Они верили в богов. Знали, что те шагают рука об руку с ними – и даже не подозревали, насколько правы.
Последняя великая царица этой земли лежит среди цветастых тканей, ожидая смерти. Яд уже забрал двух служанок, и теперь струится по её венам, жаждет наконец-то захватить и её. Остановить сердце, чтобы его обладательница не стала живым трофеем.
Гор – бог не только ясного неба, но и царской власти. Фараоны считаются его воплощением на земле.
Считались, поправляет он себя. Время этой земли уходит с последними вздохами её царицы.
Гор не сожалеет. Он искренне считает, что стоит двигаться дальше, а не стоять на месте. Он хорошо приспосабливается к меняющемуся миру людей. Но сейчас ему… сложно.
– Я могу это сделать.
Гор поднимает голову на стоящего за царицей Анубиса. Они не так часто пересекаются с братом, но в этот день не могли не явиться оба.
– Нет, – отвечает Гор. – Ты знаешь, это моё дело.
Он ненавидит убивать. Вот так, торжественно и ритуально, ему это претит. Но именно он, покровитель царской власти, должен забрать последний вздох царицы. Поэтому Гор склоняет колено и касается её руки. Веки вздрагивают, и когда она смотрит в разные глаза бога, голубой и зелёный, то понимает, кто перед ней.
Наклонившись, Гор целует её, касается кончиками пальцев места над левой грудью женщины и легонько выпускает силу, поторапливает яд. Ударив в последний раз, сердце царицы останавливается, а её последний вздох замирает на губах бога.
Гор отстраняется, хотя не поднимается на ноги. Он смотрит, как Анубис мягко улыбается призрачному силуэту. Его колкий старший брат преображается, когда надо провожать мертвецов. Он уводит царицу на ту сторону.
Единственный раз, когда они сделали это вместе.
– Я вернусь, – пообещал Анубис. – Скоро.
Тогда Гор проворчал, что уже пару тысяч лет не маленький и способен подождать. Теперь же старательно отгонял беспокойство и уверял себя, что это попросту глупо.
Он снимал квартиру в тихой части Хаммерсмита. Платить приходилось втридорога, зато недалеко от апартаментов Сета, где зачастую все собирались. К тому же Гора устраивало небольшое жилище – его сдавала милая женщина средних лет, строго указавшая если и водить девиц, то хотя бы не устраивать бурных оргий.
Как и все люди, она не могла внешне определить, сколько же лет Гору, у всех богов возраст слишком неопределённый. А он не стремился врать или утолять любопытство. Внёс плату за несколько месяцев, как полагается, и забрал ключи.
Бо́льшую часть времени Гор проводил либо в клубе Сета, либо занимаясь делами. Оказалось, что и в Лондоне можно продолжать яхт-бизнес. Хотя Сет ехидно предлагал пойти барменом к нему в клуб и сменять Анубиса.
Братья были разными. И дело вовсе не в том, что это Гор казался старшим, будучи и ростом повыше, и в плечах пошире.
Анубис родился в Дуате, египетском царстве мертвецов, диковатый, не особо умеющий общаться или сдерживать свою силу. Когда он впервые увидел мир людей, то искренне им восхитился – и полюбил. И постоянно ругался с отцом: Осирис хотел, чтобы принц мёртвых проводил большую часть времени именно в Дуате.
Гор не мог там долго находиться, тот мир буквально выпивал его силы. Слишком живой, воплощение чистого неба и пульсирующей жизни, он легко находил общий язык и с людьми, и с богами.
Они с братом редко общались за прошедшие сотни лет, но в последнее время неплохо ладили. По крайней мере, Гору хотелось в это верить.
Он слонялся по квартире, ожидая возвращения Анубиса. Не то чтобы в его распоряжении оказалось много пространства: одна комната со старым продавленным диваном, для которого Нефтида передала парочку цветастых пледов, смежная с ней спальня да крохотная кухня.
Гор подошёл к батарее и выкрутил ручку, надеясь ещё немного прогреть комнату. Многие боги с юга не могли привыкнуть к местному климату. Анубис мёрз, когда его уж слишком одолевали мертвецы. Гор – просто от холода. Поэтому натягивал на рубашки свитера и готовился оплачивать баснословные счета за электричество.
Но осень в Лондоне ему нравилась.
