– Мне показалось, что ей будет удобнее, – покраснев, протараторила я.
– Когда что-то, кажется, дыши реже, возможно, в воздухе галлюциноген, – буркнул он.
Однако, отвёртку он не заменил. Вместо этого попробовал открутить крышку. Получилось, как всегда, ловко.
– Правда, удобнее, хотя разъем побольше будет, – задумчиво произнёс он. – Скажи честно, ты прочитала записи?
– Прочитала, – гордо ответила и поймала на себе взгляд Саймона.
– И всё поняла? – поднял он одну бровь.
– Совершенно точно ничего! – радостно улыбнулась.
– Я так и понял, – так же радостно ответил он.
– Что-то не так ещё достала? – уже без наигранного энтузиазма спросила я.
– Не совсем… В целом взаимозаменяемо, – Саймон вздохнул и начал работать.
Через час мне стало скучно и мой взгляд упал на доску.
– Может в шахматы? – спросила я.
– Хочешь добить свой рекорд до ста поражений? – хитро улыбнулся старик.
– Вдруг мне сегодня повезёт? – без надежды произнесла я.
– Всегда рад составить тебе компанию, – увлечённо работая, ответил Саймон.
Разложила доску и поставила фигуры. По обыкновению, Саймон оставил мне играть белыми.
– Пешка на G4, – сказала я и передвинула фигуру на нужную клеточку.
– Пешка на С5, – не колеблясь, отозвался он.
Ровно через четыре хода я уже начала сдавать позиции.
– Слон на G4, шах, – без интереса, сказал Саймон.
Уныло осмотрела свои варианты. Конечно, можно было передвинуть короля и заставить старика гонять его по всему полю, но Саймона это жутко бесило, а сегодня я уже накосячила. Когда уже хотела защититься своим слоном, в голову пришла одна идея. Умирать так с музыкой!
– Конь на К4, – постаралась я сказать, как можно более будничным тоном.
Саймон впервые за все наши игры задумался. Отсчитала клеточки и переместила коня на пол за пределы шахматной доски.
– Слон на Е5, – настороженно отозвался Саймон.
Широко улыбнулась. Он напрягся и начал отступать. Правда, моя маленькая победа длилась недолго.
– Королева на С3, шах и мат, – если бы плохо знала Саймона, то решила, что он сейчас выдохнул с облегчением.
– Ну вот, теперь сотое поражение, – устало откинулась на пол.
Удивительно, но старик не язвил. Может заболел? Покосилась на него, он все ещё работал с вещателем. Через пару секунд мне пришлось буквально подскочить. Саймон осмотрел вещатель и нажал на кнопку включения. В первую секунду прибор воспроизвёл нужный звук, а во вторую заискрился.
– Твою ж… – Саймон выронил его из рук и кинулся за перчатками.
Вскочила на стул с ногами, от греха подальше. Впервые увидела, как он облажался. Хороший всё-таки сегодня день. Поймав вещатель, Саймон его выключил, объявил, что сегодня выходной и сказал мне свалить отсюда. Долго меня уговаривать не пришлось, и уже через пять минут бежала домой.
Интересно, чем я буду заниматься, когда Саймон решит больше не усложнять себе жизнь и вышвырнет меня из мастерской?
Глава 4
Кессиди
Время шло, сезоны сменяли друг друга. День распределения старшего всё приближался. В обычных семьях по этому поводу устраивали праздник, у нас хорошо если не похороны. Паула и так видела редко, а теперь он совсем закрылся на чердаке.
Настроение у всех начало убывать. В том году у нас никто не ходил на церемонию, но помню, что за два года до этого именно Паул вытаскивал из петли Криса. Я этого не видела, потому что Вия заперла всех, кто младше неё, в комнатах. Однако, завывания Киры и Джены всё ещё стояли в ушах.
Все предчувствовали новый инцидент. Полагаю, столько трупов было только у нас. Если бы у нас был обычный приют, то, возможно, всё было бы не так плохо. Однако, всегда есть «но». Вероятность, что дефектного признают полезным, почти неотличима от нуля. Да, конечно, не все действуют так кардинально, но на моей памяти ещё никто не смог избежать участи уборщика в приюте в случае присутствия на распределении.
