— С чем?
— Помоги. — чуть не плача говорит девушка. Её голос дрожит.
— Хорошо, но с чем? Что с Вами?
— Ты должен спасти Тьму! Твой спутник знает, кто я такая и зачем к тебе пришла. Я… — рассказ девушки прервал приступ хриплого кашля, сотрясший девушку. Она обхватила себя одной рукой, а другой прикрыла рот. «Воспитанная, из хорошей семьи» — промелькнула мысль в голове у Астерота, но, когда он увидел кровь, сочащуюся через пальцы девушки, еле сдержал порыв отшатнуться в ужасе. Это был очень нехороший знак, девушка, скорее всего, смертельно больна. — Астерот! — резко подняла взгляд девушка, заходясь в новом приступе кашля, но не отводя глаз от Тёмного. — Ты… можешь… спасти нас…
Вдруг девушку окутала тёмная дымка, спавшая через пару секунд. Она больше не выглядела больной, её кожа стала чуть ярче, взгляд стал более осознанным. Пропали язвы, портящие её красивые лицо и плечи. Она оглядела себя, а потом резко закрыла глаза.
— Спасибо Тебе, Великая. — произнесла девушка, начертив какой-то магический узор, тут же растворившийся в пространстве. — Так не сможет продолжаться вечно. Когда-нибудь силы Великой и Всеобъемлющей иссякнут, и она не сможет больше восстанавливать нас, её покорных слуг. Спаси её, я знаю, что это в твоих силах, Кайхорой. На тебя вся наша надежда. Спаси нас!
Голос женщины эхом отражается от пространства, а сама она разводит руки в стороны и быстро ими хлопает. Картинка плывёт перед глазами, а через секунду Астерот уже стоит посреди просторного зала.
Прямо перед ним стоит высокий, мертов пять, величественный мужчина. За ним струится мантия, обшитая тёмным мехом, на его груди красуется толстый нагрудник из явно дорогого и прочного угольно-чёрного металла, расписанный какой-то тёмной магической краской этого мира, украшенный большими драгоценными камнями. Узор настолько сложен, что даже Астерот с его магическим зрением не может понять, для чего он создан.
Такой же узор был и на остальных элементах брони мужчины. Всё его обмундирование создано из одного и того же невероятно толстого и крепкого металла, а узор, сплетаясь в одно целое на всех элементах брони, соединяется во что-то большее, чем просто магический узор.
В руках мужчина держит обоюдоострый широкий меч, длиной, наверно, мерта четыре. Оружие его также расписано магическими красками, а вместо навершия на мече красуется гигантский, с кулак, чёрный алмаз. Казалось бы, куда ещё темнее, но внутри него переливается чёрным Истинная Тьма. Не фиолетовым, а именно чёрным.
Вдруг просторные высоченные двери, больше напоминающие врата, распахиваются, и в зал влетает, по-видимому, один из слуг Тёмного Лорда. Скорее всего, это именно Лорд и есть, уж больно мрачно и величественно он выглядит.
— Чего тебе? — низкий голос разносится по залу.
— О Великий и Ужасный, смилуйся надо мной, но принёс я вести недобрые. Ваш сын… он…
— ГОВОРИ! — рявкнул Тёмный. Его глаза метали молнии, он был в гневе. Видимо, с его сыном у него не самые лучшие отношения, или что ещё похуже…
— Он… — начал было говорить слуга, но тут в диалог вступила третья сторона. Молодой Тёмный вошёл в зал и одним мановением руки захлопнул врата. Он был облачён в лёгкую тёмную куртку из кожи и лёгкие штаны того же цвета. Его одежда не отличалась магической росписью, как у Тёмного Лорда, зато по ней ползали крохотные червячки Скверны. Ростом парень был на голову ниже Лорда, на руках у него красовались тёмные перчатки до локтей. Именно из-под них и выползала Скверна, расходясь по всему его телу.
— Дариус, что ты творишь?! — воскликнул Тёмный Лорд, доставая из пространственного кармана шлем и перехватывая меч. Однако юного мага этот крик не остановил. Он сформировал в руках сферу какой-то бледно-фиолетовой массы и кинул её в слугу. Поражённый доносчик отправился в полёт, и, разбив своим телом высокое витражное окно, изображавшее стоящего на теле какого-то поверженного человека Тёмного Лорда. Витраж разлетелся на осколки, а само тело через минуту грузно упало на землю, не подавая признаком жизни, но Тёмные этого не заметили.
— Остынь, папочка. — наигранно произнёс Дариус, микро-телепортом подходя к Тёмному Лорду и формируя в руках длинный меч, похожий на рапиру Астерота, только вместо хранилищ для Материй внутри оружия бесновалась Скверна.
