— Звучит так, что это смелые и достойные ребята, которые борются с подонками.
— В результате их деятельности гибли люди. В целом ряде стран мира эта организация внесена в список экстремистских и даже террористических.
— Кто бы сомневался. Индустрия клонирования приносит циничным дельцам и прикрывающим их нечистоплотным политикам миллиарды кредитов каждый год. Тем, кто пытается разворошить это змеиное кубло, конечно, достаётся яду.
— Ты споришь с каждым моим словом только затем, чтобы позлить меня, верно?
— Ничуть. Кстати, поинтересуйся, в каком количестве стран считаемся террористами и экстремистами мы с тобой.
Форд не желал отступать, и назидательным тоном продолжил чеканить:
— Это существо, или, если угодно, человек, представляет опасность, Тёрнер. Жаль, что ты не желаешь этого замечать. На его руках, по всей видимости — человеческая кровь. И он готов проливать ещё.
— Только не пытайся убедить меня, что крови на его руках больше, чем на твоих! — не сдержалась Саша.
— Последний раз я проливал кровь, чтобы спасти твою жизнь и жизни дорогих тебе людей. Не припоминаю, чтобы ты жаловалась.
— Почему тогда ты винишь Сая в том, что он готов проливать кровь за спасение своих братьев и сестёр по несчастью? Даже если это правда — он не больший преступник, чем любой, кто боролся в своё время против рабства.
— Ты уже говоришь практически его словами, — отметил Форд, припомнив свой диалог з Саем в Марселе. — Он умеет втереться в доверие. Его этому учили. Но ты ведь в состоянии мыслить трезво, Тёрнер, если отбросишь своё упрямство. Тебе не кажется подозрительным, что он начал тереться вокруг как раз в преддверии твоего похищения? А затем вместе с тобой был зачем-то схвачен наёмниками «Ориона», хотя его не было в твоей квартире в тот момент, когда захватили тебя, Купера и Капур. По-твоему, он не похож на подсадную утку?
— Отличная мысль, Форд, — с сарказмом кивнула Саша. — Если бы не одно «но». Мы с Саем познакомились случайно на мотогонках, ещё до того дня, как Купер рассказал мне о сообщении с «Пионера». Тогда я ещё не представляла никакого интереса для «Ориона», и им не было никакого смысла подсылать ко мне своего тайного агента. Так что будь добр, оставь свои параноидальные теории заговора при себе, если ты даже выстроить их как следует не можешь.
С досадой осознав, что она неоспоримо права, Форд недовольно буркнул:
— Даже если так — это не значит, что ему можно доверять.
Потешаясь над его нежеланием признавать свой прокол, Саша покачала головой и сказала:
— Слушай, давай уже начистоту! Ты правда думаешь, что я прыгну назад к тебе в постель, если ты обосрешь как следует Сая? Его и так уже здесь нет. Во многом твоими стараниями. Но это не отменяет того факта, что между нами всё давным-давно кончено!
Пока они препирались, Мария Гизу закончила шептаться с Джилл и привлекла их внимание ненавязчивым покашливанием.
— Мы уже подъезжаем к Сан-Луису, — сообщила она, кивнув в сторону окна, за которым, на приближающемся горизонте, уже вырисовывались высотные здания 1,5-миллионной столицы штата Мараньяна. — В студии уже всё готово к записи. Доверьтесь профессионалам — и всё пройдёт хорошо.
— Не беспокойтесь, у меня всё на мази! — подмигнула им Джилл.
Кивнув ей, Мария продолжила объяснение.
— Я проинструктировала Джилл относительно всех деталей и оставляю её за старшую. Она проконтролирует, чтобы съёмки прошли как надо и не затянулись дольше отведённого времени. Мы прекрасно понимаем, что у вас хватает своей работы, — заверила латиноамериканка, обращаясь главным образом к Тёрнер.
— А ты не с нами? — удивилась Саша.
— Планы поменялись, — туманно ответила та.
О том, что брат неожиданно и срочно вызвал её в Рио, Мария не стала говорить ни Саше, ни Джилл. И никто из них не догадался бы по безмятежному выражению её лица, что этот факт вызвал в сердце у девушки недоумение и лёгкую тревогу. Она слишком хорошо знала, что Рикардо никогда и ничего не делает просто так.
