А вода-то, оказывается, и не вода вовсе! Какая-то неведомая субстанция, очень на нее похожая, но... похожая лишь внешне. Насколько можно судить, погрузившийся с головой конь чувствовал себя в ней прекрасно, не испытывая никаких неприятных ощущений вроде удушья.
Что ж, не удалось вплавь, тогда дойдем до загадочного «зрачка» прямо по дну!
Отливающая синевой «вода» не оказывала движению почти никакого сопротивления, хотя, несомненно, была абсолютно материальной и во всех прочих отношениях вела себя как самая обычная жидкость: зачерпнутая ладонью пригоршня послушно вылилась обратно тоненькой струйкой... Ничего загадочного, если не считать того, что в толще «вод» можно было спокойно двигаться и дышать.
Белый Всадник погрузился по пояс, затем «вода» подступила к подбородку и, наконец, накрыла его с головой. Поверхность озера опустела, только на месте погружения расходились в стороны широкие концентрические волны... Но вот, наконец, и они полностью сошли на нет. В окрестностях озера вновь воцарились тишина и спокойствие, словно и не было здесь никогда ни Белого Всадника на волшебном коне Лун-та, ни покушавшего на его жизнь неведомого стрелка.
Некоторое время не происходило ничего, достойного внимания. Однако спустя несколько минут стали очевидны удивительные метаморфозы, нарушившие спокойствие зеркально блещущей сине-голубой поверхности. «Вода», наполнявшая котловину, неожиданно продемонстрировала стремительно усиливавшуюся вязкость, распространявшуюся концентрическими кругами от вознесшегося в жаркое небо «зрачка». Гонимые ветром волны замирали одна за другой, пока не остановились окончательно и не застыли в полной неподвижности. На недолгие секунды всякое движение прекратилось, словно поверхность Глаза Агарты подверглась мгновенному удару лютого холода. А затем складки неторопливо разгладились, и взорам потенциальных наблюдателей предстало абсолютно гладкое, без единой морщинки, сапфирового цвета зеркало.
Но преобразования на этом не завершились. Зеркальная гладь дрогнула и начала вспучиваться вертикально вверх, образовав в конце концов широкое темное кольцо со шпилем «зрачка» в геометрическом центре. Нижняя поверхность кольца выглядела абсолютно черной, и с нее к поверхности озера тянулись бесчисленные тонкие сапфировые нити, лопавшиеся и исчезавшие прямо на глазах. Кольцо, достигнув высоты в пару десятков метров, внезапно остановилось, словно в ожидании полного очищения, и тогда стало отлично видно, что оно представляет собой никакое не физическое объемное тело, а простую двумерную фигуру. Вроде круга или эллипса... Совершенно экзотическую и никем никогда не виданную в нашем трехмерном мире.
Последние нити, привязывавшие кольцо к Глазу Агарты, наконец, растворились окончательно, и тогда движение вверх возобновилось, причем в ускоряющемся темпе. Кольцо вознеслось над шпилем и устремилось в бесцветные небеса, на ходу затягивая центральное отверстие, пока не превратилось в самый обычный черный круг. Внимательный наблюдатель без труда заметил бы в его глубине удаляющуюся фигурку Белого Всадника, похожую на отражение в темном тусклом зеркале, а затем видение исчезло, заместившись целой чередой вспыхивавших и тут же гаснувших ярких разноцветных пятен.
Черный круг поднимался все выше и выше и, наконец, окончательно пропал из виду на фоне пышущих жаром небес.
Глаз Агарты полностью успокоился, снова став похожим на ничем не примечательное озеро с удивительно гладким остроконечным шпилем посередине.
***
Вит очнулся и некоторое время полежал с закрытыми глазами, вновь переживая явленное ему яркое и удивительно достоверное видение. Очередное в череде одолевавших его весь последний месяц «восточных» снов. Четвертое... и как надеялся Вит, последнее. Белый Всадник, погрузившийся в таинственные «воды» Глаза Агарты, то ли утонул, то ли окончательно выпал из материального мира, а значит, на продолжение истории особо рассчитывать не приходилось. Против чего Вит, собственно, и не возражал, хотя прирожденное любопытство коварно нашептывало в уши: а что же дальше? У любого явления есть не только начало и конец, но также и то, что предшествовало началу, и то, что последует за концом. Почему-то не верилось, что история Белого Всадника может завершиться столь бесславно.
