– Хорошо! – сдался он. – Ричардсон пригрозил рассказать, что лорд Джон – содомит.
Уильям моргнул и на мгновение застыл, не сразу осознав услышанное.
Наконец слова обрели смысл, но ответить он не успел – вошла служанка. Пухленькая уставшая девушка, косая на один глаз, внесла массивный поднос с едой и напитками. Запах жареного мяса, овощей и свежего хлеба ударил в нос, желудок требовательно сжался. Однако не настолько, чтобы отвлечь его от слов Рэндолла. Уильям встал, кивнул девушке и, плотно затворив за ней дверь, повернулся к Дэннису.
– Что? Да это же… – Уильям сделал широкий жест, демонстрируя полную абсурдность предположения. – Он был женат, ради всего святого!
– Знаю. На… э-э… веселой вдове генерала шотландских повстанцев. Впрочем, женился он совсем недавно, так?
Уголок рта Дэнниса Рэндолла скривился в улыбке, что разозлило Уильяма.
– Я о другом! – огрызнулся он. – И тот вовсе не… Я хочу сказать, чертов шотландец не умер, вышло какое-то недоразумение. Отец много лет состоял в браке с моей матерью… то есть мачехой, леди из Озерного края. – Уильям раздраженно вздохнул и сел. – Лживые сплетни Ричардсона не могут причинить нам вреда.
Дэннис поджал губы и медленно выдохнул.
– Уильям, – терпеливо сказал он, – пожалуй, сплетни погубили больше людей, чем мушкеты.
– Чепуха.
Дэннис слегка улыбнулся и пожал плечами в знак согласия.
– Возможно, это громко сказано, однако задуматься стоит. Человека оценивают по его словам и репутации. Если бы майор Олбрайт сейчас не принял мои слова за чистую монету, ты был бы мертв. – Он наставил на Уильяма длинный палец с ухоженным ногтем. – А если бы ему сообщили, что я зарабатываю на жизнь карточным шулерством или содержу известный бордель? Принял бы он мое заверение в твоей порядочности?
Уильям бросил на него недоверчивый взгляд, но в словах определенно имелся смысл.
– Значит, кто кошелек украл – украл пустяк?
Улыбка Дэнниса стала шире.
– «…Но кто похитит честь у человека, последним нищим сделает его, не став при этом ни на грош богаче»[28]. Да, что-то в этом роде. Подумай, чем грозят твоей семье сплетни, которые вынашивает Зик Ричардсон. И хватит уже пялиться на меня, съешь что-нибудь.
Уильям невольно задумался. Нос больше не кровоточил, правда, в глотке остался металлический привкус. Он прочистил горло и как можно изящнее сплюнул в лохмотья своего носового платка, приберегая платок Дэнниса на случай, если придется вытирать кровь.
– Хорошо. Я тебя понял, – хрипло произнес он.
– Друг твоего отца, майор Бейтс, несколько лет назад предстал перед судом за содомию и был повешен, – сказал Дэннис. – Твой отец присутствовал при казни: он повис на ногах майора, чтобы ускорить смерть. Хотя вряд ли ты слышал от него об этом инциденте.
Уильям отрицательно качнул головой. От потрясения он не мог выдавить ни слова.
– Не только тело смертно – есть смерть души, знаешь ли. Допустим, он избежал бы ареста, суда и приговора… Человеку, обвиненному в таком деянии, все равно житья не дадут.
Дэннис сказал это тихо, почти небрежно. Затем сел прямо, взял ложку и поставил перед Уильямом оловянную тарелку, на которой лежали ломти запеченной свинины, жареная тыква с кукурузой и несколько толстых кусков кукурузного хлеба. К съестному он присовокупил щедрую порцию бренди.
– Ешь, – твердо повторил Дэннис и добавил, глядя на потрепанный вид Уильяма: – Потом расскажешь, чем, во имя Господа, ты занимался. И почему ушел в отставку?
– Не твое дело, – отрезал Уильям. – А что до моих занятий…
Ему хотелось сказать, что они Дэнниса тоже не касаются, но тот являлся ценным источником информации – грех упускать такую возможность. В конце концов, работа разведчика заключалась в том, чтобы собирать сведения.
– Если хочешь знать, я ищу след своего кузена Бенджамина Грея. Капитана Бенджамина Грея, – добавил Уильям. – Из Тридцать четвертого пехотного. Ты его, случайно, не знаешь?
Дэннис озадаченно моргнул, и Уильям вдруг ощутил слабый толчок внизу живота – так бывает, когда рыба заглатывает наживку.
