного, чтобы он сделал их христианами и тем спас им жизнь. Упомянутый Филиппо пошел за ними посмотреть, как их будут крестить. А затем пошел с упомянутым оруженосцем, с которым было еще более LX человек, за деньгами тех евреев, которые они дали упомянутому оруженосцу. А деньги те были у Роже Грезийона. И дал ему упомянутый оруженосец ИИ франка, и другим тоже дал, кому больше, кому меньше. Однако при выходе из отеля их остановили люди, говорившие на непонятном языке, которые силой отняли у них, а именно у упомянутого оруженосца, упомянутого Филиппо и некоторых других из той же компании полученную долю денег.» |