– Она хотела забрать жизненные силы Инпу.
– Бывало и хуже. Выспится.
– Да, но это проблема. Ты знал, что такое вообще возможно?
– Никто не знал.
– Может, ей стоит посидеть в Подземном мире, пока не разберёмся?
– Может, ещё на цепь посадить? У меня Цербер без поводка бегает!
Анубис никогда не слышал, чтобы Гадес и Сет ссорились. Но сейчас в голосах обоих отчётливо слышался яростный рокот песка и сдерживаемое ворчание тысяч мертвецов.
– Извини, но мы не можем бросить всё на самотёк, как сделал… – Сет осёкся. – Как Зевс.
– Как я, – поправил Гадес. – Именно поэтому я не могу её ограничивать. Иначе она опять исчезнет и проблем станет ещё больше. Но я попробую помочь ей. А тебе нужно поговорить с Анубисом.
– О чём?
– Он мог сдержать её. Оттолкнуть. Но он этого не сделал. И это тоже проблема.
Анубису не требовались специальные проходы, он проникал в Дуат из любой точки. Поэтому шагнул назад, мгновенно соскальзывая в другую реальность, которая принадлежала ему.
Царства мёртвых были разными. У Гадеса за ленивым Стиксом возвышались каменные башни города, утопающие в фиолетовых искрах. Дуат оставался постоянными дорогами.
И он, будто верный пёс, откликался на мысли и желания хозяина.
Поэтому Анубис оказался в осеннем лесу. Меж полуголых деревьев с остатками рыжей листвы тянулся туман. Мокрая земля пружинила влажным ковром, и Анубис пожалел, что не успел надеть ботинки.
Он в задумчивости тронул ветви ближайшего дерева, и они качнулись, роняя высохшие листья. Анубис улёгся прямо на землю, спиной чувствуя её влагу. Он был в футболке и джинсах, так что по рукам тут же прошла дрожь, но он не обратил внимания.
Тянуло влагой и болотом, царила неестественная тишина. Не поднимаясь, Анубис залез рукой в карман и с удовлетворением нащупал смятую пачку сигарет. По возможности выпрямил одну и зажёг с третьей или четвёртой попытки.
Дым путался в ветвях и устремлялся к небу, которого здесь попросту не было. Иллюзия, низкие плотные облака.
Неопределённое время и три сигареты спустя Анубис подумывал о том, чтобы вернуться или хотя бы подняться, пока окончательно не продрог, когда почувствовал, что недалеко появился Гор, и услышал ругательства в стороне.
Брат не мог ощущать, где именно находится Анубис, но сам Дуат считал нужным их соединять. Как и на этот раз.
Первым в поле зрения Анубиса показался Амон. Он наклонился, прищурившись:
– Прохлаждаешься?
– А ты что тут делаешь? – искренне удивился Анубис.
Он сел на земле, ощущая, как листья налипли на спину. Амон заявил:
– Мы не нашли тебя в комнате, и Гор предположил, ты в Дуате. Если помнишь, твой брат тоже может сюда перемещаться. И прихватил меня за компанию.
– Помню, – буркнул Анубис.
Гор молча протянул ему руку, помогая подняться, небрежно отряхнул листья со спины. Амон оглядывался вокруг:
– Тут что, больше нет ничего, кроме леса?
В землях мёртвых его солнечная сила почти не ощущалась, лишь лёгкое, едва заметное покалывание. Но особых неудобств Амон не испытывал, по крайней мере, если не оставался тут надолго.
– О! А мне нравится ваш мир.
Амон первым направился к возникшей из ниоткуда кафешке. Анубис глянул на Гора, но тот пожал плечами. Оставалось гадать, на чьё желание так быстро ответил Дуат.
Любимое место братьев: маленькое помещение, справа длинная стойка со стульями, слева места со столиками. На первом же лежала красная клетчатая рубашка, которую Анубис надел, и его куртка, которую трогать не стал.
Амон уже унёсся к дальнему концу кафешки, где стоял телевизор и приставка:
– И во что вы тут играете?
– Смотрю, он полностью пришёл в себя, – вполголоса сказал Анубис.
– Посидел пару дней на солнце, – хмыкнул Гор. – Но я что-то уверен, его исчезновение мы ещё вспомним.
– Ты долбаный пессимист.
