Дорожка привела на высокий утес с классической беседкой на вершине, откуда открывался потрясающий вид на загадочное озеро. Вит сильно подозревал, что желающих полюбоваться пейзажем вряд ли наберется слишком много. Он нисколько не был бы удивлен, если бы таких не сыскалось вовсе. Грустящая в одиночестве деревянная скамейка удивительно способствовала невеселым размышлениям. Он устало присел, искренне веря в то, что уж здесь-то ему никто не помешает.
Однако надежды на уединение оказались порушены самым немилосердным образом.
– Вит! – негромко произнес бархатный женский голос.
Он обернулся. На пороге беседки стояла высокая женщина в стандартном белом комбинезоне и смотрела на него одновременно выжидающе и с какой-то непонятной грустью.
– Вит! – снова произнесла она. – Это же я, Флора...
«Чертова амнезия!» – подумал он, а затем, сделав над собой усилие и глядя прямо в ее незабудковые с серебристыми проблесками глаза, спросил:
– Извините, Флора, в прошлой жизни мы были знакомы?
– Ближе некуда, Вит Леонидович, – она улыбнулась улыбкой языческой богини, осыпающей землю цветами.
– Почему-то я не сразу это почувствовал.
Женщина прошла внутрь беседки и опустилась рядом на скамейку.
– А ты правда ничего не помнишь? – вдруг спросила она. – Наш экзархат... свадебная церемония... первая брачная ночь...
«О, Господи! – в замешательстве подумал Вит. – Этого мне еще не хватало!»
– У меня уже есть жена, – сказал он. – И это не вы... извините...
– Значит, не помнишь... – Флора грустно покачала головой. – Я так и думала.
– А-а... кажется, я понял, – Вит с надеждой посмотрел ей в глаза. – Все это просто чудовищная ошибка! Вы меня приняли за другого, только-то и всего! Дело в том, что с некоторых пор я, оказывается, пребываю в двух экземплярах... Вам нужен тот, другой... Витт...
Женщина повернула голову и окинула его внимательным взглядом с ног до головы.
– Я прекрасно знаю о существовании двойников, – спокойно сказала она. – «Подопечных», как они их называют... И я не ошиблась, мне нужен именно ты.
Вит, нахмурившись, молчал, уставившись на ровные сапфировые воды. Он абсолютно не представлял, как разрешить весьма непростую ситуацию, избежав, по возможности, криков, слез и беспочвенных обвинений. Впрочем, очень может быть, что не совсем беспочвенных...
Однако Флора, очевидно, умела держать себя в руках. Лишь плотно сжала тонкие губы.
– Я долгое время действительно считала, что мой муж – это Витт, – она произнесла имя супруга с двойным «т» на конце, именно так, как тот отрекомендовался своему двойнику. – Но в конце концов поняла, что он не тот человек, за которого я выходила замуж. Совсем не тот. Холодный... временами даже жестокий... до предела рациональный... и до мозга костей преданный здешним заправилам. Разительный контраст с тем, кого я полюбила. Я не знала, что и думать... откуда вдруг такие перемены? И только когда Витт случайно проболтался о существовании двойников, все окончательно встало на свои места.
Она отвернулась и тоже принялась старательно изучать озерный пейзаж с торчащим из воды острым шпилем. Как будто никогда прежде его в глаза не видела. Наступила длинная томительная пауза.
Вит первый нарушил молчание.
– Если то, что вы рассказали, соответствует действительности, – хмуро произнес он, – то я не понимаю одного: как Витт воспринял всю эту ситуацию, наверняка зная, что вас никогда не связывали узы брака?
Флора невесело усмехнулась.
– Можно только догадываться. Скорее всего, ему так было удобно. Я же говорю, он человек довольно рациональный... а самозванная жена к тому же весьма хороша собой. Разве нет?
– Очень, – Вит ничуть не покривил душой.
Она по-прежнему не смотрела на него, предпочитая поросшие елями горные склоны противоположного берега и гонимые легким ветерком мелкие волны.
– Ты не думай, мне от тебя ничего не надо, – сказала она. – И не твоя вина, что из-за досадного недуга из памяти выпала немалая часть воспоминаний... Я прекрасно понимаю: у тебя теперь совсем другая жизнь, в которой мне места нет. Просто хотелось, чтобы ты знал.
