— О, Боже! Пожалуйста, не убивайте меня! — заверещала Джилл. — Передайте Фрэнки, что я очень-очень сожалею! Позвольте мне всё ему объяснить, пожалуйста!
— Закрой рот, дура! — велел нечеловеческий голос.
Похитители не переставали пользоваться аппаратами для искажения голосов и не снимали с голов похищенных мешков. Это оставляло крошечные надежды на то, что кто-то из похищенных ещё может покинуть эту комнату живым. Схватившись за эту соломинку, подброшенную паникующим сознанием, Саша выпалила, стараясь быть как можно убедительнее:
— Я знаю, что вы работает на «Orion»! Я уже сообщила нескольким людям, что мне грозит опасность со стороны корпорации!
В её блеф похитители не поверили ни на секунду.
— Лжешь! Твои каналы коммуникации отслеживаются! Ты никому ничего не сообщала, Тёрнер! Никто не знает, что ты здесь! — без малейших сомнений отчеканили в ответ.
— Меня будут искать! Мои родственники, мои партнёры по бизнесу!
— Никто вас не найдёт! — ответили ей с уверенностью, от которой по коже прокатились мурашки.
— Что вам нужно?!
— Ты знаешь что! Все данные, которые украл Купер!
— Где он?! Что вы сделали с ним?!
— Это неважно! Я с тобой говорю!
— Я вообще не понимаю, что происходит!
— Не смей лгать мне, Тёрнер! Ваш разговор с Купером прослушивался! Вы с ним — одна шайка! Именно твоя покойная мамаша, Лианна Юфирти, помогла Куперу устроить кражу данных, которые никому из них не принадлежали! Он неслучайно прибежал именно к тебе, задумав использовать украденные данные против их владельца! И ты согласилась быть его сообщницей! Так что не строй из себя невинную овечку! Ты по уши в дерьме!
— И что вы сделаете?! Просто убьёте нас?!
— Мы заберём данные, которые украл Купер! Будете сотрудничать — уйдёте живыми!
— Ты лжешь! С чего мне верить, что ты оставишь нас в живых?!
— У тебя нет выбора! Мы в любом случае получим эти данные! Если для этого нужно будет перед глазами старика медленно превратить вас в бесформенные верещащие куски обугленного фарша — так и будет! Так что лучше уж уговори его сделать это по-хорошему! Ты меня поняла, сука?!
— О, господи! — вскричала Джилл в панике. — Саша, пожалуйста, что бы им там не было нужно — сделай это! Прошу тебя! Они не шутят, ты разве не слышишь?! Они будут нас пытать!
— Вот с неё и начнём, — решил похититель. — Выбирай, сука: либо старик в течение пяти минут раскалывается, либо на протяжении следующих пяти минут мы по очереди отнимаем у неё по одному пальцу на руке. Тебе всё ясно?!
— Нет-нет-нет, пожалуйста, нет! — зарыдала Джилл. — Я же здесь совсем ни при чём! Я ничего вам не сделала! Саша, пожалуйста, сделай то, что они хотят! Прошу!
— Больные на голову маньяки! — яростно взревел Сай, ворочаясь в своём мешке. — Да кто вы, на хрен, такие?!
— Слушай, ты, ублюдок! — прорычала Саша, ориентируясь на голос общающегося с ней посетителя. — Не втягивай в это Джилл! Она не имеет к этому никакого отношения! Она ни в чём не виновата!
— Мне нет дела ни до чьей вины. Мне нужен результат. И я его получу.
Саша ощутила, как её кресло, оказавшееся движущимся, схватили сзади и стремительно покатили куда-то. Плач Джилл стих вдали. Колёсики кресла царапали пол с будоражащим кровь скрипом, какой можно услышать лишь в фильмах ужасов о маньяках и психбольницах, и громко гремели, натыкаясь на пороги. Захлопнулась одна тяжелая металлическая дверь, распахнулась другая. Миг спустя мешок с её головы стянули, и она зажмурилась от яркого света.
