– Когда всё изменилось?
– Это последнее дело. Оно изменило всё.
– Я думала, сойду с ума. Постоянно новые требования, помнишь, как он менял и отменял заказы? Сам не знал, чего хочет. Я не спала ночами, еле сдерживалась здесь, хотелось рвать и метать. Ещё эта девчонка. Найти человека, подходящего под их условия, та ещё оказалась задачка. А при встрече она показалась совершенно другой. Кого мы отправили в этот город? Мы проделали столько работы, чтобы найти ее, и остались не у дел. И я не понимаю, работает ещё наш заказ или нет.
– Ты сомневаешься, что оплата будет в полном объёме?
– Я сомневаюсь в том, что нашу фирму считают серьёзным предприятием. Это неслыханно, так наплевательски относиться к солидным людям. От этого может пострадать наш авторитет.
– Ну вот, узнаю прежнюю Олимпию. Что ж, есть только один верный способ показать нашу значимость и расставить точки над i.
– Какой?
– Поехать туда и прояснить всё на месте, – пошутил Аркадий. По крайней мере, так он тогда подумал.
Глава 24
Дом стоял на ушах. Атмосфера накалялась, в воздухе чувствовалось ожидание и предвкушение, обитатели суетились, много шутили, сталкиваясь в коридорах и загадочно переглядывались. Шторы сто пятый раз перестирывались, паркет натирался, стёкла и зеркала блестели яркой прозрачностью, двор и сад пестрели буйным разнообразием цветов и оттенков, ни одна лишняя соринка или травинка не попадалась на глаза. Дом ждал приезда своего хозяина.
Маша тоже заразилась всеобщим возбуждением. Казалось, что работы стало больше. Какие-то бумаги всё время появлялись на столе, пачками приходили письма на почту, и не было этому ни конца, ни края. Последние два дня Григорий постоянно находился рядом, оставался ночевать в доме и контролировал каждый ее шаг.
– К этой встрече готовились больше года, она очень важна для обеих сторон. Все данные собраны, и ни в коем случае нельзя нарушить порядок. Необходимые бумаги разместите на столе в том порядке, как они пронумерованы. Всё должно быть под рукой, – напутствовал Григорий постоянно.
– Где последние чертежи? Куда вы их подевали? Вы все кладёте не так. А где письма из Гласбери? Здесь должны лежать другие бумаги.
И так беспрерывно. Мария тихо скрипела зубами. «Что за наказание? Почему он всё время недоволен?» А она ещё совсем недавно расстраивалась из-за его отстранённости и немногословности. «Наивная. Вот он какой на самом деле, бука и педант». Она тихонько радовалась про себя, давая ему прозвища. Теша себя мыслями, что отомстила ему.
Маргарита Павловна оставалась самой спокойной и невозмутимой во всеобщем безумии, она продолжала размеренно выполнять свою работу в привычном для неё темпе и успевала подмечать все детали и задавать нужное направление всем остальным. Она же и поддерживала Машу, где-то хитро подмигнув, а где-то проронив несколько подбадривающих слов, таких необходимых сейчас. Даже Григорий, кажется, слегка побаивался строгую домоправительницу, по крайней мере, он старательно избегал её общества и значительно меньше отпускал замечания в её присутствии. Маша была очень признательна ей за поддержку и заряжалась от неё уверенностью и хорошим настроением.
– Должна состояться встреча нашего хозяина и человека, занимающего высокий пост в Министерстве здравоохранения. Фамилию называть не буду, меньше знаешь, крепче спишь, – с усмешкой рассказывала Маргарита.
Они пили чай на кухне, был поздний вечер, и обитатели дома разошлись по своим комнатам, уставшие от суеты и беготни этого длинного дня. Маша слушала с большим интересом. За эти недели женщины успели сблизиться, оценив по достоинству человеческие качества друг друга, обе отличались надёжностью, смекалкой. Обе имели некий внутренний стержень, позволяющий в любой ситуации гордо поднимать вверх голову.