Вит слушал ее ровный уверенный голос и в который раз удивлялся поразительному спокойствию этой прелестной, но, очевидно, глубоко несчастной женщины. Как бы ему хотелось, чтобы все сложилось по-другому! Чтобы провалилась в тартарары эта чертова амнезия... чтобы не было нужды разрушать призрачные надежды, добавляя новые и новые разочарования.
– Ты права, – через силу выдавил он, – многого я не помню. В том числе и тебя. Извини, так уж сложилось. А потому, давай раз и навсегда решим...
– ...что прошлой жизни у нас как будто бы не было? – ее прелестная головка с красиво уложенной в круг белокурой косой качнулась вправо-влево. – О, Вит, Вит... у тебя есть для этого серьезные основания?
– Серьезней некуда. Я безумно люблю и, мало того, трепетно обожаю свою жену, – он специально акцентировал слова «люблю» и «обожаю» в надежде, что это получилось у него убедительно.
– Которую жену, любимый? Первую, вторую?..
Он секунду помолчал, мучительно подыскивая достойный выход из положения.
– Единственную, – сказал он. – Простите, если сможете, Флора... Ты поразительно хороша, но люблю я другую.
Он поднялся и, не оборачиваясь, пошел прочь. На душе скребли кошки.
«О-о... оказывается, ты у нас двоеженец! – внезапно проклюнулся внутренний голос. – Шалун, однако...»
«Заткнись! – осадил его Вит. – И без того тошно.»
Внутренний голос послушно умолк.
«Бедная женщина, – думал Вит, торопливо вышагивая по дорожке в сторону жилого корпуса. – Два мужа... а по сути – ни одного. Невеста, а затем и супруга пораженного беспамятством амнезоида... малая толика счастья, а затем бесконечные будни с нелюбимым, а по сути абсолютно чужим человеком. Не позавидуешь... никому из нашей троицы. А более всего несчастной Флоре...»
Ему вдруг пришло в голову, что разговор с Йолой о Флоре и Фауне случился далеко неспроста. Почти наверняка пораженная недугом память вытолкнула наружу намек на воспоминание о реальном событии, главной героиней которого была именно Флора...
«Черт бы побрал и тебя самого, и твою приносящую лишь горе амнезию! – подумал он, проходя мимо охранника в жилой корпус. – И неуемную любвеобильность впридачу! Две жены за год – такое не под силу даже незабвенному Мигуэлю Ортеге!»
***
Алексей встретил его на пороге едва ли не с распростертыми объятиями.
– О-о!.. Кого я вижу! – радостно провозгласил он. – Ну, наконец-то, а то я совсем заждался!.. Уж вечер близится, а... э-э... тебя все нет и нет...
Казалось, еще немного, и он бросится Виту прямо на шею. Однако, заметив бледный и осунувшийся вид соседа по комнате, сразу посерьезнел и осторожно спросил:
– Что-то случилось? На тебе лица нет.
Вит молча прошествовал к койке и тяжело плюхнулся на край, низко опустив голову.
– Устал, как последняя собака, – объявил он. – Сначала Хайрулла этот, а потом... вообще жесть.
Он безнадежно махнул рукой.
– Это ничего, – засуетился Алексей. – Сейчас чайку организуем... глядишь, и полегчает. Я тут целый день сижу в полном одиночестве, представляешь? Озвереть можно! От нечего делать взялся за изучение кухни... правда, ничего толком так и не получилось... Везет тебе, хоть кто-то внимание обратил. А вот я, в отличие от тебя, вообще никому не нужен. Никому!.. Мне так и сказали: не нужен, говорят, ты нам ни с какой стороны, но и отпустить на волю никак не можем. Секретность, говорят. Весело, правда? Не думал, что придется доживать свой век в таком замечательном месте.
– Ну, это мы еще посмотрим... какие твои годы... А кто сказал?
– Да вчера... этот желторожий, который сцапал нас на дороге. Так и сказал: ты, говорит, застрял здесь надолго... А этот Хай... как ты говоришь?.. он кто?
– Хайрулла, – поморщившись, произнес Вит. – Местный царь и бог, вали по-ихнему. Удостоил меня высочайшей аудиенции.