Центральный офис корпорации «Орион». Нью-Йорк, США.
11 июля 2120 года. 13:30 по местному времени (18:30 по Гринвичу).
Президент компании «Орион» Оливер Хепберн предпочитал тратить на обед минимальное количество времени, если только он не был совмещён с важной встречей. В тот раз — был как раз последний случай. Для Хепберна с его собеседником был приготовлен уютный столик в баре «Sky», расположенном на самом высоком, 250 этаже офисного центра “Eternity Tower”, накрытом стеклянным куполом. Простые смертные даже не знали о том, что здесь есть этот бар. А если бы и знали — их вряд ли заинтересовало бы заведение, где цена на бокал вина могла превышать зарплату мелкого нью-йоркского клерка. Ночью из-под купола было хорошо видно звёздное небо, из-за чего казалось, что бар расположен в космосе. Сейчас вид тоже завораживал. Пушистые облака, залитые солнцем, создавали впечатление, что Оливер с его собеседником взирают на мир с Олимпа. В какой-то степени так оно и было.
— … моей матери, — решительно говорила с экрана, транслирующего эфир студии «Noosfera», девушка по имени Александра Тёрнер, чьё волевое лицо за последний месяц уже успело набить многим в «Орионе» оскомину. — Мама никогда в жизни не совершила ничего дурного. Это подтвердит любой, кто её знает. Если эта вещь оказалась у неё, то на то были веские причины. И её дочь имела столь же веские причины, чтобы пожелать разобраться, что происходит. Особенно после того, как меня похитили и едва не убили в Лаосе. Кто-то из вас на моём месте поступил бы иначе?
— Против вас выдвинуты серьёзные обвинения, — напомнила гостье ведущая программы, Барбара Мендез.
— Что в них серьёзного?! — поморщилась Тёрнер. — Тебе самой не смешно, Барбара, что они называют меня террористкой и воровкой? Какой «теракт» я могла планировать совершить с помощью фрагмента кода доступа к искину? Подорвать чьи-то честолюбивые планы?! Или отравить чьё-то удовольствие от подсчёта баснословных барышей?! Или, может, вы расскажите мне, как я могла «украсть» то, что унаследовала от своей покойной матери, будь это имущество хоть тысячу раз спорным? Заведомая лживость и несостоятельность их обвинений очевидна даже студенту-первокурснику с юрфака. Но, несмотря на это, я продолжаю числиться в розыске в большей части цивилизованного мира. Я, а не руководство «Ориона», продемонстрировавшее, что готово идти к своей цели по трупам. И я уверена, что вы прекрасно понимаете, в чём тут дело. Эти люди наделены огромным влиянием, и используют его как карательный инструмент против всех, кто переходит им дорогу.
Хепберн хмыкнул, прежде чем выключить передачу и отхлебнуть свежевыжатого сока.
— Гизу не устаёт вам гадить, — с улыбкой заметил его собеседник.
Человека, сидящего по другую сторону стола, звали Мартин Сингх. В отличие от Хепберна, он предпочёл сухое белое вино. Американский бизнесмен индийского происхождения, Сингх выглядел чуть старше Хепберна. В XXII веке, впрочем, внешность уже не давала и отдалённого представления о реальном возрасте. В особенности — если речь шла о людях столь состоятельных.
Сингх возглавлял наблюдательный совет «Ориона». Он был одним из немногих, кто единолично, посредством подконтрольного инвестиционного фонда, контролировал более 10 % акций корпорации. И этим его бизнес-активы далеко не ограничивались. Своё первое состояние он сделал на фармацевтике и биотехнологиях. С тех пор круг его интересов всё время расширялась. В число бизнесов, в которых он имел существенную долю, входили: ведущий американский производитель нейросетей «Neuratech», флагман американского роботостроения «Boston Robotics», контрольный пакет акций которого ныне принадлежал корейскому чеболю «Jeonja», индийский производитель киберимплантов «Relativity», и ряд других технологических гигантов. В сводках котировок акций с мировых фондовых рынков Мартин с интересом смотрел на десятки строк, малейшие колебания в которых изменяли его состояние на миллиарды криптокредитов. Утверждение, что Мартин сказочно богат, было бы сильным преуменьшением по отношению к человеку, который входил в первую десятку списка Best.