— Я угодила в политику случайно, Дюк, и не собираюсь в ней задерживаться. Как и в большом бизнесе. Пусть ими занимаются те, кому это по душе. А я — займусь тем, что умею получше.
— Удачи тебе в этом, mon sher.
Международный аэропорт Страсбург-Энтсайм, Эльзас, Франция
10 июля 2120 года. 19:25 по местному времени (17:25 по Гринвичу)
Передача семерых освобожденных из-под ареста людей французскими органами правопорядка представителям бразильских властей проходила на лётном поле страсбургского аэропорта с пафосом, достойным обмена шпионами во времена Холодной войны. Дорогу из тюрьмы Саша провела в одиночестве, в наручниках, на заднем сиденье правительственного аэромобиля с тонированными стёклами, который доставил её прямо под трап гиперзвукового военно-транспортного самолёта с эмблемой в виде короткого золотого меча с крылышками — гербом бразильских военно-воздушных сил — Forca Aerea Brasileira (FAB). Лишь на лётном поле, по знаку строгого сотрудника французского Министерства юстиции, жандармы наконец освободили её.
— Как вам французские каникулы?! — перекрикивая шум двигателей, прокричала Саша, обращаясь к Арни Дипвеллу, Герте Вебер и Паоло Герреро, которых вывели из соседнего аэромобиля.
За этот месяц они не виделись ни разу.
— В Кэмп-Лежен кормили даже хуже, — отшутился Арни, упомянув знаменитую военную базу Корпуса морской пехоты США.
Как и полагается «морскому котику», Арни не терял присутствия духа.
— Да, не так уж плохо, — пробурчала суровая немка. — Если не считать того, что мои побратимы из GSG 9 будут подтрунивать надо мной до конца дней на встречах ветеранов. Подумать только — угодить в засаду к бездарям-лягушатникам из GIGN! Мы на учениях всегда делали их в одну калитку.
Вскоре Саша увидела и Сая с Фордом. По иронии судьбы их вывели из одной и той же машины, вместе с Ленни Картером. Кореец бросил на Сашу быстрый взгляд и коротко кивнул. Она ответила тем же. Тёрнер понимала, что человек, отсидевший месяц в тюрьме из-за бескорыстного желания помочь ей, заслуживает большего, чем просто кивок. Но сейчас было не место и не время.
Форд, пересчитав взглядом своих людей, удовлетворённо кивнул. Чего у него было не отнять, так это чувства ответственности. Он выглядел всё такой же спокойной горой мышц и имплантов, как и всегда, и, казалось, не был ни капли удивлён освобождению.
«Не сомневался, что босс не оставит тебя на произвол судьбы? Или просто строишь уверенную мину по своему обыкновению?» — взглядом спросила у него Саша. Тот в ответ улыбнулся одними краями губ — так, чтобы это могла заметить лишь она. Было время, когда эта улыбка пробуждала в ней определённые чувства. Возможно, их отголоски бродили где-то в памяти до сих пор.
Французская жандармерия явно постаралась очистить лётное поле от нежелательных лиц. Ни одного представителя СМИ не было видно даже на горизонте, не исключая даже журналистских дронов в небе.
У трапа самолёта их ждала небольшая делегация во главе с важным бразильским дипломатом. Глаза Саши расширились от удивления, когда она увидела в рядах этой делегации не только Марию Гизу (столь же раздражающе безупречную, как и во время их первой встречи), но и Джилл. Узнать подругу, впрочем, было сложно. И дело было не только в том, что она скинула килограмм пятнадцать (Саша ещё помнила Джилл в те времена, когда та поддерживала себя в хорошей форме). Она была одета, причёсана и накрашена так, что если бы Саше её представили как какую-нибудь большую шишку из дипведомства, та бы легко поверила. Изменился даже её взгляд — был теперь уверенным и полным самодовольства.
Было довольно легко связать эту метаморфозу с тем, что Джилл стояла рядом с Марией, будто они подруги, а также с тем фактом, что за последний месяц Джилл дала, наверное, с сотню интервью и комментариев об обстоятельствах своего похищения, в каждом следующем из которых в её голосе прибавлялось уверенности, а в рассказе — подробностей. «Орион» выдвинул против неё обвинение во лжесвидетельстве и иск о защите чести и достоинства с требованием об опровержении и многомиллионной компенсации. Однако Джилл это, кажется, не смущало.
