— Что ты собираешься делать? — спросила она.
Он заколебался с ответом.
— Не говори, — остановила она его. — Я же уже сказала тебе как-то: лучше не говорить ничего, чем выдумывать какую-то туфту.
Вспомнив их разговор в баре «Рандеву», Сай улыбнулся.
— А я уже говорил тебе: я не собираюсь тебя обманывать.
Он поднялся с кровати и начал собираться как бы между прочим, мягко и незаметно. Саша не пыталась его задержать — лишь молча наблюдала за тем, как он облачает своё тело — крепкое, стройное и гибкое, как у акробата — в неброскую тёмную одежду, в которой он к ней пришёл.
Тело Сая не напоминало гору мышц, нашпигованную имплантами, на которую был похож Форд. Оно было красивым и грациозным, храня все свои секреты, которые отличали его от тела обычного человека, глубоко внутри. Восточный стиль кибернетического модифицирования тела был более минималистичным и изящным, чем западный. Удерживая в этом деле пальму технологического первенства, азиаты умели придавать своим изобретениям более эстетичную форму без ущерба для функциональности.
При взгляде на это тело в сердце каждой женщины зарождалось инстинктивное желание сказать или сделать что-то, чтобы оно оставалось доступно ей ещё хотя бы немного. Но Тёрнер не собиралась поддаваться его животному магнетизму снова. Уж точно не раньше, чем они оба переварят случившееся сегодня и наведут порядок в своих мыслях.
Улыбка сошла с его лица, взгляд сделался снова хладнокровным — словно он стряхнул с себя непривычное и чем-то тревожное ощущение тепла, и вновь устремил взор в полное опасностей неопределённое будущее. Лишь когда он полностью оделся и собрался, решительность покинула его. Замерев у двери, он посмотрел на Сашу, которая к тому моменту присела на кровати, не спеша накидывать на себя халат.
— Что, чувствуешь себя безжалостным пожирателем сердец, который обесчестил бедную девочку и бросил её? — передразнила она его, подмигнув. — Пусть совесть тебя не мучает, Дон Жуан. Ты явно сильнее старался удовлетворить меня, чем я тебя. Так что, если кому и пристало оставлять на чай, то это скорее мне.
— Не умеешь ты прощаться, Тёрнер.
— К чёрту долгие прощания. Решил уйти, красиво и загадочно — так иди уже, и не оглядывайся. Позволь даме спокойно поплакать в кружевной платочек.
Чем более безжалостно она его дразнила, тем более он становился растерянным и неуверенным.
— Саша, пожалуйста, пойми, я…
— Да нечего мне понимать, Сай. У каждого из нас есть красивая история о борьбе со своими демонами. И каждый сам решает, когда поставить точку.
Сай посмотрел на неё долгим и задумчивым взглядом.
— Что, если однажды я решу поставить точку с своей? — дрогнувшим голосом спросил он наконец.
— Конечно же, я буду терпеливо ждать тебя с поясом верности на всех полагающихся местах, — заверила Саша, картинно прикрыв те самые места ладонями. — Сколько бы лет это ни заняло!
Сай понимающе улыбнулся, оценив шутку.
— Ну тогда я не прощаюсь, — сказал он прежде, чем выйти.
Когда входная дверь за Саем захлопнулась, Саша подумала, что ей просто жизненно необходим сон. Это было удивительно, что она до сих пор не спит без задних ног, учитывая, что утро этого безумного дня она встретила в своей камере-одиночке в тюрьме Клерво, на другом континенте, откуда и не чаяла выбраться в ближайшие месяцы, а возможно и годы. Эту мысль она додумывала, проходя на кухню (на ходу накидывая на себя халат для душа) и открывая холодильник.
— Просто отлично, — удовлетворённо произнесла она, доставая с полочки на дверце жестяную баночку с двумястами миллилитрами холодного кофейно-энергетического напитка, так называемого «кофе-шота».
По опыту бессонных ночей, которые часто приходилось переживать из-за ненормированного графика, особенно на Марсе, где привычные человеческие биоритмы летят к чертям, Саша знала, что эта дрянь способна и мёртвого поднять из могилы. Впрочем, сна и так не было у неё ни в одном глазу.
