– Там приятно спать.
Нефтида вернулась в звоне браслетов и аромате благовоний, Персефона была с ней и первым делом заявила:
– Вы видели? Они уже танцуют.
Проследив за её взглядом, Сет заметил Амона и Эбби на танцполе. Они, конечно же, первыми отправились танцевать в дергающихся пятнах света. Анубис и Гор остались у стойки, и Сет вспомнил слова Локи.
Гор что-то скрывает.
И если Локи прав насчёт Подземного мира, может, прав и насчёт Гора? Залпом допив всё, что было в стакане, Сет направился туда.
Анубис пританцовывал за барной стойкой, смешивая несколько коктейлей, наверняка чтобы принести остальным.
Сет не был «отцом» – у них с Нефтидой, как и у многих богов, детей не было. Зато у неё сын от Осириса, брата Сета.
Долгое время Сет относился к этому однозначно: с братом он не очень ладил, Нефтиду простил, а сам факт наличия Анубиса попросту игнорировал. Пока Осирис не прислал его, тогда ещё совсем мальчишку, тот рос в Дуате, среди мертвецов и молчаливых слуг-ушебти. Хмурый, неразговорчивый, он не имел представления о жизни, не знал, как общаться, и совершенно не контролировал свою силу, которая в стихийности больше походила на силу самого Сета.
Поэтому Осирис отправил сына к Нефтиде и Сету. Они могли бы помочь.
По крайней мере, именно так Осирис ответил на справедливое «зачем?». Уже позже Сет нашёл общий язык с Анубисом, показал ему мир людей, который тот искренне полюбил. И с удовольствием возвращался, когда Осирис отпускал его из Дуата.
Сам Сет не особо заморачивался ярлычками. А когда требовалось, представлял Анубиса как сына. Со вторым племянником Сет общался редко. И не знал, чего можно ожидать от Гора.
Вдоль всей стойки расположились маленькие свечи в глиняных мисках, за которыми следил сегодняшний бармен Билли. Сет оглядел толпу у стойки, но богов тут не было. То ли они предпочли ВИП-зону, то ли тёрлись где-то на танцполе с Амоном. Или у них и вовсе нашлись сегодня дела поважнее.
– Отбираешь работу у Билли? – поинтересовался Сет.
Анубис покосился на бармена, стоявшего с противоположного конца стойки:
– Я его не трогаю. Наливаю для своих. А Билли пусть продолжает.
– Клиентки считают его милым.
– После третьего бокала любой бармен будет милым.
Гор молча подхватил один из коктейлей, которые сделал Анубис, и явно собирался уйти, но Сет настойчиво придержал его за локоть:
– Сначала расскажешь кое-что.
Гор нахмурился. В полумраке и мерцающих огнях было почти незаметно, что у него разные глаза.
– Что такое?
– Я знаю, ты чего-то недоговариваешь. И хочу знать, что именно.
Гор сжал губы и в этот момент стал очень похож на брата. По крайней мере, упрямства в них обоих предостаточно, и Сет не помнил, чтобы оно когда-то было таким ярким у Осириса.
Ну, не в дядю же пошли эти двое?
– Он скрывает что-то о своём умирании, – мрачно сообщил Анубис. Облокотился на стойку и поглядывал на брата. – Не хочет говорить.
Как и мать Гора, Исида, которая считала, что знает всё лучше всех. Поэтому с ней так тяжело ладить, по крайней мере, Сет старался встречаться как можно реже. Несложно, учитывая, что она его терпеть не могла. Анубиса тоже недолюбливала, а с Амоном не ладила, считая его слишком несерьёзным.
Иногда Сету казалось, Исида втайне полагает, что именно она достойна быть главой пантеона. Тёмные желания, в которых она не призналась бы даже себе.
Гор не сказал ей о том, что умирает.
– Мне ты всё выложишь, – пообещал Сет. – Вытрясу, если нужно. На верёвке через пустыню протащу. Сейчас не время для нелепых секретов.
Гор выглядел так, будто хотел возразить, но стушевался под взглядом Сета. Может, понял, что тот говорит серьёзно – или всё-таки осознал, что Сет прав и тайны сейчас бессмысленны и даже опасны.
Посмотрев на Сета, Гор произнёс:
– Дуат тоже разрушается.