Пробовали сбегать, но это жёсткое нарушение закона и карается оно расстрелом на месте. Да и куда бежать? Мы предпоследний сектор. Границы сильно охраняются. Человек с дефектом не сможет пройти незамеченным мимо нескольких десятков тренированных стражей.
Чувствовала себя вдвойне отвратительно в последнее время. В отличие от других у меня не было выраженных дефектов, за что каждый день благодарила жизнь. Тем не менее, смотреть на ребят было больно. В такое время начинала ощущать себя отвратительным человеком, который считает себя лучше других. В чем они провинились? За что страдают? Почему всё вышло именно так?
Ответов не было и не будет. Их ненавидят только потому, что они отличаются от других. Нелогичный и тошнотворный факт. Атмосфера давила, и мне хотелось просто сбежать. Благо, у меня такая возможность имелась. Стала оставаться у Саймона на выходных, засиживаясь до позднего вечера. Он ничего не спрашивал, я же старалась вести себя тихо, поглощая одну из его книг за другой.
Историю сменила физика, за ней была химия и биология. Старик иногда проверял меня, и я с удовольствием рассказывала о том, что прочитала. В шахматы мы с того времени больше не играли. Саймон сказал, что ему надо на что-то жить, а я, увы, мешаю. Правда, выглядел он при этом довольным. Редко его понимала. В целом, квантовая механика начинала казаться мне проще, чем логика, которой порой руководствовался старик.
Как по мне, приносила ему больше проблем, нежели пользы. Каждое утро раскладывала инструменты, в первый выходной убиралась в мастерской, и на этом все мои дела ограничивались. Зато меня вполне вкусно кормили и давали читать книги. Не очень равноценно, но не мне жаловаться.
С прошлыми друзьями больше не виделась. Пару раз в голову приходила мысль, были ли они моими друзьями, однако решила не заморачиваться. Меня вполне устраивала моя жизнь.
В день распределения дождь лил, как из ведра. До того, как мы добрались к закрытой площади, на нас не было почти ни одной сухой нитки. Благо, на улице было тепло. Я впервые посещала зал для распределения. Вернее, зал наблюдения. В зал распределения можно было зайти только один раз в свою двадцатую весну.
Для того чтобы посетить зал наблюдения не нужны были какие-то особые требования. Огромная площадь с экраном почти на всю стену. Люди смеялись и перешептывались. Царила атмосфера волнительного праздника. От нашей небольшой группы, которая состояла из Паула, Вив, Ханны, Рафа, меня и Чака все шарахались. Кира и Джена присутствовать в грубой форме отказались, младших Вия решила не брать.
– Глянь, как стараются, я прям чувствую их отвращение, – усмехнулся Раф.
– Это ты ещё приуменьшаешь, – вздохнул Чак.
– Интересно, а если я сейчас до кого-нибудь дотронусь, он сразу врачей вызовет или после того, как придёт в себя после обморока, – довольно громко спросил Раф, заставив группу справа, что на нас косилась, притихнуть.
– «Хватит», – дёрнула его за рубашку Ханна.
– Не вижу смысла быть с ними вежливым, – фыркнул Раф, догадавшись, что хотела ему передать Ханна.
– Мы здесь не за этим, – покачала головой Вив.
– Хорошо, считайте я уже заткнулся, – буркнул Раф.
Надо отдать ему должное, он не проронил больше ни слова. Порадовалась, что Паул почти не слышал всего происходящего.
Церемония началась, свет немного притушили, Паул небрежно махнул нам рукой и пошёл к кандидатам на распределение. На экране появилась совершенно белая комната.
– Сюзанна Сехвот, – объявил роботизированный голос, заставив меня поёжится.
Девушка появилась за экраном. У неё немного тряслись руки.
– Приложите ладонь, – снова раскатился по залу тот же голос.
Она вытерла руку о штаны, судорожно вздохнула и выполнила команду. По экрану пошла волна трещин, они светились и пульсировали, словно вены. Утраченная технология. Единственная машина в своём роде и всего три подобных экрана. Считывание информации завершилось спустя несколько минут. На экране появилась проекция девушки и множество различных цифр и параметров. Начиная от роста и веса и заканчивая цифровым кодом ДНК.