— Повторяю свой вопрос: Что. Ты. ТВОРИШЬ?! — под конец Тёмный Лорд перешёл на крик. Он еле сдерживался, чтобы не разрубить собственного сына пополам своим огромным мечом.
— Да, тут у кого-то точно проблемы с самоконтролем… Не хочешь к знахарке сходить, травок каких-нибудь пожевать? Ай, ладно, тебя это всё равно уже не спасёт. Время умирать!
— Что?! Как ты смеешь угрожать своему отцу?! Да я…
— Какому отцу? — перебил его Дариус, втыкая уже полностью сформировавшийся меч в пол. От него во все стороны поползли небольшие тёмные полосы, постепенно отравляя Скверной землю вокруг себя. — Тому самому, что в возрасте двух лет сослал меня к прабабушке, которая подохла бы и от одного моего чиха? Того самого отца, из-за которого я вынужден был годами медленно умирать в холодном доме мёртвой родственницы?
— Ты прекрасно знаешь, что тогда была…
От автора: Дальше будет немно-о-ожечко жесть, но так надо. Следующие пять-шесть абзацев носят рейтинг 16–18+. Ну, по крайней мере для людей с сильным воображением и большой впечатлительностью. По завершению жести также будет стоять метка.
— Война со Светом, да-да, я всё помню и всё знаю. — вновь не дал договорить отцу Дариус. — И ты не мог обеспечить мне должную охрану здесь, поэтому и сослал меня в дальние уголки этого мира, пока сам сражался на передовой, мужественно спасая Тёмный народ и карая зажравшихся Светлых. Я всё знаю! — повторил Дариус. — Да! Ты же у нас герой, все дела. Спасаешь Тьму, молодец какой! Ты заигрался в свою войнушку и упустил даже смерть своего сына! — После последних слов Тёмный Лорд отшатнулся от него, но грузно упал на пол. Его обувь буквально срослась с полом из-за Скверны, расползающейся по полу от меча. Дариус расхохотался, а потом продолжил свою пламенную тираду. — Я с детства мечтал о том, как буду сражаться с тобой бок о бок, но даже тогда, когда основной этап Войны Света был завершён, ты не решился вернуть к себе сына. А Я ВЕРИЛ! Я верил и ждал, что скоро ты придёшь за мной, Великий и Ужасный Тёмный Лорд! Но нет. Своё восемнадцатилетие я отмечал уже будучи хладным трупом в своей кровати, благо, у меня там хоть комната была личная, иначе пришлось бы спать рядом с подгнивающей прабабушкой.
— Кто ты? — опустошённо спросил Тёмный, понимая, что не может оторвать ладонь от пола, ведь перчатка также срослась с осквернённым полом.
— Я? — Дариус рассмеялся, словно псих какой-то, а потом вдруг взлетел над полом. С него слетели перчатки, и взгляду Астерота предстало ужасное зрелище. Что с этими руками сделали, было даже страшно подумать. Они выглядели так, словно их сначала засунули в кипящую воду, потом вместе с их хозяином выбросили в ледяной снег, никак не утеплив, а потом ещё оставили на съедение земляным червям. Только вместо червей сейчас из многочисленных дырочек сочилась практически твёрдая Скверна. Лицо Дариуса поплыло, и через секунду вместо него красовалось изуродованная рожа какого-то монстра. Местами прогнившая чуть ли не насквозь кожа, рот, открывшийся в беззвучном смехе, был лишён как минимум половины зубов, а один глаз этого уродливого существа попросту отсутствовал. Вместо него были Черви Скверны свернувшиеся в постоянно двигающийся клубок, на щеке под ним пролегла дорожка затвердевших кровавых слёз. Всё его тело также поменялось, по нему начали тут и там появляться язвы, из которых текла Скверна, предплечья бывшего Дариуса оказались все в шрамах. — Я?! — голос монстра был свистящим, пронизывающим. — Я — твой любимый сын, правда, папочка? — Тварь улыбнулась, вновь показав угольно-чёрные крошащиеся зубы. То, что когда-то было Дариусом, подлетело к Тёмному Лорду, полностью прилипшему к осквернённому полу, и, рывком содрав шлем с его голову, коснулось своим изуродованным пальцем его носа. От места прикосновения поползли десятки маленьких червячков Скверны, забираясь в ноздри, пожирая глаза и заползая в уши. Тёмный Лорд мужественно терпел, но по его лицу было видно, что ему до ужаса больно. — Кричи! Кричи же, мученик! — Монстр упивался страданиями бывшего его отца. — Ну же, скажи хоть что-нибудь!