– Каким образом? – сухо спросил Сет. Увидел краем глаза, как в удивлении вытянулось лицо Анубиса.
– Я – воплощение жизни. И часть Дуата. По отцу. Когда Дуат начал разрушаться, он стал восстанавливать себя моими жизненными силами.
– Ты для него батарейка? Значит, нужно разорвать эту связь, – нахмурился Анубис. – И ты будешь в порядке.
– Понятия не имею, как это сделать. И тогда сам Дуат начнёт разрушаться. Как Подземный мир.
Или возьмёт силу Анубиса, подумал Сет. Хотя с Гадесом ничего подобного не происходило, так что наверняка дело в том, что Гор воплощает чистую жизнь – и в то же время связан с мертвецами.
– Почему не сказал-то ничего? – спросил Анубис.
– Не хотел, чтобы ты выбирал между мной и Дуатом.
Он поднял голову, сумрачно смотря на Анубиса. Тот ответил не менее долгим взглядом, потом возвестил:
– Мой брат – идиот.
Сет не считал количество коктейлей, но Анубис несколько раз уходил и возвращался с новыми, пока они все вместе сидели за столиками и обсуждали происходящее.
По всему выходило, что Геката действительно тихонько разрушает царства мёртвых и их границы. Дуат пока использовал жизненную энергию Гора, из-за чего тот постепенно умирал.
– Может, для этого ей и понадобилась моя сила, – предположил Амон.
Он то ли не был пьян, то ли быстро протрезвел от новостей. Его пальцы отстукивали нервную дробь по столешнице.
– Ты о чём? – не поняла Нефтида.
– Солнечная сила. Геката повелевает тенями. Она могла объединить то и другое и создать оружие, которое пробьёт границы. Или сделает ещё какую-то пакость.
– Не слышала о таком.
– Геката – богиня колдовства, если кто и может, то она.
Никто не говорил вслух, но наверняка подумали об одном и том же, Сет не сомневался: Геката выпустила Кроноса из Тартара, на это у нее ума хватило. Может, все было ради того, чтобы воспользоваться и его силой.
– Не представляю, зачем это Гекате, – нахмурилась Персефона. – Ломать царства…
Гадес возразил:
– Мертвецы – это сила. Энергия. Направь её в нужное русло, и она снесёт любую плотину. Или бросит всех богов на колени перед Гекатой.
Он не стал говорить, но Сет и так прекрасно помнил рассказы Гадеса: на самом деле, управлять мертвецами невозможно, это энергия, но она направлена во все стороны сразу. Смерть – это хаос, шок боли и пустоты. Вечность, которая неизмеримо больше любого человека или бога.
Геката может думать, что подчинит мертвецов, но у неё ничего не выйдет.
– Значит, придумаем, как её найти, – решил Амон.
Но Геката умеет прятаться в тенях. Её не отыщешь, пока она сама того не захочет.
– Завтра, – добавил Амон, хлопнув ладонями по столешнице. – У меня есть пара идей, но пока не встанет солнце, ничего делать не буду.
Возражений ни у кого не нашлось, и Анубис отправился за новой порцией коктейлей, хотя сам почти не пил. Так что Сет не удивился, когда к ночи, едва речь зашла о мотоциклах, Анубис предложил Персефоне:
– Не хочешь покататься?
– Сейчас?
– Почему бы и нет.
В прошлом воплощении Персефоны они так делали довольно часто. Гадес предпочитал автомобили, а вот Анубис с радостью катал на мотоцикле.
Они уходили под музыку, и Амон задумчиво смотрел им вслед. Он даже забыл пить.
– У меня плохое предчувствие, – сообщил он.
Мнительностью Амон не отличался, так что подобное заявление удивляло. Сет решил, что пить Амон не умел, так что не стоит ему больше наливать.
– Ты о чём?
Амон пожал плечами:
– Тени слишком густые.
Ничего подобного Сет не видел, но на миг ему показалось, будто в клубе запахло кладбищем – влажная земля и цветы.
7
Персефона любила мотоциклы.
Точнее, она любила всё, что могло дать ощущение стремительного полёта, когда кажется, ты вне этой вселенной, но в то же время пронзительно чётко её часть. Гадес относился к этому спокойно, но не разделял. Даже в нынешнее время предпочитал тёплый салон машины, пропахший землёй и орехами.