Перед внутренним взором неожиданно всплыл алый кругляк таблоида с контрастно мерцавшими белыми цифрами: «8-45». Вит испытал мгновенное ощущение дежа вю: ему вдруг представилось, что он по-прежнему возлежит на собственном ложе в собственном комфортабельном коттедже, любезно предоставленном в постоянное пользование главой концерна «Артемида»... и сейчас необходимо открыть глаза, встать и отправиться на очередное сражение со зловредным ГАВКом, отстаивая право новорожденного «Тесея» на существование.
Встала из мрака младая с перстами пурпурными Эос.
Путники, вновь в колесницу блестящую вставши,
Быстро на ней со двора через портик помчалися звонкий...
Ощущение того, что нужно немедленно встать и куда-то мчаться, стало невероятно острым, и Вит, не выдержав, открыл глаза. Алый таблоид мигнул в последний раз и растворился в небытие. Чувство дежа вю тут же последовало за ним.
Помещение, в котором обретался то ли гость, то ли пленник, было совершенно незнакомым и далеко не столь комфортабельным, как в Аргентине. Впрочем, и с тюремной камерой никакого сходства, если не обращать внимания на оконные решетки. Правда, скорее декоративные, хотя... любая решетка все равно остается решеткой.
Стену напротив занимал довольно симпатичный кухонный уголок с широкой стойкой вместо столика и парой высоких стульев с низкой, почти невидимой спинкой. Вит склонил голову набок и внезапно обнаружил, что он в комнате не одинок: отделенное прикроватной тумбочкой, справа возвышалось еще одно ложе, явно кем-то занятое. Сосед по комнате мирно посапывал, отвернувшись к стене и накрывшись одеялом чуть ли не с головой, так что определить его личность оказалось совершенно невозможно. Вит осторожно встал и на цыпочках подошел ближе.
Алексей!
Сердце обрадованно екнуло, и Вит почувствовал, как с его души свалился огромный камень. Судьба напарника волновала его не на шутку, вчера вечером он даже подумывал о том, чтобы прямо с утра задать соответствующий вопрос Хайрулле, но теперь такая необходимость полностью отпала. Алексей явно пребывал в полном здравии, как физическом, так и душевном, если судить, конечно, по его умиротворенной физиономии.
«Наверное, его привели сюда, когда я спал, – подумал он. – Ничего не помню... Очередной приступ амнезии? Хм... не думаю, вряд ли. Подобная забывчивость на мой загадочный недуг решительно не похожа. Надо полагать, вкололи что-нибудь, иначе я бы точно не заснул... Что ж, отдыхай, мой друг, пока есть такая возможность. А вот меня, похоже, труба зовет...»
Перед глазами всплыл очередной таблоид, теперь ярко голубого цвета, и цифры на нем менялись в порядке уменьшения с пугающей быстротой. Больше всего это походило на обратный отсчет.
За спиной раздалось короткое жужжание, и, обернувшись, Вит обнаружил на кухонном столике ожидавший его поднос, на котором дымилась чашка ароматного кофе и радовала глаз большая тарелка с бутербродами.
«Недвусмысленный намек! Если судить по таймеру, то двенадцать минут у меня еще есть. Черт, а я даже не умывался!.. Но как кстати! Честно говоря, вчерашних гамбургеров оказалось маловато.»
Он бросился в расположенную рядом с входной дверью душевую. По пути не удержался и подергал вызывающе торчащую ручку. Безрезультатно, обитая чем-то мягким металлическая плита даже не дрогнула.
«Все-таки пленник, – констатировал Вит. – Впрочем, никто и не сомневался.»
Он доканчивал последний бутерброд, когда голубой таблоид, высветив сплошные нули, с мягким звоном исчез, и тут же раскрылась входная дверь, явив на пороге вчерашнего офицера с тросточкой.
– Доброе утро, Виталий Леонидович, – произнес он. – Приятно видеть, что вы уже готовы. Проследуйте за мной.