Помещение, где она находилось, было сюрреалистичной смесью заброшенного индустриального объекта и больничной палаты. В центре помещения, на промышленном бетонном полу, подсвеченное яркими лампами, стояло глубокое медицинское кресло, где сжался в комок Купер. На нём не было ни экзоскелета, который придавал подвижность его ногам, ни одежды, за исключением трусов, так что всем были хорошо виден каждый изгиб маленького, худого и сморщенного старческого тела, которое напоминало домовика из книги о Гарри Поттере. Скулы и лоб бедолаги Доминика, его вздымающаяся от тяжелого дыхания грудь, впалый живот с острыми контурами рёбер и тонкие руки были облеплены электродами. Прикрытые морщинистые веки старика время от времени подёргивались, а пересохшие губы — медленно двигались, пытаясь вымолвить что-то, как бывает во время беспокойного сна. Высокотехнологичная портативная аппаратура, размещённая на передвижном столике рядом с креслом Купера, воспроизводила на свой сложный интерфейс своды медицинских данных.
Судя по шнуру, воткнутому в нейропорт Доминика, похитители попытались совершить нейропроникновение — в буквальном смысле взломать нейросеть жертвы, а посредством неё и сам мозг, чтобы добыть спрятанные данные. Нейрохакинг был запрещён конвенцией ООН, что не мешало ему негласно быть одним из главных инструментов добычи секретной информации, используемых спецслужбами и корпорациями — гораздо более эффективным, чем пытки и допросы. Но в этот раз что-то явно пошло не так. Или они боялись, что такая нагрузка убьёт старика. Или — просто не смогли взломать защиту его нейропроцессора, который, как знала Саша, был далеко не так прост, как можно было предположить на первый взгляд по безобидной внешности Купера.
— Дом! — вскричала Саша с ужасом, и с гневом повернулась к притащившим её людям. — Вы что с ним сделали, скоты?!
Лиц похитителей она так и не увидела — они были во всём чёрном, их головы полностью закрывали шлемы с тёмными стёклами и респираторами. Однако даже по их движениям и интонациям было ясно — любые призывы к жалости и человечности уперлись бы в глухую стену, которую возводили вокруг своей совести люди, зарабатывающие на жизнь насилием и жестокостью.
— Сейчас он очнётся — и у тебя будет пять минут! Мы предупредили тебя, что будет, если ты не преуспеешь! — бесстрастно пояснили ей.
— Да что же вы за скоты?! Нелюди чёртовы!
Саша зарычала от бессильной ярости и дёрнулась в своём кресле, как будто надеялась вырваться из оков и впиться в горло кому-то из этих извергов. Затем, осознав бесполезность истерики, она закусила губу и зажмурила глаза, пытаясь хоть как-то собраться с мыслями. «Возьми себя в руки, чёрт возьми! Ты уже переживала это! Вспомни Судан,15-ый год!» — воззвала она мысленно к скрытым резервам своего организма, пытаясь заглушить другой голос, панически ревущий, что сейчас ситуация гораздо хуже, чем тогда.
Суданские боевики захватили в заложники инспекторов МАГАТЭ, надеясь использовать их как козырь на переговорах с правительственными силами. Пребывание в заточении было крайне стрессовым и пугающим опытом. Но все те 2,5 месяца Саше удавалось бороться с отчаянием, так как она понимала, что каждый день над её спасением работают могущественные международные организации и правительства, а причинить ей вред означало сильно разгневать мировое сообщество, и похитителям вряд ли это выгодно. Теперь ситуация кардинально отличалась.
Очевидно, похитители побоялись, либо им запретили, применять напрямую к Куперу не только нейрохакинг, но и пытки или сильные наркотические препараты, развязывающие язык. Ведь если хрупкий старческий организм не выдержит такой встряски — то Купер унесёт тайны, за которыми охотится «Орион», в могилу. Оставался один выход — пытать на его глазах других, пока он не расколется. Лишь по этой причине, вероятно, Саша, Джилл и Сай до сих пор живы.
Если она не убедит Купера рассказать им всё, что им нужно — нет причин сомневаться, что они выполнят свою угрозу, а затем продолжат увечить и мучить Джилл, Сая и саму Сашу, которые не представляют для них никакой ценности, пока не получат того, что им нужно. Если же они получат данные — самым логичным их следующим шагом было бы убить их всех, дабы произошедшее здесь преступление никогда не обрело огласки. Поступить как-либо иначе было бы с их стороны сущим ребячеством и идиотизмом, которого глупо ожидать от хладнокровных наёмников.
«Так что же мне, на хрен, делать?!» — подумала она в панике.