— Я — журналист. Я здесь, чтобы задавать вопросы, а не отвечать на ваши!
— Господа, дамы, прошу вас! — не без труда успокоила разворошенный улей репортёров Барбара Мендез. — Давайте позволим доктору Куперу закончить рассказ, а потом будем задавать вопросы.
Доминик глубоко вздохнул, прежде чем продолжить.
— Я уже почти всё вам рассказал. Сеньор Гизу сказал правду. Этим людям были нужны коды доступа к «Лиаму». Кто мог желать заполучить их так сильно, что не остановился перед похищением — судите сами. Эти люди пошли даже дальше, когда поняли, что я стар, болен, и что из меня опасно извлекать информацию с помощью нейрохакинга и различных химикатов. Они пригрозили на моих глазах пытать Сашу и двух её друзей, которые случайно угодили к ним в руки, если я не отдам коды добровольно. Они пообещали, что, для начала, будут отрубать пальцы Сашиной подруге, Джилл — бедной девочке Сашиного возраста, которая совсем ни в чём не виновата.
— О, господи! Поверить не могу, что я это слышу! И вы готовы подтвердить всё это официально?! На «детекторе лжи»?! — воскликнула Эмма Сато, совсем забыв, что сейчас не её очередь задавать вопросы.
— Эмма, прошу тебя! — воззвала к порядку Барбара
— Да, конечно, — тем временем, ответил Доминик на вопрос Сато. — Хотел бы я, чтобы это была моя стариковская выдумка. Но я видел то, что видел. И не только я.
— Но как вы оказались в этой студии?! — требовательно спросил очередной гость виртуальной студии, к которому перешла очередь задавать вопросы. — Если некто действительно совершил с вами такое, с их стороны было бы глупо затем отпускать вас на свободу.
— О, они и не собирались этого делать, — вновь взял слово Гизу. — Но нам удалось помешать их планам. Доктор Мейер обратилась ко мне за помощью после того, как поняла, что её бывшие коллеги из «Ориона» не остановятся ни перед чем, чтобы заставить доктора Купера отдать им коды к «Лиаму». Моника знала, что я всё ещё болею за проект, бывший смыслом жизни моего отца, и не откажу ей в помощи.
— К вам? Не в полицию?! — скептически переспросил репортёр.
— Давайте мыслить трезво, — отозвалась Моника. — Я была членом правления корпорации «Орион», и прекрасно знаю, какой властью обладает корпорация. Я не хотела бы потакать теориям корпоракратических заговоров, но поверьте мне, огромный капитал неотделим от огромного влияния. Как показали недавние события, к которым мы ещё наверняка вернёмся — «Ориону» не составило труда поднять на ноги французский спецназ, чтобы он чуть ли не боевые действия устроил на окраинах Марселя против их конкурентов. И вы считаете, что в моей ситуации было бы разумно обращаться в лаосскую полицию?! Я обратилась к человеку, с чьей стороны могла рассчитывать на содействие.
— Я — законопослушный гражданин Бразилии, и я, конечно же, рассматривал возможность обратиться в правоохранительные структуры в такой ситуации, — взял слово Гизу. — Но на момент, когда ко мне обратилась доктор Мейер, никакого преступления ещё не было совершено. Лучшее, что я мог сделать — срочно поручить специалистам из охранной компании «Milestone», которая входит в мой холдинг «Gizu Projects», присмотреть за доктором Купером. Решение оказалось очень удачным. Охранному агентству удалось идентифицировать момент похищения, со спутников проследить за маршрутом транспортного средства похитителей и найти место, где они удерживают похищенных людей. Ситуация требовала немедленных действий, так что было решено проводить спасательную операцию собственными силами. К сожалению, похитители оказали ожесточенное сопротивление, и были нейтрализованы с применением летальных средств, которыми «Milestone» обладает на законных основаниях. К счастью, заложники не пострадали и были эвакуированы сюда.
— Запись процесса освобождения у нас есть, — добавила Моника.
— Эта история звучит совершенно дико! — на этот раз не совладала с собой Кассандра Санчес. — Вы утверждаете, что там была настоящая война! Что ваши наёмники убили этих людей, которых вы называете похитителями! Я просто ушам своим не верю!
— Кассандра, дождитесь вашей очереди! — одёрнула разбушевавшуюся репортёршу ведущая, и тут же добавила, повернувшись к гостям: — Я не могу, однако, не согласиться с коллегами, что вами были озвучены очень серьёзные обвинения.
— Да, это так, — слово на правах лидера вновь взял Рикардо Гизу, осознававший всю тонкость и политическую ответственность момента. — Я сейчас, перед лицами миллионов людей, заявляю, что «Орион» — это не только мошенники, но и похитители и убийцы. У этих людей нет совершенно ничего святого, кроме денег. Я был до глубины души поражен тем, какие мерзости они осмелились совершить, намереваясь присвоить себе и скрыть от всего остального человечества плоды проекта, к которому не имеют никакого отношения, за исключением того, что они являлись его гробовщиками.
Гизу прочувствовал момент, и понял, что отступать и занимать взвешенную позицию уже поздно — нужно нестись в бой с саблей наголо. Он совершенно не сомневался, что «Орион» в эти самые секунды палит из всех своих информационных орудий, пытаясь убедить весь мир, что их соперники — мошенники и преступники, чьим словам нет никакой веры. Лишь ещё более тяжелые обвинения, брошенные в ответ столь же разъярённо и уверенно, могли обратить симпатии людей (которые воспринимали данные скорее эмоционально, чем рационально) на их сторону.
Сжав зубы, не скрывая гнева, Рикардо отчеканил:
— Я верующий человек, меня воспитывали в христианских ценностях любви к ближним и прощения. Но я каюсь, я не могу преодолеть свой гнев по отношению к тем, кто ради денег похищает и пытает стариков, женщин. В аду есть специальное место для таких мерзавцев. И когда-нибудь они его займут.
Барбара Мендез залюбовалась речью Гизу, которая теперь стала хорошо гармонировать с тем, что обычно звучит у них в эфирах. Режиссёр уже не выглядел ни капли расстроенным. Аудитория к этому моменту достигла невероятных для столь раннего в Бразилии часа 6,73 миллиона зрителей, и это были ещё цветочки в сравнении с тем, сколько людей посмотрят это в записи.
Очередь задавать вопросы, тем временем, перешла к одному из бразильских журналистов.
— Сеньор Гизу, брошенные вами обвинения в похищении и пытках — чрезвычайно серьёзны. Вы — очень уважаемый в Бразилии и за её пределами человек. Однако то же самое касается и людей, которых вы обвиняете. Я совершенно не сомневаюсь, что корпорация «Орион» не признает обвинений.
— Я тоже так думаю. Если ваш вопрос об этом. Но я верю, что рано или поздно правосудие свершится, и все ответят за свои дела. Не на этом свете, так на том.
— Вообще-то я подводил к другому. Что бы там ни было с похищением — это не отменяет обвинений в краже интеллектуальной собственности, которые сейчас очень активно продвигает «Орион». Вы взяли доктора Купер и доктора Мейер под своё покровительство. И, как я понимаю, в благодарность получили под контроль ту самую спорную интеллектуальную собственность — коды доступа к управлению искусственным интеллектом, которые вы намерены сделать движущейся силой возрожденной компании «Терра Нова». Вы уверены, сеньор, что действительно обладаете ими по праву?
— Если вы говорите о юриспруденции — то на меня работают очень компетентные люди, которые будут заниматься этим вопросом. Поверьте мне, позиция у нас будет очень обоснованной. Всё будет в рамках закона. Если вы говорите о морали, этике, справедливости — я абсолютно убеждён, что плоды проекта «Пионер» принадлежат кому угодно, но только не тем людям, которые этот проект похоронили. Мой отец был вдохновителем этого проекта. Он сумел привлечь инвестиции для его реализации. Доктор Купер — гений, который позволил проекту воплотиться в жизнь. Доктор Мейер отдала проекту значительную часть жизни. Мать девушки, которую сейчас незаконно удерживают во Франции, Саши Тёрнер, Лианна Юфирти — лично создала искина «Лиам». А что сделал «Орион», кроме того, что развалил компанию, испытывавшую временные трудности, и задешево скупил её активы? С моральной точки зрения я чувствую себя совершенно правым и не испытываю ни малейших сомнений, что я поступил правильно, протянув руку помощи доктору Купер, доктору Мейер и другим, кого «Орион» был намерен раздавить на своём пути. Я не позволю, и, уверен, моя страна не позволит, чтобы этим людям был причинён какой-либо вред.