При виде Саши Джилл улыбнулась и, плюнув на официоз, радостно помахала ей рукой. «С тобой мы ещё поговорим» — подумала Тёрнер, улыбнувшись подруге.
— Согласно договорённости, мы готовы принять этих людей на борт, — сообщил глава бразильской делегации с натянутой радушной улыбкой.
Представитель французского Министерства юстиции хмуро кивнул. По его знаку жандармы, которые до этого момента продолжали слегка придерживать арестантов за плечи, отпустили их. Почувствовав свободу, пленники вначале неуверенно огляделись по сторонам, и лишь затем — осторожно двинулись в сторону трапа.
— Прошу представителя ООН подтвердить, что оговоренные семь лиц освобождены из-под стражи и переданы бразильской стороне согласно договорённости, достигнутой в Каракасе, — обратился глава французской делегации к старшему из маленькой группки людей, стоящей чуть в стороне.
— Подтверждаю. Благодарю обе стороны за сотрудничество, — ответил международный наблюдатель. — Не соблаговолят ли руководители делегаций символически пожать друг другу руки? Для отчётности полагается сделать официальное видео.
— Разумеется.
Пока дипломаты заканчивали с церемониалом, Саша достигла трапа, и в ту же секунду ощутила у себя на шее Джилл.
— Скучала по тебе, подружаня! Рада, что ты в порядке!
От подруги пахло дорогой туалетной водой, свежестью и достатком.
— Спасибо, Джилл. Ты, я погляжу, тоже в норме, — не удержалась от иронии Саша.
— Раз уж жизнь изменилась — предпочитаю видеть в этом возможности, а не проблемы, — шепнула та ей на ухо, и подмигнула. — Ты ведь хотела, чтобы я вернулась в реал? Так я уже месяц из него не вылезаю.
— Поднимайтесь на борт, прошу, — пригласила всех Мария. — В пути у нас будет время на приветствия.
Салон самолёта, предназначенного в основном для перевозки дипломатических делегаций, напоминал салон бизнес-класса регулярного рейса. Саша заняла место в кресле у иллюминатора и уставилась на лётное поле, по которому всё ещё расхаживали жандармы. Рядом, хмуро оглядываясь по сторонам, присел Сай. Бразильские дипломаты вскоре окончили церемониал и поспешили подняться на борт. Как только все оказались в салоне, сразу стало ясно, кто на самом деле главный.
— Благодарю за содействие, сеньор Августо, — сказала Мария Гизу руководителю делегации с той вежливостью, с которой обычно говорят с людьми рангом ниже.
— Всегда рады помочь, сеньорита, — поклонился тот в ответ куда более почтительно.
— Что ж, — Мария улыбнулась пассажирам. — Вот теперь будет вполне уместно отметить освобождение наших друзей бокалом шампанского. Давайте сделаем это, пока мы ещё не оторвались от французской земли, чтобы оставить о ней хотя бы какие-то приятные воспоминания!
Саша не успела заметить, как в её руке оказался бокал, который услужливый стюард в униформе бразильских ВВС наполнил золотистым игристым напитком. С таким же удивлением и некоторым подозрением бокал в своей руке рассматривал Сай.
— Хотелось бы мне, чтобы мы возвращались победителями, мэм, — виновато, но с достоинством молвил Форд, принимая свой бокал.
— Вы все действовали храбро и самоотверженно. У вас не было никакой возможности противостоять целой армии французских полицейских. Будь у нас с братом возможность передать вам какое-то сообщение в той ситуации, мы бы велели вам немедленно сдаться, чтобы не подвергать свои жизни опасности.
— Нам платят за то, что мы подвергаем свои жизни опасности, мэм, — ответил Форд.
— А нам с Саем просто в кайф, — сыронизировала Саша.
— Доктор Тёрнер, вы заслуживаете от нас особой благодарности и особых извинений. То, через что вам пришлось пройти — воистину невероятное испытание. Позвольте заверить, что ваш вклад в наше общее дело будет оценен по достоинству. Давайте же выпьем за ваше освобождение!