Проворчав, Анубис зашёл за стойку и нажал на кнопки приёмника, который тут играл исключительно Depeche Mode. Наверняка из-за Гора, он любил такую музыку. Кофе не нашлось, зато были задорные молочные коктейли.
Анубис поставил два рядом с Амоном и Гором, но они уже увлеклись какой-то игрушкой, где пиксельные человечки били друг другу морды. Никто из них не спрашивал, что произошло, и Анубис этому радовался. Чуть позже он сам всё расскажет.
Себе он коктейль делать не стал. Зевнув, улёгся на место за одним из столиков и накрылся курткой. Пришлось свернуться, зато сразу ощутилось тепло, а музыка не мешала, убаюкивала.
Хотя проспал Анубис недолго. Вроде едва задремал, когда что-то выдернуло его из сна. Нехорошее ощущение. Он поднялся, поведя плечами, куртка съехала. Амона и Гора не было, лежали джойстики да пустые стаканы из-под коктейлей.
Скинув куртку, Анубис вышел на улицу.
Амон был летним мальчиком, с насмешливо прищуренными глазами и вихрами, выжженными солнцем. Гор же больше походил на осень: тепло в волосах и бледная кожа первых заморозков.
Испуганный Амон стоял рядом с Гором, а тот на коленях на мокрой земле, и его выворачивало на слежавшиеся пожухлые листья. Молочным коктейлем и, кажется, всем, что он съел за долгую жизнь.
Именно здесь и сейчас Анубис ощутил то, о чём ещё давно говорила Персефона, остро чувствующая жизнь и смерть. Может, потому, что Гору становилось хуже или в Дуате ощущалось ярче. Но его сила бога оставалась прежней, а вот сущность разрушалась, жизнь утекала тоненькой струйкой.
Совсем не похоже на то, что сделала Луиза, короткий рывок, от которого усталость, но не более того.
Жизнь Гора вытекала постоянно, сочилась вовне и однажды иссякнет полностью.
5
Амон уже видел Луизу, так что рассказ Анубиса не удивил.
Вместе с Эбби он напросился в гости к Гадесу. Тот проворчал, что Амон может быть ужасно навязчив, когда хочет, но провёл экскурсию по Подземному миру. Делал это явно с удовольствием, а Эбби искренне удивлялась.
Время там, как и в Дуате, смазывалось, текло иначе, но прошло не меньше нескольких часов, когда Амону окончательно надоело. Не то чтобы он не любил узкие улочки и высокие башни… но когда взбираешься на очередную сотню ступенек, то начинаешь проклинать Подземный мир, который рос, кажется, вверх.
В итоге Амон оставил восторгающуюся Эбби с Гадесом и улизнул к Персефоне. Она вышла из оранжереи, кинула на стол у стены испачканные землёй перчатки и убрала выбившуюся рыжую прядь. Уселась в лёгкое плетёное кресло – они с Амоном устроились на одной из веранд, откуда открывался чудесный вид на очередные башенки и узкие городские улочки. Иногда Амон думал, что Гадес старомоден: его мир походил на огромный средневековый город.
– Мама любит асфоделевые поля у Стикса, – усмехнулась Персефона, проследив за взглядом Амона.
– О, она что-то здесь любит?
– Пытается. Ещё считает, что я не права, раз хочу тут жить.
– Зато уже поняла, что Гадес не уволакивал тебя силой.
– Хочешь сказать, ещё пара тысяч лет, и она смирится?
Амон полагал, Деметра не смирится никогда, но предпочёл держать это при себе и не лезть в дела чужого пантеона.
У Персефоны он тоже замечал косые взгляды, она исподтишка рассматривала Амона. Присматривала. Словно хотела убедиться, что он в норме и сияет. Точно такие же были у Нефтиды, и она тоже ничего не говорила напрямую.
Амона это дико раздражало, и он легонько выпускал свою мягкую, окутывающую силу, чтобы показать её.
Может, его бесило, что они обе правы, он ощущал себя не совсем так, как раньше. Но у этого не было физических проявлений. Обычный страх, что солнце может снова погаснуть.
Бояться Амон не привык. Поэтому быстро перевёл тему, расспрашивая о делах в Подземном мире. И, конечно, о Луизе.
– Она немного пугает, – признала Персефона. – Зато они сблизились с Гадесом в последнее время.
Чуть позже, когда Эбби с Гадесом ещё не вернулись, Амон учил Персефону словесным играм, когда в комнату вошла Луиза.