– Встреча пройдёт по скайпу под вымышленными именами, поэтому так нервничает Гриша. К ней очень долго готовились. Недоставало информации, нужны были доказательства и…– Маргарита Павловна замешкалась, будто размышляя, можно ли говорить дальше или нет. – У меня такое чувство, что здесь ждали даже того, чтобы в этот момент удачно сошлись звёзды.
Маша собралась было хохотнуть, оценив шутку, но взглянув в серьёзные глаза Маргариты, осеклась и, едва не подавившись глотком чая, крепко призадумалась.
Глава 25
Всю информацию можно считывать, просто брать и пользоваться, сколько нужно и когда потребуется. Она вокруг и везде. Но, глупые люди не видят её. Они слишком поглощены проблемами, такими мелочными и смешными, суетятся и бегут по своему замкнутому кругу, не понимая, что это бег белки в колесе. Люди думают, что их мысли важны и тревожны, даже не осознавая, что мысли не принадлежат им, не осознавая, что мысль приходит извне и можно выбрать любую, более приятную и радостную.
Но им нравится так, им необходимо ощущать всю важность процесса, так они балуют и тешат эго, выставляя напоказ свою значимость. Только каждый из них значим для себя, его не интересуют другие особи. Они считают свой мир тяжёлым, твёрдым и ценят всё материальное, не видя, что существуют в тонком, прозрачном пространстве и мир этот иллюзорный. Стоит протянуть руку, и получишь желаемое, но эти мысли проплывают мимо, как лёгкие облачка, не задерживаясь, а густые тучи, наполненные завистью и злобой, оседают в головах и продолжают притягивать подобные.
Они не видят себя, осуждая других и не понимая, что постоянно смотрятся в кривые зеркала. Люди истязают свой мозг, решая какие-то задачи без названия и смысла, хотя решение давно уже существует внутри. Они издеваются над своим телом и не знают, что оно их верный подсказчик и друг. Люди винят все и всех в своих несуществующих бедах, не осознавая, что сами создали эти ситуации. Они во всём ищут причину и жаждут всему найти объяснение.
В это время, когда рядом живут другие, не похожие на них. Два мира существуют рядом, как параллельные реальности, с различными ценностями и приоритетами, хотя у вторых, скорее всего, нет ни того ни другого. Зато они видят и знают, они могут пользоваться всеми благами, брать все дары и призы, но вот парадокс, им это не нужно.
Глава 26
– Марин, я пришёл!… Марина?
Никто не ответил. Он всмотрелся в полумрак впереди, свет выключен, только слабый беззвучный сигнал работающего телевизора указывал на то, что дома кто-то есть. Тишина. Громкая, звенящая, напряжённая, намекающая на нехорошее.
Сергей постоял немного в коридоре, зачем-то заглянул в зеркало и посмотрел в отражение. Затем медленно снял ботинки, потоптался, глядя на свои носки и не спеша пошел в комнату. Сколько ни оттягивай, этот момент всё равно наступит. Он сразу догадался, только открыв дверь, почувствовал эту густую атмосферу печали, разговора не избежать, а так хотелось бы. Такое происходило время от времени. В такие моменты ему хотелось сбежать, как бы позорно это ни выглядело.
Все эти разговоры оставляли тяжёлый след и ни к чему не вели. Потом они оба испытывали смущение. По несколько дней избегали смотреть в глаза друг другу, и он старательно задерживался на работе. Давно уже этого не случалось, и он успел позабыть каково это, плохое и тяжёлое хочется засунуть поглубже в сундуки памяти и не вытаскивать, и не вспоминать, делая вид, что ничего подобного не существовало вовсе.
Она лежала на диване, отвернувшись, уткнувшись носом в мягкую обивку, плечи слегка вздрагивали, «значит, лежит так уже давно, успела немного успокоиться», – машинально отметил он про себя, наизусть зная все признаки. Её босые ступни выглядели по-особенному беззащитными и трогательными, он смотрел на них молча, нахмурившись, где-то в груди шевелился ершистый ком и норовил подкатить к горлу. Ну как ей помочь? Как облегчить страдания, такие уже давно не нужные им обоим? Она сама помогла ему, повернулась и посмотрела опухшими красными глазами: