Фракирь не сдавалась до последнего. Она обхватила мою руку и старалась оттолкнуть её изо всех сил, несмотря на потоки крови из её раны и рта.

В конце концов она сдалась, и прекратила бороться. Лезвие вошло в неё по самую рукоять.

Фракирь судорожно вдохнула и обмякла. Она вцепилась в меня и прижалась, чтобы не упасть.

Я отпустил нож и осторожно уложил женщину на землю, а сам опустился рядом на колени. Мы долго смотрели друг на друга, не говоря ни слова. Сейчас, со слезами в глазах и вся в крови, она вдруг снова показалась мне той самой, прежней Фракирь, которуя я когда-то полюбил.

— Ты молодец, малыш, — вдруг прохрипела она.

Эти слова стоили ей приступа кровавого кашля.

— Я не малыш, — ответил я.

— Верно. Теперь я вижу. Ты — настоящий колдун, — она отвела от меня взгляд и устремила взор в небо, — жаль, что всё закончится именно так.

— И мне, — согласился я, — очень жаль.

— Возьми меня за руку, Марк. Пожалуйста. Я не хочу умирать в одиночестве.

Не найдя причин для отказа, я послушался. И тут же за это поплатился.

Использовав все остатки сил, Фракирь подтянула меня к себе и широко раскрыла рот, и из него тут же вырвался поток энергии хаоса, окруживший меня, словно рой диких пчёл.

Я откатился в сторону и забился в агонии. Тысячи маленьких частичек хаоса вгрызались в меня и разрывали мою плоть, доставляя жуткие мучения. Прямо на моих глазах с моих рук и ног несколько раз полностью исчезала плоть, оставляя лишь кости, а затем появлялась вновь. Это происходило со всем моим телом. Каждый орган во мне по несколько раз рассыпался на частички, а затем собирался вновь. Глаза, мозг, кишки, сердце, легкие… Я весь несколько раз полностью исчезал, а затем создавался заново.

Ничто не могло сравниться с этой жуткой пронизывающей болью, которой, казалось, не было конца. Меня словно одновременно рвали на части и опускали в кипящее масло, повторяя процедуру раз за разом и не позволяя мне умереть.

Но вдруг, в одно мгновение, всё резко прекратилось. Я просто лежал на земле и смотрел на закопчённое небо, не чувствуя даже каких-либо признаков боли. Ушла даже боль от ожогов на шее и руках, оставшихся после заклинания Фракирь. Больше того — исчезли сами ожоги.

Я был абсолютно цел и совершенно здоров. Я словно находился на пике своей физической и ментальной формы и ощущал все прежние силы и чувства, за одним исключением…

Я больше не чувствовал в себе потоки энергии хаоса. Абсолютно. Словно что-то перекрыло мою связь с ним, и теперь я даже не мог создать чёртов резиновый мяч, не говоря уже обо всём остальном.

Отлежавшись, я осторожно поднялся, прислушиваясь к ощущениям. Ничего страшного не произошло, и, только теперь, я посмотрел на тело Фракирь.

Прекрасная некогда женщина сейчас была похожа на морщинистый сухофрукт. Из неё будто выкачали всю влагу, и её тело полностью иссохлось. Кожа потрескалась и плотно обтянула скелет, превратив Фракирь в самую настоящую мумию.

Она так и лежала с широко раскрытым ртом, будто громко смеясь своей последней шутке надо мной. Жаль она не знала, что принесла мне эта шутка.

Внезапно над моей головой раздался громкий шум машущих крыльев, а меня и всё рядом накрыло чёрной тенью.

Поднимая клубы пыли, дракон с грохотом опустился рядом с телом матери на все четыре лапы и неподвижно замер, глядя на него.

Он будто ждал, что Фракирь вдруг очнётся и что-то ему скажет. Что ж. Никто другой в целом мире сейчас не понимал его так, как я.

— За что? — спросил он наконец, повернув голову ко мне, — За что, отец?!

— Это было необходимо, — ответил я, — иначе она уничтожила бы весь мир.

— Нет! Нееет! Она хотела его преобразить! Исправить! — дракон медленно двинулся в мою сторону, словно кот, крадущийся к мыши, — Маги! Она хотела победить магов! Отец, почему ты пахнешь, как они?!

Чешуйчатая голова зависла прямо надо мной и не сводила с меня взгляд.

— Ты тоже маг! — заключил дракон, — Она была права! Ничего хорошего от магов ждать нельзя. Сперва они заточили её в ловушку, а теперь ты убил её! Я не прощу!

Всё произошло невозможно быстро. С диким рёвом дракон распахнул пасть и выплюнул в меня целый столб пламени. Оно махом обхватило меня, сжигая заживо. И, хоть это не могло сравниться с тем, что я испытал чуть ранее, мне снова было мучительно больно. Настолько, что не было даже сил кричать. Обожжённые останки меня просто рухнули на землю, и весь окружающий мир для меня померк в потоках драконьего пламени.

Не знаю, сколько я провалялся, но открыв глаза, я очень удивился тому, что я жив и абсолютно невредим. На моём теле не осталось даже намёка на ожоги. А вот одежда сгорела полностью, отчего я валялся на усыпанной пеплом земле абсолютно голый.

Поднявшись, я огляделся и решил, что моё зрение всё-таки пострадало и перестало различать цвета, так как всё вокруг было либо серым, либо чёрным.

Повсюду виднелись обожжённые скелеты домов, выглядывающие из-под сплошь покрытых пеплом руин. Небо было чёрное от многочисленных дымных столбов, а земля под ногами была устлана сажей и обожжённой каменной крошкой.

Дракон спалил весь город. Весь. Его всепоглощающее пламя не пощадило никого и ничего. Выжил только я.

Тогда-то я и догадался, что предсмертное проклятие Фракирь подарило мне бессмертие. Силы хаоса во истину непредсказуемы и неподвластны нашему пониманию. Проклятие, которое должно было стереть меня с лица земли, вступив в реакцию с энергией хаоса во мне, сработало в обратную сторону. Теперь я просто не мог умереть. Никак.

Это открытие одновременно и тревожило, и радовало меня в одинаковой степени. Я даже представить не мог в тот момент, что сулит мне вечная жизнь, а потому решил и не задумываться об этом пока.

Вместо этого я, на всякий случай, попробовал раскопать руины своего дома, чтобы отыскать тело матери, но это оказалось бессмысленной затеей. Огонь дракона сжёг всё, оставив только прах и пепел. Единственное, что я нашёл во всём городе, более-менее уцелевшее, это большой кусок мешковины, в который я закутался, словно в походный плащ, и отправился прочь из города, бредя куда глаза глядят.

Не зная, что делать, я шёл очень долго. Дорога подо мной бесконечно петляла и вилась, прокладывая мне путь через равнины и перелески. Мне было не важно, куда идти. Я просто шёл, не обращая внимания на что-либо вокруг меня, пока не вышел к лагерю беженцев.

Пришедшие сюда со всей округи, покрытые копотью, грязью и дорожной пылью, они были словно потерянные. Кто-то бесцельно бродил туда-сюда, бормоча под нос молитвы или спрашивая: «Что же теперь делать?». Кто-то сидел на земле, укрывшись под натянутым тентом и бессмысленно смотрел на босые грязные ноги.

Дети громко плакали. Женщины, тоже плача, пытались их успокоить. Отовсюду слышались возмущения и проклятия, взвалившиеся на голову простым людям, а кто-то просто стонал из-за боли от ожогов и просил воды, лёжа на голой земле.

Как же их было много. Бесчисленное множество людей, чудом спасшихся от страшной напасти. Я был готов дать голову на отсечение, что эта напасть прилетела к ним на перепончатых крыльях и сожгла их жилища и селения разрушительным огненным вихрем. И виноват во всём этом по-прежнему был я.

Меня привлёк чей-то громкий спор, и я направился туда. Группа мужей, сплотилась полукругом рядом с одним из беженцев и внимательно слушала, как тот говорил последние новости:

— Да говорю вам! — заявлял он, — Эту тварь невозможно взять обычной силой! Я сам видел, как она одним крылом смахнула всю армию нашего барона, а это — человек двести, не меньше! А потом спалила их всех. Изжарила заживо. Не спасли ни броня, ни доспехи. Нихрена!

— А маги?! — спросил кто-то из окружения, — Маги ведь справятся?!

— Оооо… Магам ещё хлеще досталось. Была у барона парочка таких. Так тварь их разом проглотила и не поперхнулась даже! Точно вам говорю. Нужно уезжать подальше. Туда, куда она не доберётся!