За окном густилась тьма, капли равномерно барабанили по стеклу, и Гор направился в спальню. Зажёг маленькую лампу и гирлянду, вившуюся в изголовье кровати. Её принес Анубис, заявив, что с ней куда уютнее.
Не торопясь, Гор перестелил постель, стараясь не смотреть на часы и не прикидывать, сколько уже нет Анубиса. Тем более в глубоких слоях Дуата, мира мертвецов, время может течь совершенно иначе.
Гор понятия не имел, почему брат предупредил именно его, а не Сета. Подозревал, Анубис не хотел, чтобы Сет знал.
Застелив кровать, Гор вскинул голову, заметив что-то в окне. Вместе с дождём к стеклу прилип призрак, отдалённо похожий на человека. Он таращил тёмные глаза, а его нижняя челюсть уплывала, как будто забыв, где её место. Ладонь лежала на стекле.
Один из разноцветных глаз Гора видел мертвецов.
Они часто раздражали, так что он махнул рукой, прогоняя настойчивого призрака. Слегка выпустил силу, яркую, энергичную, бьющую и пульсирующую. Призрак тут же отпрянул.
Во второй комнате послышался шум, и Гор почувствовал, что Анубис переместился из мира мертвецов, шагнул, как он всегда делал. Через мгновение тот появился на пороге комнаты, его заметно шатало, но Гор успел подхватить и усадить на кровать.
– Столько сил занимает, – хрипло пробормотал Анубис, тёмные волосы падали ему на лицо.
Так бывало каждый раз. Изнанка мира мёртвых даже из него изрядно вытягивала энергию. Оставив Анубиса, Гор пошёл в другую комнату. Достал из комода одеяло и вернулся в спальню: брат уже свернулся калачиком и крепко спал.
Молча Гор укрыл Анубиса и приглушил свет. Дождь продолжал шелестеть, но призраков в нём больше не мерцало.
В темноте Гор вернулся в комнату, где уже стало гораздо теплее, и поправил постель на стареньком диване: теперь и он может поспать.
К утру дождь прекратился, хотя ещё напоминал о себе каплями на стекле. После душа Гор заглянул к спавшему брату: одеяло сползло до пояса, Анубис лежал едва ли не поперёк кровати, уткнувшись лицом в сгиб локтя.
Конечно, Гор не удержался и сдёрнул одеяло:
– Подъём!
Анубис зашевелился и отчётливо пробормотал ругательства, но Гор слушать не стал. Кинув одеяло, он поторопился на кухню.
Небольшая, по-своему очень уютная. Окно здесь было единственным, но в него видно небо, а это для Гора главное. Он ощущал за спиной золотистые крылья, сиятельный сокол, воплощение жизни египетского пантеона.
Перед тем как «исчезнуть по делам», Амон притащил кофе, пачка которого обещала «изысканный, насыщенный аромат с подтоном сладковатых фруктов и рома». Сет утверждал, что лучше всего варить кофе в турке, но Гор не стал слушать и купил кофемашину.
Это была его единственная покупка в квартиру. И блестящие бока новенького аппарата резко контрастировали с обшарпанной мебелью кухни.
Скатерть. Ещё Гор, конечно же, убрал старенькую скатерть со стола, потому что терпеть её не мог. Теперь там стояла небольшая вазочка с орешками, туда же Гор поставил две чашки с кофе, как раз к тому моменту, когда на пороге появился отчаянно зевающий Анубис.
– Доброе утро, воробушек.
– Ты меня точно ненавидишь, – отозвался Анубис.
– Сам просил разбудить.
– Я думал о чём-то вроде будильника.
– Сам бы его и ставил.
Анубис явно хотел что-то ответить, но вместо этого подошёл к холодильнику и сунул туда голову. Гор спокойно пил кофе, пока Анубис не развернулся к нему, держа что-то в руке:
– Где вся еда? Не говори, что у тебя на обед это дерьмо!
– Это йогурт.
Анубис закатил глаза, но закрыл холодильник и уселся на стул, не выпуская йогурта. Подвинул к себе чашку кофе:
– Спасибо.
Он с интересом попробовал орешки, и миндаль ему явно понравился. Гор незаметно подвинул к нему вазочку. Он сам не знал, зачем купил, может, потому что Нефтида всех уговаривала, что орехи – это очень по-осеннему.