– Я с ним встречался, – осторожно произнес Рэндолл. – След, говоришь? Он что, пропал?
– Можно и так сказать. Его схватили при Брендивайне и удерживали в месте под названием лагерь Мидлбрук в горах Уотчунг. Мой дядя получил официальное письмо из канцелярии сэра Генри Клинтона. В краткой записке американцы с прискорбием сообщили о смерти капитана Бенджамина Грея от лихорадки.
– Ох. – Дэннис чуть расслабился, хотя взгляд его не утратил настороженности. – Мои соболезнования. То есть ты ищешь, где похоронен твой кузен? Чтобы, хм… перевезти тело в фамильное… э-э… место упокоения?
– Так и было, – подтвердил Уильям. – Только я нашел его могилу. И Бенджамина в ней не оказалось.
При внезапном воспоминании о той ночи в горах Уотчунг у него на руках поднялись волоски. Холодная влажная глина липла к ногам, он вымок насквозь, ладони покрылись волдырями, а от земли исходил запах смерти, когда лопата заскрежетала по костям… Уильям испытывал острое желание отвернуться от Дэнниса, да и от воспоминаний тоже.
– Там лежал кто-то другой.
– Боже святый. – Дэннис машинально потянулся к стакану, однако тот был пуст. Поежившись, словно отгонял видение, он взял в руку бутылку с бренди. – Ты уверен? Я имею в виду, сколько…
– Он пролежал в земле некоторое время. – Уильям сделал большой обжигающий глоток, пытаясь изгнать из памяти запах. И ощущение на пальцах. – Хотя недостаточно долго, чтобы скрыть факт отсутствия ушей.
Потрясенное лицо Дэнниса доставило Уильяму мрачное удовлетворение.
– Именно, – продолжил он. – Вор. О том, что тела перепутали, речи нет. Могила была помечена фамилией Грей, а полное имя Бенджамина значилось в лагерных списках захоронений.
Дэннис был на двенадцать лет старше Уильяма, но сейчас выглядел взрослее своих тридцати трех, его красивые черты заострились от напряжения.
– Значит, по-твоему, это сделали умышленно? Ну конечно, – тут же перебил он себя, – разумеется, так и есть. Но кто и с какой целью? – Не дожидаясь ответа, капитан продолжил: – Если твоего кузена убили и пытались это скрыть, почему просто не похоронить его как жертву лихорадки? Зачем менять тело? То есть ты полагаешь, он жив? Тогда все обретает смысл.
Уильям облегченно вздохнул.
– Согласен. Одно из двух: или Бен инсценировал свою смерть и подложил другое тело, чтобы избежать преследования, или кто-то совершил подмену без его участия и похитил кузена. Первое я еще понимаю, но кому могло понадобиться второе? Впрочем, не важно; если он жив, я могу его найти. И найду, черт побери. Так или иначе семья должна узнать, что случилось.
В этом он не кривил душой. Однако перед самим собой признавал: исчезновение Бена дало ему цель, возможность выбраться из трясины вины и скорби, куда его затянуло после смерти Джейн.
День клонился к вечеру. Дэннис потер лицо: на подбородке у него уже начала пробиваться щетина.
– На ум приходят слова «иголка» и «стог сена», – сказал он. – Хотя теоретически можно его найти, если он жив.
– Не сомневаюсь, – твердо заявил Уильям. – У меня есть список… – Он на всякий случай дотронулся до нагрудного кармана, куда положил свернутый листок, – слава богу, тот был на месте. – Перечень ополченцев из двух отрядов, назначенных рыть могилы в лагере Мидлбрук во время вспышки лихорадки.
– А-а, так вот зачем ты терся в компании…
– Да. К сожалению, ополченцев вербуют на короткий срок, а затем они разбредаются по своим фермам. Один отряд был из Северной Каролины, другой – из Вирджинии, но вчерашние не… – При воспоминании о них Уильям осекся. – Те люди… Неужели майор Олбрайт в самом деле собирается кого-то повесить?
Дэннис пожал плечами.
– Я не очень хорошо знаю майора, так что не мне судить. Возможно, он отдал приказ для острастки, чтобы напугать и разогнать остальных. Но троих взял в свой лагерь. Если майор поостынет к тому времени, как они туда доберутся, вероятно, их выпорют и отпустят. Люди под его командованием начнут задавать вопросы, вздумай он вешать гражданских без суда и следствия. Вряд ли это сыграет на руку офицеру с видами на продвижение по службе. Если, конечно, он в здравом уме. Хотя Олбрайт не производит такого впечатления, – задумчиво добавил Дэннис.