Ей, безусловно, придётся хоть немного поспать. И она, конечно же, включит на эти часы онейропроцессинг, в режиме которого её мозг сможет совершить некоторое количество несложных интеллектуальных упражнений. К примеру — запомнит как можно больше фактических данных, которые будут необходимы ей для работы. Но сон не подходил для сложной мыслительной деятельности — для того, чтобы размышлять, делать выводы и генерировать идеи. А значит — сон, пока ещё, подождёт.
— «Афина», дай мне общий обзор о Земле-2, — велела она, проходя в гостиную. — В голосовом режиме, с визуализацией на внешний дисплей.
Искин, незримо присутствовавший в её нейросетях, услышал голосовую команду. В центре полутёмной комнаты возникла огромная — до потолка — модель планеты. Глаза Саши жадно остановились на сверкающей зелёно-голубой громадине, будто она гипнотизировала её своим видом.
— Перед вами — реальная модель планеты «Е» в системе Тау Кита, доктор Тёрнер, — приятным голосом начала брифинг «Афина».
— Насколько она точна?! — спросила Саша, впиваясь глазами в шар.
— Модель построена на данных самого свежего и полного пакета данных от «Лиама», полученного 8-го июня. Этот пакет данных основывается на более чем трёх годах исследований и измерений, проведённых с применением сети орбитальных спутников и внутриатмосферных беспилотных летательных аппаратов. Точность, по состоянию на момент отправки пакета данных, соответствующих 2108 году по земному летоисчислению — близка к 100 %. Оценка основана на презумпции достоверности данных «Лиама».
— К «Лиаму» вернёмся позже. Изложи основные данные по планете!
Пока Саша, ходя по комнате, заворожённо косились на голографический глобус, «Афина» сообщила:
— Как и надеялись астрономы на этапе запуске проекта «Пионер», планета «Е» находится в так называемом поясе Златовласки — вращается вокруг звезды Тау Кита, очень подобной Солнцу, на таком расстоянии, которое максимально способствует образованию на планете пригодных для жизни условий. Речь идёт прежде всего о жидкой воде, атмосфере и температуре…
Мысли Саши опережали монотонное изложение фактов. Её мозг не только жадно впитывал каждую цифру, которую она слышала и видела, но и пронзал взглядом модель небесного тела, в существование которого она до сих пор не могла в душе полностью поверить. Речь «Афины», которая озвучивала самые важные данные, доносилась до неё словно издалека.
— На каком сейчас расстоянии Тау Кита от Солнца?
— 11,8973 световых лет. Согласно метрической системы мер — 112,5573 триллиона километров.
Триллионы километров! Человеку, далёкому от астрономии, невозможно было даже осознать такие расстояния. Рассказывая о них широкой публике, астрофизики обычно прибегали к сравнениям. Поэтому ещё в эпоху, когда изначальный «Пионер» находился на пике популярности, каждый школьник знал, что цель экспедиции находится в пятьсот тысяч раз дальше, чем среднее расстояние от Земли до Марса, и в 293 миллиона раз дальше, чем расстояние от Земли до Луны. Это было самое большое расстояние, которое когда-либо преодолевал космический аппарат, построенный людьми. И хотя за 46 лет, прошедших с дня запуска «Пионера», оно сократилась за счёт собственного движения Тау Кита на целых 64 миллиарда километров — это изменение сделало цель лишь на ничтожную долю ближе.
— Основные орбитальные характеристики планеты совпадают с прогнозными?
— С ничтожными погрешностями.
Тёрнер кивнула (будто кивок требовался компьютеру) и не стала просить Афину повторить цифры, которые были известны ей ещё с детства — ведь именно они в своё время заставили рассматривать Тау Кита Е как цель для межзвёздного путешествия.
В начале XXI века астрономы полагали, что планета вращается вокруг звезды Тау Кита по орбите с большой полуосью в 0,55 астрономических единиц и с эксцентриситетом 0,05е. Простыми словами это означало, что она находится почти вдвое ближе к своей звезде, чем Земля — к Солнцу, а разница между ближайшей и самой дальней от звезды точками (перицентром и апоцентром) — больше, чем у Земли, чей эксцентриситет составляет меньше 0,017е. Эти допущения заставляли предполагать у планеты гораздо более жаркий и экстремальный климат, и атмосферу, подобную атмосфере Венеры.